Готовый перевод The Uncanny Grainwood / Тень лунного света: Одержимость наследника: Глава 15

Отражение в зеркале было обнажённым, на чистой коже пестрели точечные следы. Сун Цзыюй равнодушно опустил глаза и открыл кран.

Чжо Цин понял по голосу, что Сун Цзыюй не в духе, но сейчас у него были дела поважнее, поэтому он лишь наспех извинился и выпалил скороговоркой:

— Ты сегодня на работе? Можешь отпроситься?

— Что с тобой? — Сун Цзыюй открыл воду чуть сильнее, в ванной зашумел мощный поток.

— Меня избили, — произнес Чжо Цин. — Сломали кости, и голова разбита.

— Тебе нужно в больницу, — нахмурился Сун Цзыюй. — Я всего лишь дерматолог.

— Я не могу идти, — Чжо Цин судорожно сжимал трубку, и его тревожный голос целиком заполнял пространство между ними. — Приезжай скорее, скорее.

Положив трубку, Сун Цзыюй взял полдня отгула в больнице и принял душ. Когда он одевался, из спальни донеслось шуршание — человек на кровати окончательно проснулся.

— Семь часов, — тот сел, взъерошив волосы. — Сегодня так рано?

На работу нужно было к половине девятого. Сун Цзыюй жил близко, поэтому обычно вставал ровно в восемь.

— Заведующий подкинул срочную работу, — Сун Цзыюй даже не обернулся. — Мы, простые работяги, живем так.

Это звучало и как неловкая отговорка, и как попытка успокоить.

Человек поднялся с постели, и звук его босых шагов по деревянному полу отчетливо разэховался в тишине. Спину обожгло теплом, его заключили в крепкие объятия. Стоя к тому спиной, Сун Цзыюй позволил себе изобразить на лице презрительную гримасу, но голос его зазвучал совсем иначе:

— Господин Сюэ?

Ухо пронзила тупая боль. Сюэ Хэн отпустил его лишь спустя долгое время и отдал приказ властным тоном:

— Бери отгул.

— Отгулы здесь сложно получить.

Голос мужчины за спиной мгновенно похолодел:

— Я несколько ночей не спал, не испытывай мое терпение.

Сун Цзыюй уже оделся. Повернувшись к нему, он успел полностью стереть с лица прежнее выражение. Обняв партнера за талию и уткнувшись щекой в его плечо, он тихо произнес:

— Не сердись, я вернусь пораньше.

На его лице не было ни капли искренности, черты остались неподвижными. Кроме красивых слов, за этим не стояло ровным счетом ничего.

Сюэ Хэн нервно усмехнулся.

Сменив две ветки метро и поймав такси, Сун Цзыюй добрался до дома Чжо Цина спустя полтора часа.

На плечах у него висел черный портфель на лямке. Чжо Цин, целый и невредимый с виду, открыл дверь и усмехнулся:

— Господин начальник, жизни простых смертных тоже чего-то стоят.

Чжо Цин ничего не ответил, лишь втащил его внутрь.

Стоило оказаться в зоне яркого света, как Сун Цзыюй заметил совершенно бескровное лицо приятеля и ужесточил тон:

— Где у тебя болит?

Чжо Цин покачал головой:

— Сюда.

Сун Цзыюй последовал за ним вглубь квартиры. Чжо Цин распахнул дверь в самую дальнюю комнату, и в нос Сун Цзыюю тут же ударил тяжелый запах крови, а на постели смутно угадывался неподвижный человеческий силуэт. Затем раздался щелчок — Чжо Цин включил настенный выключатель.

Истинный облик лежащего на кровати человека полностью предстал в свете лампы. Сун Цзыюй уставился на это лицо и после долгой паузы ошарашенно и механически выдохнул:

— Ого.

Чжо Цин схватил Сун Цзыюя за одежду, притягивая к себе, совершенно потерянный и испуганный:

— Я врезал ему по виску, и он вырубился.

Сун Цзыюй бросил беглый взгляд на пострадавшего, снял рюкзак и принялся доставать инструменты:

— Хватит меня дергать. — Натянув перчатки, он добавил: — Не помрет.

Широко раскрытые глаза Чжо Цина наконец моргнули, будто душа вернулась в тело, и он сделал шаг назад:

— Делай, делай.

Сначала Сун Цзыюй сохранял бесстрастное выражение лица, но по мере работы его брови сходились все ближе. Сердце Чжо Цина замерло от тревоги, и он тихо спросил:

— Он выживет?

