Готовый перевод Letters from the Northern Frontier / Письма с Северных рубежей: Мелодия одинокого сердца: Глава 10

Он не хотел этого, просто не мог себя контролировать.

— Хорошо, — произнес Цзян Мучунь, пододвинул мусорное ведро, снова налил воды и поставил её туда, где Цзян Хуайюй мог легко дотянуться.

Закончив с этим, он повернулся и вышел в комнату.

— Я не буду закрывать дверь, если что-то понадобится — зови.

Цзян Хуайюй свернулся калачиком на диване, уткнувшись лбом в колени, и стал ждать, пока пройдет спазм в желудке.

Он не стал портить еду и не хотел пренебрегать проявленной к нему заботой. Буря эмоций накатывала быстро и так же быстро отступала: поднявшись с дивана, он в унынии погасил свет в гостиной.

Направляясь в ванную, он заметил, что зеркало затянуло испариной, отражая лишь смутные очертания.

В ЛОР-отделении ему сказали, что он здоров, и посоветовали обратиться к психиатру. Психотерапевт назначил столько обследований, что у Цзян Хуайюя не хватило сил пройти их все — сделав лишь несколько, он просто попросил врача выписать заключение по имеющимся результатам.

Кое-как выписав лекарства, он соврал доктору, что чувствует себя вполне нормально, просто не высыпается, и скоро всё пройдет.

Врач лишь удивленно посмотрел на него и выдал рецепт.

Цзян Хуайюй считал, что он просто устал и со временем всё наладится. Ходить по больницам — такая мука, а от долгого сна станет легче, вот только уснуть никак не получалось, да и снотворное врач ему выписывать не стал. Паршивый доктор...

Он и сам не понимал, что бормочет себе под нос, но, к счастью, в ванной еще держался теплый пар, было очень уютно. Ковыряясь, он кое-как намылил себя и одежду, а затем смыл пену.

Брюки были из водонепроницаемой ткани, намочить их — полбеды, а вот отжать начисто невозможно. Цзян Хуайюй вышел, держа в руках с мокрой одежды сплошной капелью, и пошел в темноту.

Едва его рука легла на дверную ручку, раздался голос Цзян Мучуня:

— Не забудь позвать Байюнь.

Цзян Хуайюй скомкал одежду в кулаке, повернулся и робко произвел:

— Цзян Мучунь, босс Цзян, может, поможешь? Я не могу их выжать.

— Иду.

Сделав несколько шагов по гостиной, Цзян Мучунь протянул руку и принял мокрый комок:

— Свет можно включить?

Цзян Хуайюй ничего не ответил и сам щелкнул выключателем.

Цзян Мучунь моргнул и с опаской посмотрел на него.

— Не смотри на меня так, это жесть как странно! — Цзян Хуайюй потер плечо и подчеркнуто заявил: — Я просто боялся, что свет помешает тебе спать, со мной всё прекрасно.

С этими словами он выскользнул из комнаты.

Цзян Мучунь посмотрел ему в спину, не смея ничего возразить. Ему казалось, что Цзян Хуайюй похож на шипящего кота, чей внутренний программный код полон багов, которые противоречат друг другу, но при этом животное остается невероятно вежливым — не выпускает когти и не топорщит шерсть.

Он вышел следом. Цзян Хуайюй уже нашел место для сушки белья и, как ни в чем не бывало, протирал веревку тряпкой.

Приглядевшись, Цзян Мучунь узнал в ней то самое полотенце, которым Цзян Хуайюй вытирал лицо прошлым вечером.

Всё-таки что-то было не так: по крайней мере, он точно знал, что сейчас Цзян Хуайюй чувствует себя крайне неуютно и испытывает перед ним чувство вины.

Цзян Мучунь подошел к нему, выкрутил одежду, с усилием стряхнул её и разгладил складки руками.

— Я могу сделать вид, что ничего не видел и не слышал.

В тот же миг протянутая рука Цзян Хуайюя застыла на полпути. Он глубоко вздохнул, пытаясь совладать с эмоциями.

— Прости, сначала я должен извиниться перед тобой, — Цзян Хуайюй похлопал его по плечу. — Сделай вид, что ничего этого не было.

Цзян Мучунь соединил большой и указательный пальцы, поднес руку к лицу и легко провел ими по губам, будто застегивая молнию.

Оба синхронно переглянулись — до чего же слаженно у них всё получалось.

Цзян Хуайюй нервно поскреб ладонь:

— Спасибо, просто сейчас мне не хочется об этом говорить.

