Готовый перевод Ascending the Ranks and Riches in Ancient Times / Путь к успеху в древности: как стать богатым и влиятельным: Глава 5

Когда начался этот балаган, третий двоюродный брат, Цзян Цзинхун, давным-давно сбежал на кухню под предлогом уборки посуды и с тех пор не показывался. Четвертый же, Цзян Цзинъань, стоял рядом и неловко посмеивался, пытаясь разрядить обстановку, но не зная, с чего начать разговор.

Теперь, услышав вопрос Цзян Цзиньюня, Цзян Цзинъань лишь слегка призадумался, а затем хлопнул себя по бедру и воодушевленно воскликнул:

— Вполне осуществимо! Я еще ни разу не видел, чтобы в городе продавали улиток. У местных богачей и чиновников денег куры не клюют, может, им как раз придутся по вкусу такие необычные и вкусные лакомства. Точно пойдет нарасхват!

— Что ж, буду надеяться, что ваши слова окажутся пророческими, — с улыбкой ответил Цзян Цзиньюнь. Неважно, сколько в этом было искренности, он незаметно разжал кулак, который его второй младший брат сжимал под рукавом, поднялся и вежливо попрощался: — Уже поздно, не будем вас больше обременять. Мы, пожалуй, пойдем.

Третий дядя Цзян, услышав это, тоже поднялся, отряхнул пыль с брюк и направился к выходу:

— Провожу вас, племянники.

Когда они дошли до ворот, Цзян Цзиньюнь остановил дядю, не давая ему идти дальше:

— Темно, дорога плохая, дядя, досюда достаточно. Вам не стоит проявлять такую чрезмерную вежливость к племяннику. — Он замолчал, колеблясь, стоит ли говорить прямо, но жизненный опыт подсказывал ему: разговоры о деньгах портят отношения, но если не прояснить всё сразу, вреда будет еще больше.

Поэтому он тихо пообещал:

— Не волнуйтесь, долг я верну в кратчайшие сроки, обещаю, что не поставлю вас в неловкое положение.

Дядя лишь вздохнул:

— У твоей тетушки не было злых намерений. Просто старшие сыновья в семье не особо преуспели, да и она сама подорвала здоровье, когда рожала Цзинъаня, теперь без лекарств ни дня не обходится. Вот и сорвалась, когда увидела, что кошелек пуст, а на душе тревожно. Не сердись на нее. Я ведь знаю, как тебе сейчас непросто. Насчет денег не спеши, отдашь, когда сможешь.

Цзян Цзиньюнь кивнул:

— Я понимаю.

Когда они вышли из дома дяди, небо уже почти совсем потемнело. Опасаясь, что второй младший брат споткнется, Цзян Цзиньюнь взял его за руку, и они пошли домой. Хотя на дороге не было ни души, в сопровождении дружного кваканья лягушек на рисовых полях страшно не было. У Цзян Цзиньюня даже нашлось настроение тихонько напевать песенку в такт лягушачьему хору.

Цзян Цзиньлинь с сомнением посмотрел на своего беспечного старшего брата:

— Брат, неужели ты совсем не злишься на то, что сказала тетушка?

— А чего злиться? Долги нужно отдавать, это закон природы, — воспользовался моментом Цзян Цзиньюнь, чтобы поучить младшего. — Ты должен понимать: если люди готовы одолжить тебе денег, это значит, они ценят прежние отношения. И наш долг — вернуть их как можно скорее. Каким бы ни было отношение других, долг есть долг. Нужно быть благодарными за помощь, а не уподобляться неблагодарным подлецам, понимаешь?

Второй младший брат несмышлено кивнул.

— Ладно, ты еще мал, главное — уясни принцип, — Цзян Цзиньюнь потрепал его по голове. — Не бойся, пока я рядом, всё будет хорошо.

— Брат, а мы правда будем продавать улиток? Мы сможем на этом заработать?

— Попробуем — узнаем. Если не пойдет, придумаем что-нибудь другое. Дерево с места сдвинешь — засохнет, а человек — переедет и выживет. Неужели мы позволим какой-то мелочи загнать нас в тупик?