— Твои запросы, кажется, маловаты.

— Пусть хоть дураком станет, хоть калекой, — проговорил Чжо Цин. — Лишь бы не умер.

Сун Цзыюй был первым, кто узнал о чувствах Чжо Цина к Фэн Чунмину. Еще со школьных лет он наблюдал, как Чжо Цин постепенно сходил с ума, шаг за шагом превращаясь в того, кем он стал сегодня.

Его уже не могли потрясти поступки Чжо Цина, но на языке всё равно вертелось лишь одно:

— Вы оба ненормальные.

Чжо Цин не обратил внимания на смысл этого «оба». Все его мысли целиком принадлежали Фэн Чунмину. Заметив, как тот поморщился от боли, Чжо Цин с глубоким сочувствием произнес:

— Поаккуратней.

Сун Цзыюй не выдержал:

— Когда ты его лупил, почему не думал о том, чтобы бить полегче?

Чжо Цин тут же захлопнул рот.

Провозившись больше часа, Сун Цзыюй, которого прошлой ночью измывали полсмены, и без того чувствовал себя разбитым. После стольких хлопот с обработкой ран и перевязкой его суставы при выпрямлении ныли от усталости.

Заметив, что вид у него нездоровый, Чжо Цин торопливо налил ему стакан воды. Они присели на диван, и Чжо Цин, выждав, пока гость сделает пару глотков, осведомился:

— Ну как?

— Жить будет.

— Вот и славно. — Чжо Цин расслабился.

— Но… — Сун Цзыюй сделал паузу, и сердце Чжо Цина снова подскочило горлом. — Но что?

— У него на голове не одна рана. Лучше бы сделать снимок, чтобы в один прекрасный день он не превратился в слабоумного или не потерял память. И еще та нога: если есть возможность, стоит наложить гипс. Мало того, что кость сместилась и срастаться будет долго, так он еще и хромым останется.

— Мелочи. — Чжо Цин выслушал эти слова с предельной серьезностью и откинулся на спинку. Ему было абсолютно всё равно. Он бы даже обрадовался, если бы Фэн Чунмин превратился в глупца, который никого не узнает — тогда тот целиком и полностью зависел бы от него. Ему было плевать, останется ли Фэн Чунмин хромым, лишь бы этот человек находился рядом.

Сун Цзыюю больше нечего было сказать.

Некоторое время они сидели в молчании, но вскоре Сун Цзыюй заговорил:

— Почему он оказался у тебя?

Отрешенный взгляд Чжо Цина постепенно вернулся к реальности, и он удивленно протянул:

— М?

— Его ищут все вокруг, — произнес Сун Цзыюй. — Ты понимаешь, какую бомбу подложил себе под бок?

Чжо Цин вовсе не исключал такого исхода. Он даже думал о том, что в тот день, когда он забирал Фэн Чунмина из клуба DEEP, их мог кто-то заметить, и рано или поздно люди клана Фэн заявятся на порог.

Чжо Цин кивнул и тихонько выдохнул:

— А.

Сун Цзыюй посмотрел на него весьма сложным взглядом:

— И теперь, боюсь, ему придется умереть.

Углы глаз Чжо Цина едва заметно дрогнули:

— Что ты знаешь?

— В клане Фэн сейчас царит хаос, и в такое время тот, кто сумеет взять верх, станет новым главой, — непринужденно ответил Сун Цзыюй. — Будет лучше всего, если Фэн Чунмин погибнет в той автокатастрофе.

Сказав это, Сун Цзыюй поднялся и ушел. Чжо Цин не стал его провожать, и Сун Цзыюй с мрачным лицом сам захлопнул за собой дверь.

Побудив какое-то время в пустой гостиной, Чжо Цин вернулся в комнату Фэн Чунмина. Подойдя ближе, он заметил, что они не закрыли ни дверь, ни свет.

Фэн Чунмин уже очнулся и лежал на кровати, уставившись в потолок. Его голову покрывала еще более широкая повязка, отчего линия подбородка казалась особенно резкой, словно лезвие ножа. Светлые глаза застыли на какой-то точке в пустоте, и в них плескались бескрайние, ледяные горные кручи.

Чжо Цин прислонился плечом к дверному косяку и лишь спустя долгое время тихо спросил:

— Слышал?

Глаза Фэн Чунмина шевельнулись, скользнув по нему легким, невесомым, как упавший лист, взглядом.

