Готовый перевод Host, the Mission Didn't Tell You to Fall in Love / Хозяин, в задании не было пункта о любви: Глава 9

— Есть возможность — будет и шанс, только нужно, чтобы кто-то подтолкнул. И этот кто-то — ты.

Цзянь Чжи кивнул.

Всё верно, он и есть тот самый толкун.

Ему нужно придумать, как заставить их почаще контактировать, позволить Ло Цяньшаню постепенно во всём разобраться и помешать Цзян Линьси пасть во тьму слишком быстро.

Но как же устроить эту встречу?

Он перевернулся на другой бок и уставился на персиковые цветы за окном, погрузившись в задумчивость.

В этот момент снаружи внезапно раздался шум.

Голос был высоким и пронзительным, с невероятной силой пробивающийся снизу от самого горных ворот:

— Инь Чансы! А ну выходи!

Цзянь Чжи присел и навострил уши.

Голос продолжал звучать — в нём слышался гнев и лёгкая обида, судя по всему, принадлежал он молодой женщине.

— Думаешь, раз прячешься, я тебя не найду? Инь Чансы, бессовестная твоя харя! Что ты тогда говорил? А теперь отпираешься и делать вид, что незнаком, да?

Цзянь Чжи приподнял бровь.

Это еще кто? Похоже на личные счёты с Инь Чансы?

Он толкнул дверь и вышел, направляясь к горным воротам на звук.

Пройдя сквозь персиковую рощу и завернув за угол, он увидел у ворот женщину в алых одеждах. Изеняющая фигура, яркое лицо — она уперла руки в бока и кричала в сторону горы.

Позади нее стояло несколько человек в черном, похожих на подчиненных.

Сун Циньюань и Линь Мужун уже сидели на корточках у ворот двора, прислонившись друг к другу головами и с предвкушением наблюдая за представлением.

Цзянь Чжи подошел и присел рядом с ними.

— Это кто? — спросил он.

Сун Циньюань понизил голос:

— Лю Руши, заклинательница демонов с западных земель. Говорят, у неё с Учителем остались кое-какие… старые чувства.

Линь Мужун добавил:

— Бегает за Учителем уже несколько лет, и всякий раз, когда она приходит, Учитель прячется.

Цзянь Чжи приподнял брови:

— Старые чувства?

Сун Циньюань кивнул:

— Говорят, несколько лет назад Учитель закрутил роман на стороне, а потом невесть почему сбежал. Она уже несколько раз приходила по его душу, и Учитель каждый раз прячется на задней горе.

Цзянь Чжи посмотрел на женщину в алых одеждах у подножия горы, погрузившись в раздумья.

34 взволнованно заверещало у него в голове:

— Любовные долги! Как интригующе! Скорее поглядим, как Инь Чансы будет с этим разбираться!

Цзянь Чжи не шевельнулся и продолжил сидеть на корточках, наблюдая за представлением.

Лю Руши у подножия горы продолжала кричать, и её голос становился всё громче.

— Инь Чансы! Ты собираешься выходить или нет? Если нет, я сама поднимаюсь на гору!

Только затихли эти слова, как красный силуэт выпорхнул со стороны задней горы и приземлился у горных ворот.

Инь Чансы помахивал складным веером, на его лице играла улыбка, но сколько ни смотри, улыбка эта выглядела несколько натянутой.

— Гостья Лю, — начал он, и в его голосе прозвучали угодливые нотки, — давно не виделись, как поживаете?

Лю Руши посмотрела на него, и её глаза внезапно покраснели.

— Инь Чансы, — проговорила она дрожащим голосом, — ты прятался от меня три года, и сегодня наконец соизволил выйти?

Инь Чансы замахал веером еще быстрее и неловко усмехнулся:

— Ну… недоразумение, всё это недоразумение. Я ведь был занят, всё никак не выдавалось свободного времени…

— Не было времени?

Лю Руши горько усмехнулась.

— Настолько нет времени, что даже видеться со мной не желаешь? Что ты тогда говорил? Обещал взять меня в жены, как только я вернусь, и что в итоге? Я вернулась, а тебя и след простыл!

Цзянь Чжи сидел на горе, слушая этот разговор, и уголки его рта слегка подёргались.

34 восхитилось в его голове:

— Надо же, а Инь Чансы мастер обольщать, даже заклинательницу демонов смог охмурить.

