Готовый перевод Autumn Waters Long Sky Red Faces / Осенняя вода, бесконечное небо: Случайная невеста: Глава 3

Мин Цзысюань, заметив, что молодой человек исполнен праведности, смотрит пронзительно, а к поясу его привязан длинный меч, решил, что этот человек должен быть мастером боевых искусств. Если он действительно согласится помочь, ему не придется демонстрировать свое кунг-фу перед людьми — поистине небеса помогают ему!

Однако, приглядевшись повнимательнее, он с удивлением обнаружил, что самое интересное только впереди: позади юноши стоял знакомый силуэт в серебряном. Мин Цзысюань внезапно вспомнил: это он! Действительно он! Это тот самый юноша в серебряных одеждах, что оставил надпись в таверне!

Мин Цзысюань еще не успел опомниться, как тот молодой человек уже подошел к огромным треножникам, хлопнул по одному из них ладонью и, повернувшись к затеявшему драку амбалу, заговорил с выражением еще более высокомерным, чем у самого хулигана:

— Этот треножник слишком легкий, сдвинуть его с места для меня проще простого.

Амбал усмехнулся:

— Легкий? Смотри, как бы ты, выбив всю душу из себя, не надорвался, пытаясь его сдвинуть.

Мин Цзысюань по взгляду юноши понял, что искусство внутренней энергии у того развито необычайно, и проникся к нему полнейшим доверием. Он презрительно усмехнулся амбалу и бросил:

— В этом мире нет ничего невозможного! — С этими словами он с улыбкой сложил руки в приветственном жесте перед юношей, выражая свою благодарность.

Амбал окинул парня взглядом: телосложением тот не вышел, да и лицом смахивал на избалованного цыпочками хлыща, а значит, и силой особой обладать не мог. Совершенно не придавая ему значения, амбал по-прежнему скрестил руки на груди, бросил на него холодный взгляд и процедил:

— Какая польза от одного языка? Есть смелость — сдвинь-ка для твоего бати! Но, хм, — амбал зловеще усмехнулся, — если не сможешь сдвинуть, отвесишь трём моим поклонам земным три громких удара лбом о пол, прежде чем сможешь уйти. И как тебе такое?

Юноша легко улыбнулся:

— А если я его сдвину?

— Если сдвинешь, я в твоем полном распоряжении! — Амбал казался преисполненным удали.

— Не пожалеешь?

Амбал вообще ни во что его не ставил:

— С чего бы мне жалеть?!

Юноша улыбнулся:

— Вот и отлично.

Мин Цзысюань был уверен в победе и наконец отбросил и тревогу, и гнев, что терзали его изнутри. Он вежливо поклонился юноше и произвел:

— Вся надежда на тебя, братец!

Молодой человек ответил поклоном, после чего повернулся и мысленно направил в правую ладонь три слоя истинной Ци.

На мгновение все зрители затаили дыхание, переживая за него.

Тут юноша легко ударил правой ладонью по обоим огромным треножникам с левой и правой сторон — бум-бум-бум!

Оба тяжелых сосуда в одно мгновение были отброшены ударом к противоположным концам парадного входа таверны.

Все присутствующие, за исключением слуги и юноши в серебряных одеждах, а также Мин Цзысюаня, остолбенели: как такое возможно?!

Устроивший беспорядки амбал и вовсе замер от изумления, разинув рот и не в силах вымолвить ни слова.

В этот момент выходившие изнутри посетители гурьбой высыпали наружу и принялись наперебой отчитывать амбала последними словами.

Если бы не крутой нрав амбала, он бы уже давно избил их до кровавых ран, но сейчас всеобщее возмущение достигло предела, да к тому же рядом находился мастер. Начнись драка всерьез, ему бы точно не поздоровилось, поэтому он сдержал гнев, развернулся и попытался уйти.

Однако дорогу ему преградила служанка юноши в серебряных одеждах:

— Забыл, что сам только что говорил?

Лицо амбала залилось краской, поднатужившись, он рявкнул:

— Уступи дорогу!

Но из-за его спины послышался холодный голос того молодого человека:

— Ты полагаешь, сможешь уйти?

Амбал подумал и понял, что тот прав: не говоря уже о том, как сильно толпился народ, даже если бы вокруг не было ни души, ему вряд ли удалось бы скрыться. Эх! Кто просил этого паренька владеть боевыми искусствами в несколько десятков раз лучше его самого? Приходилось признать свое поражение. Поколебавшись с полминуты, он всё же повернулся обратно и через силу повысил голос:

— Чего, чего ты хочешь?