Чжо Цин чуть выпрямился:

— И много услышал?

— Не особо, — глядя на его едва заметное напряжение, медленно произнес Фэн Чунмин. — Только последнюю фразу.

Чжо Цин мысленно вернулся к тому моменту, и его лицо помрачнело.

Фэн Чунмин внезапно издал тихий, холодный смешок.

— Чжо Цин.

Как только Фэн Чунмин произнес это имя, Чжо Цин мгновенно сорвался с места. Нахмурившись, он присел на корточки, собираясь осмотреть ногу, но Фэн Чунмин не позволил — он сам направился к краю кровати.

Чжо Цин тут же подхватил его под руку. То, что называлось «поддержать», на деле больше напоминало объятие: он буквально нес его на себе. Сам он изрядно выпил и едва держался на ногах, но упорно продолжал суетиться. Один пьяный, другой хромой — они шли шатаясь, однако Фэн Чунмин позволял ему вести себя так.

Опустившись на край постели, Фэн Чунмин сел, а Чжо Цин опустился на одно колено прямо у его ног. Кончики его пальцев коснулись повязки — та слегка отсырела.

— Намокла.

Чжо Цин слегка нахмурился, переживая, что Фэн Чунмин пренебрегает собственным здоровьем. Задрав голову, он посмотрел на мужчину глазами, увлажнившимися от хмеля. Хотя он всё делал ради него, вид у него был такой, будто он умоляет о милости:

— Давай я сменю повязку и заодно намажу рану.

Фэн Чунмин не ответил ни да, ни нет. Но в понимании Чжо Цина отсутствие прямого отказа означало согласие.

Принесенные ранее Сун Цзыюем лекарства остались здесь же. Совершенно растерянный Чжо Цин даже не догадался уложить Фэн Чунмина обратно — он просто уселся на полу у его ног и принялся разматывать бинты.

За последние годы он немного вырос, но в весе почти не прибавил и теперь казался еще тоньше. Сидя у ног Фэн Чунмина, с этого ракурса он выглядел совсем хрупким, словно тростинка, которую можно переломить одним движением.

Рассудок Чжо Цина был затуманен, и в какой-то момент он неловко задел рану Фэн Чунмина. Испугавшись сильнее самого пострадавшего, он тут же вскинул голову, испуганно спрашивая, всё ли в порядке.

В этот самый миг их взгляды встретились. Глаза Фэн Чунмина были тяжелыми и ледяными, но в следующее мгновение он едва заметно отвел их в сторону. Чжо Цин на секунду замер.

— Не совсем, — ответил Фэн Чунмин.

Внимание Чжо Цина тут же переключилось. Прикусив губу, он попросил потерпеть и стал действовать еще осторожнее:

— Я скоро принесу лед, приложишь ненадолго.

Закончив с мазью, Чжо Цин отправился за льдом, а Фэн Чунмин переоделся в приготовленную для него одежду. Чистая и мягкая ткань, судя по всему, уже была постижена и подошла идеально — словно всё заранее подготовили.

Фэн Чунмин вовсе не находил заботу Чжо Цина трогательной. Он видел в этом лишь заранее спланированный расчет, отчего чувство омерзения в его душе только усилилось.

Когда Чжо Цин вернулся со льдом, Фэн Чунмин уже лежал. Чжо Цин уже наловчился прикладывать лед: он тщательно позаботился о всей ноге целиком, а затем отрегулировал кондиционер на самую комфортную температуру.

Ночь давно перевалила за połночь. В комнате горела лишь слабая цепочка настенных ламп. Чжо Цин и до этого выпил, а после долгой суеты, разморенный прохладой кондиционера, почувствовал, как веки наливаются свинцом.

Прежде чем сон окончательно сморил его, Чжо Цин с трудом бросил взгляд на Фэн Чунмина. Тот уже закрыл глаза, дышал ровно и глубоко, казалось, он крепко спал. Успокоившись, Чжо Цин провалился в сон.

Спустя несколько минут Фэн Чунмин открыл глаза.

Бесшумно приподнявшись, он перевел взгляд на угол у изголовья кровати.

Там, свернувшись калачиком, словно младенец, спал Чжо Цин. Перед глазами Фэн Чунмина вдруг мелькнула картина из прошлого — шестилетний заснувший Чжо Цин. Казалось, за столько лет этот человек совсем не изменился.

http://bllate.org/book/32079/3915963