— Захочешь — поговорим, — Цзян Мучунь улыбнулся уголками губ, шагнул вперед, остановился прямо перед Цзян Хуайюем и опустил взгляд. — Я пойду спать в комнату, а ты, если не хочешь спать, можешь пойти подышать свежим воздухом.

Остатки закатного солнца давно спрятались за горными склонами, но небо вовсе не казалось одиноким — оно было усыпано мерцающими звездами.

Пусть не самые яркие, эти светила были способны осветить кромешную темноту ночи.

На мгновение Цзян Хуайюй замер в растерянности, подняв голову: в зрачках Цзян Мучуня отражался его собственный силуэт.

Глаза у Цзян Мучуня были очень светлыми, и гость даже смог разглядеть капли воды, медленно скатывающиеся по его волосам.

Водяная капля скользнула прямо за воротник, и взгляд Цзян Мучуня переместился ниже, остановившись на его плечах. Белая футболка промокла насквозь, Цзян Хуайюй так и не высушил волосы, и слишком длинные пряди сочились водой.

— Если пойдешь на воздух, переоденься.

Цзян Хуайюй покачал головой и смущенно произнес:

— Не пойду, спать отправлюсь.

Не дожидаясь ответа Цзян Мучуня, он развернулся и бросился в комнату так, будто спасался бегством.

Цзян Мучунь остался стоять на месте, глядя вслед его суетливым шагам, и беззвучно вздохнул.

В комнате еще горел свет. Цзян Хуайюй попытался промокнуть плечи бумажными салфетками, чтобы впитать воду, а заодно унять непонятно с чего зачастившее сердцебиение.

Заскочив в комнату, он увидел на кровати аккуратно сложенную стопкой одежду.

Цзян Мучунь стоял в дверном проеме и вежливо произнес:

— Мои вещи, постиранные. Если не брезгуешь, можешь надеть.

— Ничего страшного, спасибо.

Цзян Хуайюй потрогал собственные пряди, упавшие на глаза, и зачесал их назад:

— Есть ножницы? Я хочу немного укоротить волосы.

Никаких укладок — слишком длинные волосы стали лишь лишним грузом, а он не хотел быть обузой.

Пусть время от времени у него барахлят уши и он не может петь, у него всё еще осталась мышечная память от игры на музыкальных инструментах с самого детства. Можно пойти на шоу, вести прямые трансляции, продавать товары... Когда он окончательно отпустит свою одержимость музыкой, всегда сможет сменить профессию...

Но ему всё же хотелось продержаться еще немного, поэтому он предпочел сбежать и исчезнуть на какое-то время — а вдруг станет лучше?

Он еще молод, если постараться, то, глядишь, проснешься однажды утром — и снова станешь тем гениальным композитором и автором песен, что с легкостью сочиняет музыку.

Но здесь, в степях, ему казалось, что никого не волнует его прошлое. Ему нужно было лишь досыта есть посреди бескрайних пастбищ и с наслаждением бегать на воле.

Да неважно, что делать — никто не станет его оценивать.

Цзян Хуайюй решил, что должен взять себя в руки и начать всё с чистого листа.

— Мама говорила, с короткой стрижкой выглядишь бодрее.

— Верно.

Цзян Мучунь выдвинул небольшой ящик у двери, достал оттуда черный чехол, сорвал полиэтиленовую пленку и сказал:

— Ножницы, которыми я стригу пони. Если не брезгуешь...

Электрическая машинка и ножницы холодно блеснули под светом лампы. Цзян Хуайюй ткнул пальцем в себя и прервал его:

— Чего я вообще брезгую? Я что, выгляжу таким манерным?

— Я не это имел в виду. — Цзян Мучунь поджал губы и невинно посмотрел на него.

Дверь за его спиной была приоткрыта, и Байюнь проскользнула в щель, виляя хвостом и плюхнувшись прямо у ног Цзян Мучуня.

Цзян Хуайюй погладил собаку и забрал из его рук ножницы:

— Хватит строить из себя невинность.

— Буду считать это комплиментом, — нежно глядя на него, ответил Цзян Мучунь. — Ну что, начнем?

— Босс Цзян, — сдерживая смех, Цзян Хуайюй перехватил ножницы поудобнее и похлопал Цзян Мучуня по плечу, — а ты неплохой парень.