Цзян Цзиньлинь нахмурился, явно не разделяя оптимизма:

— Но…

— Никаких но, такой маленький, а уже такой занудный, — Цзян Цзиньюнь подтолкнул его вперед. — Идем быстрее, совсем стемнело. Если не вернемся, двое младших дома совсем перепугаются.

Услышав о младших брате и сестре, Цзян Цзиньлинь забыл о великом бизнес-плане и, ухватившись за брата, поспешил домой.

Не успели они дойти до ворот, как увидели высокую фигуру, стоящую перед их двором. Из дома доносился едва слышный плач младшей сестры. Сердце у обоих сжалось — неужели что-то случилось?

В те времена из-за плохого питания у людей часто была куриная слепота, и в сумерках они видели плохо. Братья ускорились, и, подойдя ближе, разглядели в стоявшем у ворот мужчине своего соседа, которого до этого не видели, — спасителя Цзян Цзиньюня, Сяо Муяня.

На нем была простая черная льняная одежда, фигура была высокой и стройной, спина — прямой, лицо — смуглым и мужественным. Сросшиеся брови, пронзительный взгляд, прямой нос и плотно сжатые тонкие губы. Он с некоторой настороженностью рассматривал их.

Увидев, что это братья, он первым нарушил молчание:

— Я возвращался и услышал плач, а в доме было совсем темно. Подумал, что что-то случилось, решил проверить.

Холодная маска, отпугивающая людей, а сердце, оказывается, доброе, — подумал про себя Цзян Цзиньюнь.

— Видимо, это мы задержались, и дети перепугались, — Цзян Цзиньюнь поспешно отпер ворота и громко позвал: — Младшая сестренка, брат вернулся!

Не успел он закончить фразу, как маленькое «ядро» вылетело из дома и врезалось ему в ноги. Следом показался расстроенный третий младший брат:

— Как только стемнело, она начала плакать, все требовала старшего брата, как ни успокаивал — не слушала.

— Это вина старшего брата, думал, быстро обернусь, не ожидал, что задержусь, — Цзян Цзиньюнь подхватил на руки всхлипывающую сестру и погладил ее по спине. — Не плачь, наша маленькая такая милая, брат никогда тебя не бросит.

— Угу, — всхлипнула сестренка, зарываясь лицом в его плечо.

Цзян Цзиньюнь с болью в сердце погладил ее по голове. В этот раз он не подумал о чувствах детей, у них и так мало уверенности в завтрашнем дне, а тут еще и такой испуг.

Сяо Муянь, увидев, что всё в порядке, собрался уходить:

— Раз всё хорошо, я пойду.

Цзян Цзиньюнь поспешно остановил спасителя:

— Брат Сяо, вы должно быть только с гор вернулись, еще не ужинали? Сейчас уже поздно, дома наверняка холодно и пусто. Оставайтесь, поужинайте с нами.

— Точно, точно, брат Сяо, оставайтесь! Мой старший брат готовит невероятно вкусно! — поддержал второй младший брат.

Сяо Муянь помедлил, казалось, он колебался.

Цзян Цзиньюнь тут же добавил:

— Как раз я подумываю заняться торговлей, а вы человек бывалый, можно с вами посоветоваться?

…

— Хорошо.

***

Успешно уговорив спасителя остаться, Цзян Цзиньюнь ушел на кухню, разогрел припасенных улиток и рис, быстро приготовил холодный салат из огурцов и накрыл на стол.

— Угощайтесь, чем богаты, — сказал он, а затем, опасаясь, что гость решит, будто это объедки, пояснил: — Это я заранее отложил, никто не притрагивался.

— Ничего, это я вас побеспокоил, — кивнул Сяо Муянь.

Сначала он ел сдержанно, но, видимо, еда в горах была совсем скудной, и, распробовав вкус, он принялся за еду с удвоенной скоростью. На столе словно ураган прошелся. Лишь опустошив все тарелки, Сяо Муянь опомнился и неловко кашлянул:

— Кхм, не ожидал, что у брата Цзяна такой кулинарный талант. Прошу прощения за свою несдержанность.

Цзян Цзиньюнь усмехнулся: такой суровый парень, а оказался немного наивным.

Уши Сяо Муяня слегка покраснели. Вспомнив, ради чего он здесь остался, он перевел тему:

— Ранее не успел спросить, о чем именно ты хотел посоветоваться?

