Готовый перевод The Protagonist Ran Off With My Cheat / Герой сбежал с читерским артефактом: Очарование полудемона: Глава 16

Улыбка молодого человека вмиг смыла с его лица всю холодную отчужденность.

Шэнь Ланьшу смотрел, как его глаза постепенно загораются, словно звезды на ночном небе, и начинают сиять ослепительным светом. Этот блеск ничуть не уступал тому необычному цвету глаз, что он видел в прошлый раз; он был до безумия прекрасен, ослепляя настолько, что у Шэнь Ланьшу пересохло во рту, а в какой-то момент ему даже показалось, будто он слышит громкие удары собственного сердца в груди.

Пытаясь скрыть смущение, он поднял стоявшую рядом чашку и сделал глоток.

Этот ужин в целом прошел во взаимном удовольствии.

Когда палочки были отложены, Шэнь Ланьшу спросил, сколько времени ему потребуется на сборы. Цинъянь потрогал слегка выпирающий живот: сычуаньский хот-пот в этом заведении оказался не совсем аутентичным, острой приправы было маловато, но он так давно не ел хот-пот, что в какой-то момент не удержался и объелся.

Откинувшись на спинку инвалидного кресла с ленивым видом, он произнес:

— Пожалуй, послезавтра.

Завтра исполнялось семь дней со дня смерти дедушки Цзяна.

Раз уж он переселился в тело внука старика, ему придется взять на себя ответственность внука — это он усвоил после пережитых двух жизней.

— Хорошо, завтра я заеду за тобой на машине.

Шэнь Ланьшу тоже вспомнил про седьмой день.

Он расплатился за ужин и отвез Цинъяня домой. У въезда в деревню Жуншу путь им преградила пробка: как раз наступил час пик, и уличные торговцы зеленью по обеим сторонам дороги вместе с жителями, тащившими пакеты с покупками, забили и без того неширокий проезд так, что протиснуться было невозможно.

Шэнь Ланьшу велел помощнику припарковаться у обочины, а сам закатал рукава рубашки, обнажив крепкие предплечья, и вышел из салона.

Помощник Ли с сообразительным видом бросился к багажнику за инвалидным креслом, в то время как Шэнь Ланьшу обошел машину с другой стороны, открыл дверь и заглянул внутрь, чтобы поднять Цинъяня.

В этом теле Цинъяню было двадцать три года.

Хотя его ноги не двигались, за ними хорошо ухаживали, и атрофии мышц не наблюдалось — они ничем не отличались от ног обычного человека. Так что ростом и телосложением он был вполне себе крепким парнем, однако Шэнь Ланьшу без малейшего труда вытащил его из машины.

На его лице при этом не отразилось и тени напряжения — он держал его так легко, будто тот ничего не весил.

Цинъянь про себя удивился, особенно ощутив прижавшуюся к плечу и руке грудь: сквозь тонкую ткань отчетливо чувствовались рельефные линии сильных грудных мышц. Неужели этот ленивец, который даже ходить не хочет, не пожалел сил на тренировки в спортзале?

К тому же только теперь он заметил, что от мужчины пахло парфюмом.

Запах не резкий, скрывающийся под легким ароматом табака, но если принюхаться, можно уловить утонченный нотный шлейф лотоса. Цинъянь мысленно хмыкнул, опустя взгляд с сурового лица мужчины ниже: верхние пуговицы темно-алой шелковой рубашки были расстегнуты, обнажая небольшой участок крепкой груди, из-за чего тот выглядел как ходячий генератор феромонов.

Какой нормальный человек станет носить столь вызывающую темно-алую рубашку?

Цинъянь отвел глаза, но не заметил, как у Шэнь Ланьшу украенье покраснели кончики ушей.

Недавний взгляд молодого человека заставил его чувствовать себя как на иголках, не смея даже вздохнуть полной грудью.

Осторожно усадив Цинъяня в кресло-коляску, Шэнь Ланьшу мысленно с облегчением выдохнул, но боковым зрением невольно зацепился за кусочек кожи молодого человека, белой подобно фарфору. После прояснения погоды в Жунчэне официально наступило раннее лето, а на юге температура воздуха была выше, чем в Цзинду.

