Готовый перевод Autumn Waters Long Sky Red Faces / Осенняя вода, бесконечное небо: Случайная невеста: Глава 6

Наступила прекрасная весна, повсюду пышно цвели цветы, являя миру несравненную красоту.

В этот день перед рестораном «Слушая луну» бурлила огромная толпа, атмосфера царила поистине грандиозная. Оказалось, что дочь Ханьлиня славилась на весь свет своей красотой, и с самого начала нынешней весны число знатных юношей, приходивших свататься, было особенно велико. Поскольку аристократы никак не могли прийти к согласию и спорили до потери пульса, им пришлось обратиться к самому Императору с просьбой рассудить их по справедливости. К счастью, Император понимал, что Особняк Ханьлинь зажатый меж двух огней оказался в крайне затруднительном положении, поэтому издал указ о проведении состязания за руку невесты, чтобы каждый мог положиться на собственные навыки и завоевать прекрасную девушку. Благодаря этому те вельможи, кому не достанется красавица, не смея ослушаться императорского гнева, смогут винить лишь собственные слабые умения, а не Особняк Ханьлинь, и таким образом весь род Ханьлиня благополучно избежит грозящей опасности.

Ныне же, в строгом соответствии с императорским указом о сватовстве дочери Ханьлиня, придворные распорядились возвести перед рестораном высокий бамбуковый помост. На самом его верху на небольшой бамбуковой подставке был подвешен пучок цветных лент — цайцин, а глашатаи во всеуслышанье зачитали волю государя: «Любой неженатый мужчина в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет, которому удастся сорвать цайцин, сможет взять в жёны прекрасную девушку». Как только этот слух разнёсся повсюду, бесчисленные молодые люди, невзирая на богатство или бедность, благородное или низкое происхождение, со всех ног бросились участвовать в состязании.

Соревнования вот-вот должны были начаться, а зевак и зрителей собиралось всё больше. Дочь Ханьлиня Мин Ихань, с тончайшей вуалью на лице и в скромном длинном платье, в сопровождении второй невестки Жуй Цзеин неторопливо поднялась в западные покои ресторана «Слушая луну». Тем временем Император, многочисленные гости и сановники вместе с Мин Шинином и его сыном поднялись на гостевую террасу, чтобы наблюдать за ходом состязания. Стоит отметить, что Се Цзин также находился среди приглашённых на почетных местах. Выяснилось, что Правый канцлер чувствовал себя нездоровым и не смог приехать, а заметив, что его племянник никак не может унять сердечный трепет, решил сделать тому одолжение и позволил вместо себя отправиться на просмотр состязаний.

Едва поднявшись на гостевую трибуну, Се Цзин окинул взглядом кишащую внизу толпу нетерпеливых молодых людей, уголки его губ взметнулись вверх в холодной усмешке. Интересно, какие же козни он вздумает строить на этот раз?

Всё казалось готовым к началу, однако в глазах отца и сына из семьи Мин не хватало одного крайне важного приглашённого гостя — того самого юноши в серебряных одеждах по имени Янь Синьюнь, который блестяще разрешил три сложные загадки Особняка Ханьлинь. Очевидно, у членов семьи Мин были совсем другие планы на это состязание.

Состязание наконец началось, и толпа внизу мгновенно хлынула к бамбуковому помосту. В тот же миг люди начали тесниться, толкаться и давить друг друга. Кто-то терял обувь, у кого-то трещала одежда, а иные выглядели и вовсе комично: растрёпанные волосы — еще полбеды, некоторым умудрились порвать даже штаны! Но им уже было наплевать на собственный приличный вид — главное, изо всех сил протиснуться на помост, а затем из кожи вон лезть ради поимки цайцин.

Наблюдавший за этим с гостевой трибуны Се Цзин про себя потешался: это зрелище скорее напоминало балаган, чем честное соревнование. Хм, беситесь, беситесь, пользуйтесь моментом, пока у вас еще остались силы, ведь очень скоро на сцену выйдет моё собственное представление. Тогда-то вам всем станет не до веселья, хэ-хэ.

Дело в том, что Се Цзин не подходил под условия отбора, но смириться с тем, что красавица достанется кому-то другому, он никак не мог. К тому же, в прошлый раз он ушёл из Особняaka Ханьлинь утеревшись, поэтому сейчас ни за что не упустит шанс отомстить. Он тайком нанял целую ватагу первоклассных бойцов, приказав им неукоснительно следовать его инструкциям и участвовать в состязании. Стоит кому-нибудь из них заполучить цайцин, как он, Се Цзин, сможет обманом проникнуть в брачный чертог. Мало того, что он первой изведает талантливую столичную девицу, так еще и отомстит за недавнее унижение в Особняке Ханьлинь. Разве не величайшая это радость в жизни?