Прежний владелец этого тела был книжным червем, который читал только святые писания и ничего не смыслил в жизни, тем более в торговле. Так что, обладая лишь его воспоминаниями, Цзян Цзиньюнь мало что понимал в текущем положении дел. Он вкратце рассказал Сяо Муяню о своих планах продавать улиток и заодно решил расспросить о ситуации на рынке.

— В городе торговля сосредоточена на западном рынке. Аренда места стоит от трех до пятнадцати монет в зависимости от размера. За продажу сельхозпродукции нужно платить налог три монеты, а торговцы платят по весу, минимум десять монет. Конкретные цифры зависят от правил стражи.

Династия Дали не ограничивала развитие торговли, система управления была довольно развитой, да и порядок в городе поддерживался неплохой. Единственное, на рынках собирался самый разный сброд, и Сяо Муянь опасался, что этот молодой книжник не справится. Поразмыслив, он предложил:

— Завтра я как раз собираюсь в город продать добычу, которую принес сегодня. Может, поедешь со мной, посмотришь?

— Правда? Поеду, конечно! — глаза Цзян Цзиньюня засияли в темноте. — Брат Сяо, вы такой добрый!

Сяо Муянь невольно улыбнулся. Раньше старший сын семьи Цзян был вечно сдержанным и серьезным ученым мужем, а после тяжелой болезни стал совсем другим — более живым и непосредственным. Даже довольно милым.

— Тогда до завтра. Встретимся у ворот в час Кролика.

— До завтра.

***

На следующее утро, как только забрезжил рассвет, Цзян Цзиньюнь вскочил с кровати. Умывшись, он поставил на огонь кашу для младших, наскоро перекусил сырым бататом, дал последние наставления проснувшемуся второму брату и, закинув за спину бамбуковую корзину, вышел из дома.

Вчера вечером ему стоило огромных трудов успокоить младшую сестру, которая рвалась с ним, и убедить братьев остаться дома, иначе сегодняшний поход точно сорвался бы.

Утро, пока не взошло солнце, было прохладным. Едва открыв ворота, он увидел знакомую прямую фигуру.

Цзян Цзиньюнь ускорился:

— Брат Сяо, доброе утро! Простите, что заставил ждать.

— Ничего, я сам только вышел, — Сяо Муянь увидел его, подхватил с земли корзину и закинул на спину. — Пойдем, пока не жарко, надо успеть в город.

Цзян Цзиньюнь кивнул и пошел следом.

Корзина у Сяо Муяня была огромная и доверху набитая: три уже затихших серых зайца, связанная по рукам и ногам дикая косуля, которая до сих пор попискивала, а под корзиной были привязаны еще и два фазана.

— Брат Сяо, вы такой сильный, столько добычи наловили! — с восхищением сказал Цзян Цзиньюнь. Будь у него такие способности, он бы точно не голодал.

— Повезло, случайно наткнулся.

«Эх, парень, ну и как мне продолжать с тобой разговор?» — подумал Цзян Цзиньюнь. Даже если бы добыча сама стояла перед ним, он бы вряд ли сумел ее поймать.

Он посмотрел на тяжелую корзину:

— Может, тяжело? Моя корзина пуста, давайте я часть возьму?

Он уже потянулся было помочь, но Сяо Муянь уклонился:

— Не нужно. — Помолчав, он добавил, словно посчитав свой отказ слишком резким: — До города нужно перевалить через гору, дорога там крутая, тебе с грузом будет тяжело. А я привык, мне не помеха.

— А, ну ладно, — Цзян Цзиньюнь неловко потер нос и замолчал.

Наступила тишина, атмосфера стала слегка неловкой. Впрочем, уже очень скоро Цзян Цзиньюню стало не до того.

Потому что эта горная тропа была ужасно, невероятно тяжелой. Мало того, что узкая и крутая, так еще и усыпана острыми камнями, которые впивались в ступни сквозь тонкие тканевые туфли. А сорняки по бокам то и дело норовили зацепить за ногу.

Продержавшись целый час, Цзян Цзиньюнь окончательно выбился из сил. Он был мокрым от пота, дышал как загнанная лошадь, ноги дрожали в такт шагам, а грудь вздымалась, как кузнечные меха.

http://bllate.org/book/32030/3911173