Юноша с улыбкой подошел к Мин Цзысюаню, о чем-то шепнул ему пару слов, а затем направился к юноше в серебряных одеждах и тоже сказал ему что-то на ухо. Увидев это, амбал испуганно заерзал:

— Вы… чего вы хотите?

Заметив, что боевой дух амбала иссяк, не успевшие остыть от гнева посетители разозлились еще сильнее и принялись оглашать улицу бранью.

Мин Цзысюань не стал выходить вперед, чтобы успокоить толпу, поскольку прекрасно понимал суть выражения молчание красноречивее слов. Он отступил в сторону и велел управляющему отвести раненого слугу в лечебницу.

Юноша в серебряных одеждах, до сих пор хранивший молчание, наконец обратился к амбалу:

— Разве ты не говорил перед этим, что будешь в нашем полном распоряжении? — Тон его был исключительно спокоен, но от этого глубокого взгляда и давящей ауры амбалу стало трудно смотреть ему в глаза.

Зная свою вину, амбал замялся, забормотал что-то невнятное и больше не смел подать голос.

Толпа злобно глядела на него, а некоторые продолжали выкрикивать оскорбления.

Юноша в серебряных одеждах со сдержанной улыбкой шагнул к амбалу.

Амбал же под напором его благородства и величия стал пятиться назад.

Заметив это, юноша легко улыбнулся.

Народ поначалу тоже кипел от эмоций, но стоило юноше в серебряных одеждах неторопливо приблизиться, как в сердцах людей сами собой зародились благоговейный трепет и страх. Те, кто только что бранился напропалую, невольно затаили дыхание, и на площади постепенно воцарилась тишина.

Юноша сложил веер, который держал в руке, и неторопливо произнес:

— Только что ты болтал лишнее, оскорбив небеса и нынешнего Сына Неба. Мы требуем, чтобы ты трижды поклонился небесам, трижды поклонился северу, а затем еще трижды отвесил поклон тем, кого ты только что запер внутри. Согласен ли ты?

Амбал замялся, невнятно бормоча что-то себе под нос.

Видя его нерешительность, толпа дружно закричала:

— На колени! Бей челом! — Голоса гремели так, что содрогался воздух.

Мин Цзысюань и молодой человек с улыбкой наблюдали за представлением со стороны. Юноша в серебряных одеждах тоже молча смотрел на амбала, едва заметно покачивая головой.

Уступая давлению разгневанной толпы, амбал был вынужден опуститься на колени: он трижды поклонился небесам, трижды поклонился северу, в завершение отвесил три земных поклона толпе, а затем тут же вскочил на ноги и поспешил скрыться с позором.

— Стоять! — неожиданно окликнул его Мин Цзысюань.

Ноги у амбала слегка подкосились, и, разворачиваясь, он чуть не рухнул:

— Ч-ч-что тебе еще нужно?

Мин Цзысюань звонко рассмеялся:

— Ты забыл две вещи. — С этими словами он указал на те самые массивные треножники у парадного входа.

Амбал замер на мгновение, стиснул зубы, широким шагом подбежал к треножникам, подхватил по одному в каждую руку и под улюлюканье толпы поплелся прочь от ресторана «Слушая луну»...

Глава вторая. Три трудных загадки

После того как устроивший беспорядки амбал удалился, Мин Цзысюань обратился к собравшимся с парой вежливых фраз, призванных успокоить людей, и положил конец бессмысленному фарсу.

Толпа постепенно рассеялась. Мин Цзысюань с облегчением выдохнул и уже собирался подойти к юноше в серебряных одеждах, чтобы поблагодарить их троих за благородную помощь и заодно завести знакомство, однако слуга и юноша в серебряных одеждах со спутницей уже пропали из виду.

На лице Мин Цзысюаня невольно промелькнуло разочарование.

Возможно, мы еще встретимся, — утешил он себя.

** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** **

На следующий день в час юй, особняк Ханьлинь был увит гирляндами фонарей, а воздух полнился звуками музыки и пением свирелей. Ханьлинь Мин Шинин под предлогом состязания в талантах и учености устроил во внутреннем дворе особняка пир, на который широко пригласил столичных талантов, чтобы завязать дружеские знакомства через словесное искусство.

Будучи литератором, Мин Шинин испокон веков любил поэтические баталии и чрезвычайно ценил одаренных людей, а потому со времен первого года правления Хунву каждый год устраивал подобные Собрания Талантов. Во-первых, это позволяло ему обмениваться опытом с литераторами из самых разных мест; во-вторых, страна только-только обрела покой, и в чиновничьем аппарате ощущалась нехватка кадров, так что под этим предлогом можно было завязать знакомства со множеством ученых мужей и исподволь отобрать способных людей для помощи в управлении государством. Смысл в этом был немалый.