Сун Циньюань тихонько бросил рядом:

— Я эту речь слышал раз пять не меньше, каждый раз, когда барышня Лю приходит, повторяет слово в слово.

Линь Мужун кивнул:

— Верно, Учитель каждый раз прячется, а когда спрятаться не удается — выходит. Потом барышня Лю его отчитывает, Учитель её ублажает, в конце барышня Лю уходит в слезах, чтобы в следующий раз прийти снова.

Цзянь Чжи: «…»

Что это за мыльная опера?

Глава 11. Наставница

Внизу Лю Руши продолжала браниться:

— Инь Чансы, давай сегодня выкладывай на чистоту, собираешься ты на мне жениться или нет?

Инь Чансы нервно хихикал, веер в его руке казалось вот-вот заискрится.

— Барышня Лю, дело тут такое… долго рассказывать…

— Тогда рассказывай коротко!

Инь Чансы глубоко вздохнул, внезапно приняв какое-то решение, и выпалил:

— Барышня Лю, дело не в том, что я не хочу на тебе жениться, а в том… что у меня уже есть спутник жизни!

Цзянь Чжи сидел на горе, и при этих словах у него внутри всё ёкнуло.

34 тоже остолбенело:

— Чего? У него есть спутник жизни? Кто?

В следующее мгновение Инь Чансы указал рукой на гору:

— Вот он!

Цзянь Чжи проследил за направлением его пальца…

Тот указывал прямо на место, где он сидел на корточках.

Он опустил голову, осмотрел себя, а затем перевёл взгляд на двоих старших сородичей по секте.

Сун Циньюань и Линь Мужун уже сжались в комочки, отчаянно пятясь назад и бормоча: «Это не я, не я».

Цзянь Чжи: «…»

34 завопило в его голове:

— Твою мать! Инь Чансы — старый лис! Он перекинул всю ответственность на тебя!

Не успел Цзянь Чжи прийти в себя, как несколько взглядов снизу устремились прямо на него.

Глаза Лю Руши округлились, она в упор уставилась на Цзянь Чжи, оглядывая его с ног до головы.

— Он? — в её голосе послышалось крайнее изумление. — Твой спутник жизни?

Инь Чансы закивал головой, как цыкующий клюющий зерно:

— Да-да-да, именно он. Мы вместе уже очень давно, просто он всё не хотел выставлять это напоказ, поэтому я и взял его в ученики — исключительно ради того, чтобы иметь возможность находиться с ним рядом каждый день.

Цзянь Чжи: «…»

Сейчас ему безумно хотелось спуститься и придушить Инь Чансы.

Лю Руши долго сверлила Цзянь Чжи взглядом, а затем внезапно усмехнулась.

— Инь Чансы, ты за кого меня держишь — за дурочку? — произнесла она. — Нашел первого попавшегося ученика, чтобы мне лапшу на уши вешать?

Инь Чансы поспешно заговорил:

— Никакой не обман, чистая правда! Не веришь — спроси у него самого!

С этими словами он крикнул наверх:

— Ученик, спускайся!

Цзянь Чжи так и сидел на месте, не шевелясь.

34 зашептало в его голове:

— Чжи, спускаться будешь?

Цзянь Чжи с непроницаемым лицом ответил:

— Зачем мне спускаться? Чтобы меня подставили?

34 помолчало секунду и выдало:

— Если ты не спустишься, та девица его ненароком прихлопнет.

Цзянь Чжи продолжал сидеть.

34 снова зачастило:

— Если его прихлопнут, как ты собираешься выполнять своё задание?

Цзянь Чжи глубоко вздохнул.

Он поднялся, отряхнул одежды и шаг за шагом зашагал вниз по горе.

Дойдя до горных ворот, он встал рядом с Инь Чансы и посмотрел на Лю Руши.

Лю Руши сверлила его острым взглядом, словно пытаясь прожечь насквозь.

— Ты — его спутник жизни? — спросила она.

Цзянь Чжи помедлил секунду.

Затем он протянул руку, обнял Инь Чансы за талию и резко притянул к себе.

Инь Чансы так и замер всем телом.

Цзянь Чжи посмотрел на Лю Руши с абсолютно спокойным выражением лица и ровным тоном произнес:

— Да, это я.

Лю Руши остолбенела.

