Готовый перевод Night Voyage Yogurt and Soy Milk / Ночной рейс: Сладкий вкус недосказанности: Глава 7

Не успел Цзян Синьнянь в шутку поиронизировать над тем, что его привычка поздно ложиться идеально подходит для ночных полетов, как в кабине раздался сигнал тревоги о неисправности двигателя. На приборной панели высветилось сообщение о пожаре двигателя, а корпус начал непрерывно вибрировать.

Чу Сюйлян невозмутимо доложил:

— Пожар правого двигателя.

Только теперь Цзян Синьнянь понял, что Чу Сюйлян покидал свое место именно для того, чтобы запрограммировать новую нештатную ситуацию.

Пожар правого двигателя означал, что в данный момент на их самолете горит правый двигатель. В реальной жизни с подобным, конечно, сталкиваются крайне редко, но тренировки на авиатренажере как раз и нужны для того, чтобы летный экипаж мог спокойно и грамотно реагировать на внезапное возникновение подобных чрезвычайных ситуаций. Именно поэтому данный пункт входит в стандартную программу подготовки.

Хотя Цзян Синьняню и хотелось немного поворчать на то, что инструктор Чу не дает ему передохнуть ни единой минуты, присущий пилотам профессионализм позволил ему быстро погрузиться в сложившуюся критическую обстановку.

— Отключить звуковую сигнализацию, сбросить главное предупреждение, — Цзян Синьнянь успокоился, отключил автотягач, перевел рычаги управления двигателем и запуска правого двигателя в положение выключено, а затем вытянул переключатель пожарной сигнализации двигателя.

В этот момент загорелись переключатель пожарной сигнализации двигателя и лампа перегрева двигателя. Цзян Синьнянь решительно повернул переключатель пожарной сигнализации двигателя в положение останова и удерживал его в течение одной секунды, после чего отдал правому пилоту команду поднять рукоятку пожаротушения двигателя.

Чу Сюйлян выполнил указание и стал следить за процессом тушения пожара, убедившись, что загорелся индикатор активации пожаротушения. Одновременно с этим он объявил сигнал MAYDAY и доложил диспетчеру управления воздушным движением о своих намерениях.

— Пожар двигателя, серьезное повреждение или отделение двигателя, — произнес Цзян Синьнянь, выполняя перекрестную проверку в слаженном тандеме с Чу Сюйляном.

Однако вибрация корпуса не утихала, и Цзян Синьнянь принял решение снизить скорость и уменьшить высоту. При возгорании двигателя на одном из крыльев, независимо от того, увенчалось ли тушение успехом, экипаж обязан подготовиться к посадке в ближайшем аэропорту.

Посадка с одним работающим двигателем, то есть приземление, опираясь на тягу лишь единственного мотора, — это обязательный элемент, который должен отрабатывать на тренажере каждый пилот. Судя по всему, сегодня Чу Сюйлян вовсе не собирался, как вчера, сначала самому прогнать сценарий, а уже потом позволить Цзян Синьняню взяться за управление.

Цзян Синьнянь верил, что поступая так, напарник вовсе не стремится его завалить — он просто убежден в его способности справиться с задачей, хотя сам Цзян Синьнянь понятия не имел, откуда у Чу Сюйляна такая уверенность.

Процедуру посадки на Airbus A320 с одним работающим двигателем Цзян Синьнянь отрабатывал бесчисленное количество раз, но сейчас перед ним был Boeing 737 — совершенно другой реактивный пассажирский лайнер.

Цзян Синьнянь мысленно освежал в памяти порядок действий, но не успел он методично приступить к выполнению процедуры снижения с одним двигателем, как слепящий красный свет главного предупредительного табло вновь до жути замигал: теперь внезапно потерял тягу и последний оставшийся двигатель.

На панели отобразилось, что первый и второй двигатели лишились тяги, а это означало, что в настоящий момент их самолет полностью остался без энергии двигателей.

Хотя всё происходило внутри кабины авиатренажера, главным принципом подготовки пилотов было отношение к каждой тренировке как к реальной нештатной ситуации в полете. Если сейчас экипаж не предпримет правильных мер, этот самолет, без сомнения, рухнет и разобьется всего через несколько минут.

Если предыдущие вводные с пожаром двигателя и посадкой на одном моторе были проявлением доверия Чу Сюйляна к Цзян Синьняню, то внезапный отказ обоих двигателей с самого начала выглядел уже откровенным вызовом.

Стоит учесть, что прежде Цзян Синьнянь был командиром воздушного судна на аэробусах, а на тренажер Боинга он поднялся всего лишь во второй раз.

Цзян Синьнянь понимал, что это, скорее всего, проверка его реальных возможностей: напарник не собирался нянчиться с ним, как с новичком, неторопливо всё объясняя и показывая демонстрационные полеты. Вместо этого он предпочел пропустить множество шагов — точно так же, как некоторые старшие в детстве учат детей плаванию: просто и грубо бросают ребенка барахтаться в воду.

На самом деле в мыслях Чу Сюйляна не было стольких сложнейших замыслов и подвохов. Он лишь искренне считал, что квалифицированный командир корабля даже при переходе на другой тип воздушного судна должен быть способен быстро его освоить.

Вчера он уже дал Цзян Синьняню целый день на адаптацию и полагал, что этого вполне достаточно.

Кабина авиатренажера один в один воссоздавала настоящую кабину пилотов, а гидравлические приводы заставляли ее подниматься, опускаться и крениться, имитируя любые пространственные положения самолета в полете.

Однако управление пассажирским лайнером весом в несколько десятков тонн требовало не только уверенных навыков пилотирования, но и прочного фундамента из глубокого знания огромного массива процедур и теорий.

Хотя руки Цзян Синьняня постепенно привыкали к штурвалу, руководство по стандартным процедурам эксплуатации у Боинга и Аэробуса во многом различалось, не говоря уже о том, что эта гигантская махина в данную секунду полностью лишилась тяги.

Если не удержать правильное пространственное положение, самолет сорвется в штопор и камнем рухнет с небес, разбившись вдребезги — он даже не сможет планировать за счет аэродинамики, подобно планеру.

Ладони Цзян Синьняня невольно вспотели, в то время как Чу Сюйлян невозмутимо наблюдал со стороны за его дальнейшими действиями.

Цзян Синьнянь подавил рвущийся наружу вздох и чуть-чуть опустил нос самолета, чтобы обеспечить машине необходимый для создания подъемной силы угол тангажа.

Одновременно с этим он молниеносно оценил текущую обстановку: пожар правого двигателя делал его использование невозможным, а причина отказа второго мотора оставалась неясной.

В сложившейся ситуации аварийная посадка без тяги была не единственным выходом — ему следовало попытаться перезапустить этот двигатель.

Успокоив мысли, Цзян Синьнянь бросил взгляд на текущую высоту в кабине:

— Надеть кислородные маски, подключить пассажирский кислород!

При отказе обоих двигателей самолет на большой высоте подвергался медленной разгерметизации. Если высота в кабине превышала десять тысяч футов, экипаж был обязан незамедлительно надеть кислородные маски, дабы в дальнейшей суете незаметно не потерять трудоспособность из-за гипоксии. Именно так и рождались так называемые рейсы-призраки.

http://bllate.org/book/31995/3907135