Тем временем Жуй Цзеин, сопровождавшая младшую золовку на смотровой площадке западных покоев, глядя на творившийся внизу хардкор, невольно покачала головой: И-эр обладает поистине несравненной, ослепительной красотой, к тому же она прекрасно образованна, благонравна и исполнена достоинства — как эти ничтожные мужланы внизу могут её стоить?

Мин Ихань же с безразличием смотрела на царящий внизу беспорядок, а её мысли унеслись далеко в прошлое, в те мятежные годы бесконечных войн, когда звали её вовсе не Мин Ихань, а Мин Лунсюань.

В ту пору ей исполнилось всего пять лет. В суматохе военного лихолетья она и ее мать Чжэн Хуабин случайно потеряли из виду отца со старшим братом. Им довелось испытать все тяготы скитаний по улицам, голода и холода, пока их, к счастью, не подобрал настоятель Монастыря Цяньсюнь, монах Исинь, который совершал выходы за подаяниями. Он приютил их в обители, где они стали помогать по кухне служанке Линь Жуцай.

Хотя работа прислуги была тяжелой — носить воду, кипятить её, стирать одежду, рубить дрова, готовить еду, сеять семена, собирать целебные травы, подметать и мыть полы — всё это неизбежно выпадало на их долю, но это всё же было намного лучше бродяжничества и попрошайничества на улице. Чжэн Хуабин с дочерью были довольны и этим, тем более что появление Сяо Ханя значительно облегчило их повседневные заботы по хозяйству.

Если говорить о Сяо Хане, то это был горькой судьбы ребёнок. Из-за войны его семья обеднела, и вскоре после рождения отец отдал его на попечение в Монастырь Цяньсюнь. В те несколько вечеров перед уходом отец оставил ему пару Нефритовых Уток-Мандаринок, проколол мальчику мочку левого уха, надев две крошечные серебряные серёжки на местный манер — в качестве памятной вещанки и приметы для будущей встречи, — а заодно поручил своей доверенной служанке Линь Жуцай остаться в монастыре и приглядывать за малышом, после чего исчез без возврата. С тех пор Мастер Исин и Линь Жуцай вместе воспитывали этого бедного сироту.

К счастью, Сяо Хань рос тихим и послушным мальчиком. Обычно он следовал за Мастером Исинем, изучая каноны и боевые искусства, и в отличие от других детей не проказничал и не создавал проблем. В те голодные и холодные годы военных невзгод они всё же выстояли, и жизнь текла относительно мирно.

С тех пор как в монастыре появилась пара новых работниц — мать с дочерью, Сяо Хань стал частенько приходить к ним на помощь. Во-первых, он находил Чжэн Хуабин такой же сердечной и доброжелательной, как и кухарку Линь Жуцай, без чванства и заносчивости некоторых старших монахов обители; в ее обществе можно было поболтать, поиграть на сяо, и дни пролетали незаметно. Во-вторых, Лунэр была с ним ровесницей, им всегда было о чём поговорить, находилось множество интересных тем, и играли они с большим удовольствием.

В свободное время Сяо Хань водил Лунэр в рощу белых слив позади Монастыря Цяньсюнь собирать фрукты, которые они потом сбывали в маленьком винном кабачке у подножия горы. Дети оставались детьми, и поддавшись детскому любопытству, они иногда тайком подражали постояльцам таверны: варили вино на зеленых сливах, играли на сяо и упражнялись в каллиграфии, изображая из себя взрослых.

Так пролетели три года. Сяо Хань и семья Чжэн Хуабин сблизились настолько, что стали крепки узами, словно самые родные люди.

Окружающие пейзажи Монастыря Цяньсюнь, роща белых слив и тот маленький винный кабачок — всё это было свидетелями их крепкой дружбы... И возможно, если бы не внезапная катастрофа, они и дальше продолжали бы эту бедную, но счастливую и беззаботную жизнь.

И-эр, скорей посмотри! Сын министра Линя почти добрался до верхушки помоста! — Внезапный возглас невестки Жуй Цзеин вывел Мин Ихань из задумчивости. Мин Ихань сосредоточила взгляд и действительно увидела, что Линь Иньсянь уже немного опережает остальных. Судя по всему, если не случится неожиданностей, победителем станет именно он.