В этом году желающих посетить Собрание Талантов оказалось явно больше, чем в прошлые годы. По грубым подсчетам Мин Цзысюаня, собралось не меньше нескольких сотен человек. Среди них было немало литераторов, явившихся без приглашения, да и отпрыски аристократических семей и сыновья министров шести палат тоже пожаловали почтить мероприятие своим присутствием. Все оживленно беседовали, шутили и смеялись, создавая невероятно шумную и радостную атмосферу.

Слуги и вовсе сбились с ног: одни подавали блюда, другие подливали вино... Когда рабочих рук стало не хватать, впору было даже отправлять разносить еду служанок, прислуживавших юной госпоже, но к счастью, Мин Цзысюань вовремя позвал нескольких работников из таверны. Иначе Мин Ихань в этот вечер осталась бы без единой служанки рядом.

** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** **

Главной темой грандиозного собрания было поэтическое состязание, и первым этапом стало сложение параллельных двустиший. Мин Шинин намеренно пожелал испытать собравшихся литераторов, а потому задал им сразу несколько сложнейших загадок. Одно из двустиший выглядело так:

Стебли лотоса, корешки водяного ореха, цветы кувшинки, побеги водяного мха.

Каждый иероглиф здесь имел ключевой элемент трава, и подобрать к нему ответную строку было поистине непросто.

Присутствовавшие гости кто нахмурил брови в глубоких раздумьях, кто шептался с соседом, а кто и застыл с совершенно пустым выражением лица... До того шумная атмосфера в одно мгновение стала едва ли не звеняще тихой.

К счастью, среди собравшихся всё-таки находились образованные люди, а сочинение двустиший издавна составляло любимое развлечение литераторов. Спустя совсем немного времени молодой господин Линь из семейства министра финансов с изящным видом вышел на возвышение, взял кисть и вывел строку:

Душистые пионы, пышные бутоны рудбекии.

Лотосу соответствовал пион, стеблям и корешкам — пионы и бутоны. Эта строка не только отличалась безупречной ритмической стройностью, но и превосходила все ожидания по изысканности поэтического образа, заставив остальных литераторов испытать жгучую зависть, но в то же время невольно зааплодировать в знак восхищения.

Мин Шинин погладил бороду и, кивнув, похвалил:

— Молодой господин Линь поистине обладает великолепным талантом!

Не успел молодой господин Линь раскрыть рту, как кто-то из сидевших среди гостей бесцеремонно бросил:

— И это вы называете великолепным талантом за пару жалких стишков?

Улыбки на лицах присутствующих слегка застыли, а веселый смех оборвался в ту же секунду. Проследив взглядом за звуком голоса, все увидели говорящего: им оказался пузатый лысый старик с толстым брюхом, облаченный в парчовые одежды и опоясанный нефритовым кушаком. Лицом он был уродлив, а выражение его глаз сквозило высокомерием.

Мин Цзысюань присмотрелся повнимательнее и узнал этого старика: им оказался дальний двоюродный дядя правого канцлера Ху — Се Цзин. Выходец из низов, он хотя и владел кое-какими навыками письма, но с детских лет отличался буйным нравом, вседозволенностью и страстью к женскому полу. Теперь же, опираясь на то, что его племянник занимал пост главного министра при дворе, он и вовсе потерял всякий стыд и творил всё, что душа пожелает. Кроме членов императорской семьи, он практически никого не ставил ни в грош.

Мин Шинин издавна терпеть не мог этого человека, но в окружении множества гостей нельзя было идти на открытый конфликт, оставалось лишь среагировать по ситуации. С холодным выражением лица он произнес:

— Какая неожиданность, сам господин Се! Крайне польщен! Чего это господин Се, имея свободное время, не отправляется искать цветов да бродить по борделям, а пожаловал в мой особняк Ханьлинь?

Се Цзин похотливо ухмыльнулся:

— Пришел поискать здесь один знаменитый цветок.

Излишне говорить, что под знаменитым цветком подразумевалась дочь Ханьлиня — Мин Ихань.

Стоявший рядом Мин Цзысюань холодно усмехнулся:

— Боюсь, господин Се заблудился. Особняк Ханьлинь — обитель ученых мужей и литераторов, и господину Се здесь явно не место.

Ха-ха-ха-ха… — Се Цзин зашелся безумным смехом. — Полагаю, добрых восемь из этих так называемых ученых мужей пришли сюда точно так же, как и я, ради того самого цветка из особняка Ханьлиня.

http://bllate.org/book/31821/3885735