Сегодня молодой человек был одет в белую рубашку, верхние пуговицы которой были расстегнуты, как раз открывая изящную шею и пару безупречных ключиц. Эти ключицы белели ярче солнечного света, отчего сердце мужчины беспричинно заволновалось.

Он незаметно отступил за спинку инвалидного кресла. С высоты своего роста он не только видел макушку молодого человека, но и мог через слегка распахнутый воротник заглянуть внутрь рубашки, где кожа сияла ярче заката на горизонте. В горле у него пересохло, к лицу прихлынула жара, и чувство удушающего беспокойства лишь усилилось.

Вот чёрт.

Шэнь Ланьшу торопливо отвел взгляд, думая про себя: только что перед молодым человеком поклялся, что мужчины его не интересуют, а стоит невольно бросить взгляд на такого же парня, как сердце начинает стучать как безумное.

Если об этом узнает Цзян Цинъянь, разве не подтвердится его подозрения в наличии скрытых мотивов?

Усмирив зачастившее сердцебиение, Шэнь Ланьшу перевел взгляд на Ли Сэня:

— Отвезешь господина Цзяна домой.

Сразу после этих слов белая БМВ на полной скорости пронеслась мимо, едва не задев плечо Шэнь Ланьшу, и резко остановилась.

Через мгновение дверь водительского силения распахнулась изнутри, и оттуда, поправляя очки, выбрался Цзи Синъе в белой рубашке и черных брюках:

— Любимая, ты же едешь, почему мне не позвонил?

С этими словами он протянул руку, собираясь привычно взяться за ручки кресла.

Однако человек, державший их, не сдвинулся ни на миллионную долю, из-за чего протянутая рука зависла в воздухе. Замешкавшись на секунду, Цзи Синъе вернул на лицо улыбку, повернулся и вежливо произнес:

— Господин Шэнь тоже здесь? Прошу прощения, сразу не заметил.

Высокий мужчина склонил голову набок и опустил взгляд, его черные ресницы отбросили тени на веки, но резкие, высеченные словно ножом черты красивого лица оставались холодными и надменными, а во взгляде читалось абсолютное безразличие:

— Твои глаза нужны только чтобы дышать?

Такой огромный человек перед носом, а он якобы не заметил.

— Что ты сказал? — опешил Цзи Синъе.

Шэнь Ланьшу легко хмыкнул, толкнул кресло-коляску и плечом оттеснил растерявшегося Цзи Синъе, после чего наклонился и заговорил мягче:

— Раз уж я привез тебя сюда, то и обязанность доставить тебя домой в безопасности лежит на мне.

Эти слова были сказаны как для Цинъяня, так и в назидание Цзи Синъе.

Помощник Ли, уже было поднявший одну ногу, молча опустил её обратно.

Цзи Синъе потребовалось добрых полминуты, чтобы сообразить: его только что открыто назвали слепым.

Его игривые брови и глаза на миг заледенели, он запер машину, бросив её прямо посреди дороги, и зашагал следом.

Сам же объект спора, Цинъянь, вел себя так, будто ничего не слышал: невозмутимо и вальяжно восседая в коляске, ему было совершенно всё равно, кто его катит.

— Любимая...

— Цзи Синъе, следи за обращением.

Цинъянь нахмурился, прерывая его, и холодно напомнил.

Услышав это, Цзи Синъе помрачнел. Его взгляд, скрытый за линзами очков, сурово скользнул по стоявшему рядом мужчине. Глубоко вздохнув, он попытался унять дыхание:

— Просто я привык называть так больше десятка лет, с первого раза не перестроишься, впредь буду осторожнее. Но Цинъянь, с чего это ты вдруг с господином Шэнем сошёлся?

Он сопровождал своего отца, Старого Вана, на встречу с клиентом и вернулся обратно, даже не успев толком поужинать, так откуда же за эти несколько часов взялся этот по фамилии Шэнь?

Его тон звучал непринужденно, словно он спрашивал о какой-то мелочи.

http://bllate.org/book/32287/3938343