Глядя на Линь Иньсяня — сына министра, который уже трижды приходил свататься и каждый раз получал отказ, — Мин Ихань испытывала невыразимую вину. Её жестокий отказ был вызван вовсе не тем, что Линь Иньсянь обладал скверным характером или непривлекательной внешностью, просто она никак не могла выбросить из сердца события восьмилетней давности. Раз уж она не в состоянии отдать своё сердце человеку, который искренне её любит, какой смысл силой навязывать себя ему? Мин Ихань всегда придерживалась именно такого мнения, однако она никак не ожидала, что Линь Иньсянь окажется настолько упорным: получив отказ трижды, он всё равно явился на состязание. Такое великодушие даже вызывало у неё определенное уважение.

Вот только уважение не могло сравниться с глубокими чувствами, и даже если бы сейчас победил Линь Иньсянь, для неё это всё равно было бы лишь источником неизбывной тоски.

Почувствовав, что момент настал, уставший от балагана Се Цзин на гостевой трибуне подал знак своим головорезам. Те мгновенно всё поняли, протиснулись в гущу толпы и принялись чинить препятствия соперникам: исподтишка нажимали тем на сухожилия коленных суставов, мешая карабкаться вверх и расчищая путь для себя или своих соратников. В ту же секунду множество людей один за другим стали непонятным образом срываться с середины бамбукового помоста. К счастью, в Особняке Ханьлинь заранее распорядились разложить на земле толстые маты, иначе от такого падения недолго было отделаться тяжелыми увечьями.

Как раз когда подручные были заняты штурмом высоты, Мин Цзысюань, который всё это время с замиранием сердца ждал появления своего друга Янь Синьюня, внезапно почувствовал, как кто-то легко коснулся его плеча два раза. Обернувшись, он увидел долгожданный спасительный ветерок — Янь Синьюнь неизвестно когда бесшумно очутился у него за спиной. Мин Цзысюань облегченно улыбнулся и, не став допытываться о причине опоздания, лишь жестом пригласил друга сесть рядом. Янь Синьюнь без лишних слов занял место и незаметно перевел взгляд на императорский паланкин. Заметив, что император и все гости поглощены происходящим на помосте и никто не обращает внимания на его появление, он вновь перевел взгляд вперед и с легкой улыбкой стал наблюдать за ходом состязания.

В это время Линь Иньсянь уже карабкался по верхушке столба, и среди гостей завязались шепотки о том, что зятем Ханьлиня несомненно станет именно он. Сам Линь Иньсянь в эту минуту тоже не сомневался в своем успехе. Но стоило ему протянуть руку к заветному цайцин, как он вдруг почувствовал толчок, его ноги ослабли, он качнулся и со всего маху рухнул вниз с огромной высоты бамбукового помоста! Толпа ахнула от ужаса! А сидевший на гостевых местах министр Линь испустил истошный крик:

— Иньсянь!

Обстановка накалилась до предела. Мин Цзысюань, наплевав на наставления учителей, уже собрался применить легкие шаги, чтобы спасти падающего, но тут серебристый силуэт опередил его, взмыв в воздух. Фигура вовремя подхватила падающего Линь Иньсяня, после чего изящно приземлилась, оставив за собой ослепительную полосу серебристого света в лучах солнца.

Приглядевшись, люди с удивлением поняли, что этим серебристым силуэтом оказался молодой юноша. Ему едва ли исполнилось пятнадцать, но он обладал столь глубокими, сокрытыми умениями — это казалось просто невероятным.

Мин Цзысюань мысленно пришел в крайнее изумление: отец говорил, что у этого парня выдающаяся внешность и через три-пять лет он непременно добьется великих высот, и похоже, это чистая правда!

— Это он! — С тех пор как на Собрании Талантов он обжёгся о такую несговорчивость, Се Цзин испытывал скрытый страх перед Янь Синьюнем. Теперь же, увидев его неожиданное появление, Се Цзин вмиг покрылся холодным потом.

Когда Янь Синьюнь и Линь Иньсянь коснулись земли, министр Линь наконец испустил долгий вздох облегчения и велел слугам поскорее увести сына на гостевую террасу, чтобы тот пришел в себя.

Линь Иньсянь со скорбным выражением лица поднял глаза на висящий на помосте цайцин. Во взгляде его читалась полная растерянность, он даже забыл поблагодарить своего спасителя и, удрученный, волоча слегка дрожащие ноги, в сопровождении слуг медленно удалился.

Мин Ихань смотрела на его всё более тяжелые шаги, и чувство вины в её сердце разгоралось с новой силой. Стоявшая рядом Жуй Цзеин тоже мысленно сочувствовала Линь Иньсяню.

— Посмотрите! Кто-то снова полез на бамбуковый помост! — чей-то неожиданный испуганный вопль в толпе мгновенно всколыхнул всю площадь.

http://bllate.org/book/31821/3885738