Испарина на зеркале рассеялась. Скинув рубашку, Цзян Хуайюй разорвал мусорный пакет, обернул его вокруг шеи наподобие накидки и встал перед зеркалом, вооружившись ножницами, чтобы кромсать прическу, над которой так старательно колдовал профессиональный стилист.

Челка, закрывавшая глаза, после первого же взмаха ножниц торчком встала дыбом. Цзян Хуайюй сглотнул слюну, глядя на это перекошенное зрелище в зеркале.

Увидь это его стилист — наверняка издал бы пронзительный визг и молча затворил за собой дверь.

Пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля, он решил обратиться за советом к человеку за дверью, который казался способным решить любую проблему.

Заслуживший звание хорошего парня Цзян Мучунь сидел на корточках на полу и с головой ушел в кормление собаки.

Услышав скрип двери, он перевел взгляд с белой кожи Цзян Хуайюя выше и наконец встретился с ним взглядом.

— Что такое?

Цзян Хуайюй занес ножницы над головой:

— Не мог бы ты мне подстричь? Я что-то совсем запутался.

— С чего ты вообще взял, что я умею стричь? — отзываясь, Цзян Мучунь протянул ему куртку, висевшую на спинке дивана, и с улыбкой посмотрел на него: — Надень, а я подстригу.

— Мне не холодно, не разводи тут бардак, — послушно приняв одежду, Цзян Хуайюй отбросил её обратно на диван. — Везде шерсть летит, лошади и люди — никакой разницы. Ты ведь сам держишь в комнате ножницы.

— Ай... — горько усмехнулся Цзян Мучунь. — Сравнил тоже. Ладно, давай сюда, подстригу.

В ванной было вполне просторно для двух взрослых мужчин. Цзян Мучунь поставил перед ним пластиковый табурет и включил лампу дневного света под потолком.

— Садись.

Цзян Хуайюй дернул за пакет и в шутку хмыкнул:

— Сервис высший класс, ставлю пять звезд.

— К вашим услугам малыш Цзян.

Задрав голову и сложив руки на груди, Цзян Хуайюй наигранно поинтересовался:

— И где же тебя так наловчили?

Цзян Мучунь переносил его болтовню с явным восхищением, но лишь потер переносицу:

— Прекращай баловаться, простудишься.

— Ха-ха-ха.

Мелкие обрезки волос падали на пластиковый пакет, и в тишине раздавался лишь звонкий щелчок ножниц. Цзян Хуайюй закрыл глаза, не смея смотреть. Он бы ни за что не смирился с тем, что его волосы острижены под «собачью будку», но если за дело взялся Цзян Мучунь — пусть будет так.

При этой мысли Цзян Хуайюй невольно усмехнулся: затылок у него всё равно круглой формы, и добавил:

— Можешь экспериментировать как угодно.

Цзян Мучунь зажал прядь между пальцами, и ножницы опустились без колебаний. Услышав его слова, он сначала хотел взъерошить ему макушку, но в самый последний момент, уже касаясь пальцами кожи головы, замер, оттянул тонкий хвостик и состриг его:

— Оцени длину.

Цзян Хуайюй открыл глаза, пару раз взъерошил волосы — кроме той торчащей прядки, которую он отрезал сам, придраться было не к чему. Волосы были ровно такой длины, чтобы приоткрывать уши и не лезть в глаза:

— Пойдет.

— Всегда пожалуйста, — кивнул Цзян Мучунь, откладывая ножницы. — Ополоснись, а я поищу фен.

Цзян Хуайюй уже собирался просто отряхнуться, как стоявший за спиной мужчина без лишних слов включил теплый воздух и прикрыл дверь.

Из фена повеяло мягким теплом, которое в сочетании с мягким светом сверху заставило его в очередной раз с головой уйти в принятие ванны — на сей раз без всякой борьбы с собой. Лишь на середине процесса он сообразил, что забыл взять сменную одежду, но помучиться от досады ему дали всего пару секунд.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы просунуть внутрь пакет с вещами.

Цзян Хуайюй был поражен до глубины души, подумав про себя, что сервис здесь действительно на десять баллов из десяти, недаром у этого места такие высокие оценки.

Дверь разделяла комнату надвое. Цзян Мучунь взял телефон и вбил в поисковик: «причины резкой смены настроения», после чего через поисковик попытался найти коробочку из-под лекарств, случайно замеченную им накануне.

Шум воды стих. Он заблокировал экран телефона и проверил, исправно ли работает фен.

Когда дверь ванной открылась, он протянул его хозяину.

http://bllate.org/book/32219/3930633