Цзянь Чжи продолжил:

— Мы вместе уже очень долго, просто я не хотел предавать это огласке — лишние хлопоты ни к чему. Поэтому он и взял меня в ученики: так мы можем быть вместе каждый день, и никто не станет судачить за спиной.

Говоря это, он ни капельки не покраснел, а выражение его лица было до крайности искренним.

Инь Чансы, прижатый к нему, пребывал в полном ступоре.

Этот сопляк играет даже убедительнее его самого!

Лю Руши посмотрела на них обоих, и её глаза снова покраснели.

— Инь Чансы, — проговорила она дрожащим голосом, — неужели… неужели правда…

Придя в себя, Инь Чансы воспользовался моментом и еще сильнее прижался к Цзянь Чжи, состроив самое невинное выражение лица:

— Барышня Лю, прости, я давно собирался тебе сказать, просто всё не было подходящего случая…

Лю Руши посмотрела на него, потом на Цзянь Чжи и вдруг круто развернулась и бросилась бечь.

Пробежав несколько шагов, она остановилась и оглянулась на Инь Чансы.

— Инь Чансы, — бросила она, и слёзы заблестели на её ресницах, — то, что ты мне должен, тебе не расплатиться до конца дней!

С этими словами она вскочила на меч и улетела, не оглядываясь.

Прислужники в черном последовали за ней.

У горных ворот мгновенно воцарилась тишина.

Подул ветерок, сорвав несколько лепестков персика, которые опустились им на плечи.

Цзянь Чжи разжал руку, обнимавшую талию Инь Чансы, и отступил на шаг назад.

Инь Чансы всё еще стоял в прежней позе, привалившись к нему, и чуть было не потерял равновесие. Выровнявшись, он окинул Цзянь Чжи сложным взглядом.

— Ай да сопляк, — произнес он, — а ведь сыграл на славу.

Цзянь Чжи остался невозмутим:

— Учитель хорошо обучил.

Инь Чансы едва не поперхнулся от такого ответа, сложил веер и легонько стукнул его по лбу.

— Смелости тебе не занимать, раз решил обнимать Учителя за талию?

Цзянь Чжи потер лоб, сохраняя прежнее спокойствие:

— Учитель же велел подыграть. Разве смог бы я провести её без должной самоотдачи?

Инь Чансы поглядел на него и вдруг рассмеялся.

— Ладно, — кивнул он, — на сей раз запишем тебе это в заслугу.

Цзянь Чжи кивнул и повернулся, направляясь обратно в гору.

Пройдя пару шагов, он бросил через плечо ровным голосом:

— В следующий раз с такими любовными долгами Учитель пусть разбирается сам. Еще раз сделаете меня живым щитом — я выложу барышне Лю всю правду.

Инь Чансы стоял у горных ворот и смотрел, как эта фигура скрывается в персиковой роще, вдруг находя происходящее весьма забавным.

А парень-то дерзкий.

Смеет угрожать Учителю.

Он улыбнулся и, помахивая веером, зашагал следом.

Наверху Сун Циньюань и Линь Мужун всё еще сидели на корточках у ворот двора сожженные крайним изумлением.

— Младший брат только что… обнял Учителя за талию? — бормотал Сун Циньюань.

Линь Мужун кивнул:

— Обнял, я сам видел своими глазами.

— Ах ты каркалыга несчастная, а ведь он и правда может оказаться нашей наставницей?

— Да я так ляпнул, чтоб языком почесать, кто ж знал, что он и впрямь…

— Ладно, пока язык твой еще цел, пойдем-ка сегодня вечером тряхнем монетой в Цзуйсюэлоу.

Они снова перевели взгляды на тех двоих внизу, переглянулись и одновременно втянули головы в плечи.

Цзянь Чжи поднимался на гору неторопливым шагом, а 34 в его голове продолжало без умолку трещать:

— Чжи, скажи, у этого Инь Чансы часом не все дома? Свои долги сердечные вешает на ученика расхлёбывать, да еще заставлять за талию себя лапать… Погоди-ка, а каково оно было, когда ты его за талию приобнимал? Мягко?

Цзянь Чжи ответил с каменным лицом:

— Никаких особых ощущений.

— Да ну! Он же глава Секты Хэхуань! Какая у него талия? Мягкая?

http://bllate.org/book/31805/3883263