Готовый перевод The Immortal Ancestor's Egg Cracked Again / Яйцо Бессмертного Предка: Семь минут до хаоса: Глава 9

Впрочем, всё действительно оказалось так, как он и думал: информация была получена.

Верно, он знал об этом.

Тот самый «он», который, судя по словам окружавших его людей, уже давным-давно отбросил коньки, — это главный герой-подопечный из того романа, Цзи Шан.

Если ориентироваться по такому ключевому слову, как Разлом Долины Демонов, то текущая временная шкала находится лишь в самом начале истории. Цзи Шан из-за череды недоразумений угодил в список тех, за кем охотится Бессмертный Предок Цунь Ду, и неоднократно чудом избегал смерти во время абсолютной погони.

Разлом Долины Демонов служит как раз той самой поворотной точкой.

Это окутанное легендами инопространство, где были запечатаны боги и демоны. Запретная зона всего Мира Бессмертных, куда даже Бессмертные Предки не отваживаются соваться без веской причины.

И именно там Цзи Шан на довольно долгое время избавился от преследования Бессмертного Предка Цунь Ду, открыл совершенно новую главу и заложил прочный фундамент для смягчения своих будущих отношений с Цунь Ду.

Э?

Э-э-э?

Если порассуждать логически, это означает, что в нынешнее время сюжетная линия романа даже не развернулась в полную силу, не говоря уже о переходе к его серединной фазе, и перед ним явно должны быть хорошо знакомые ему события.

А значит, согласно установкам книги, Бессмертный Предок Цунь Ду должен всячески лелеять своё Яйцо Пророчества...

Лелеять?

Да тут и намека на какое-либо лелеяние не наблюдается.

Он ведь очнулся в каком-то полуразрушенном амбаре, он ведь провёл в старой деревянной шкатулке в этом самом заброшенном амбаре по меньшей мере три дня! И он ни за что не поверь, что кто-то, кроме самого Бессмертного Предка, способен выбросить драгоценное Яйцо Пророчества Бессмертного Предка в подобное место и на несколько дней забыть о нём.

Очень странно. Как ни посмотри, всё крайне странно, если только...

А, так вот в чём дело.

Фэн Сюйюй внезапно всё понял: Бессмертный Предок Цунь Ду, судя по всему, вовсе не так сильно дорожит Яйцом Пророчества, как это описывалось в книге.

—

Фэн Сюйюй ещё не успел толком сообразить, почему реальное положение дел так сильно расходится с тем, что он прочитал в книге, как снаружи шкатулки всё стихло.

К тому моменту, когда Фэн Сюйюй пришёл в себя, эпицентр бушующей атмосферной бури уже переместился прямо ему на макушку.

Фэн Сюйюй мысленно выругался и тут же попытался натянуть шёлковый платок себе на голову, но взметнувшееся полотно еще не успело толком опуститься, как крышка шкатулки с громким стуком распахнулась прямо на месте.

Тем, кто это сделал, был погруженный в пучину мрачнейшего настроения Цунь Ду.

Фэн Сюйюй всё же опоздал на мгновение: мало того, что платок не успел полностью его укрыть, так он даже «глаза» закрыть не успел — и тут же столкнулся взглядом с Цунь Ду, прямо глядя в те леденящие душу глаза.

На одно мгновение Фэн Сюйюй словно разглядел мелькнувшее в холоде недоумение, но уже в следующую секунду захлестнувшая его волна стужи лишила возможности забивать себе голову тем, что могло показаться лишь иллюзией.

Вот только холод во взгляде был абсолютно реальным. Не желая сдаваться, Фэн Сюйюй крепко зажмурился и притворился мёртвым, совершенно не желая в такой момент вступать в контакт с Цунь Ду.

Однако его змеиный взгляд скользнул по его телу, обнажая пропитанные ядом клыки, нацеленные прямо в область сердца.

Цунь Ду тоже не собирался тратить на него слова, и его предельно холодный голос звучал точь-в-точь как вынесение смертного приговора.

Цунь Ду: — Подслушивал?

Клыки надавили сильнее, едва не пронзая его сердце, и казалось, что ещё секунда — и они сомкнутся, нанеся ему смертельный удар.

Но в действительности не требовалось даже впрыскивать яд: не то что сердце, у Фэн Сюйюй даже в голове всё онемело, и ему пришлось смириться с суровой реальностью.

Выровняв дыхание, Фэн Сюйюй открыл глаза, сдёрнул наконец упавший на голову шёлковый платок и снова посмотрел на Цунь Ду, после чего принялся решительно мотать головой: — Ни капельки, сплошная случайность, просто так совпало, что услышал.

Он слегка приподнял руку и ненавязчиво указал себе за спину: — Если хотите, можете продолжать, а если разговор важный, я могу и отойти.

Взгляд Цунь Ду ничуть не изменился — он напоминал работающий на полную мощность морозильник, дующий прямо на него, причём холод здесь был вполне осязаемым, физическим.

Спустя долгое время Цунь Ду произнёс: — Не нужно.

Это был всё тот же похожий на дуновение соснового ветра голос, вбирающий в себя всё на свете, но при этом настолько ледяной, что в него не проникал даже воздух — непреклонный и несговорчивый.

Фэн Сюйюй издал неопределенный звук, с удрученным видом опустил палец и отвёл взгляд. Хоть у него и не было лица, на этой гладкой и круглой поверхности яичной скорлупы у наблюдателя невольно возникала иллюзия обретенного унылого выражения.

Казалось, ему хотелось сказать очень многое.

Однако Фэн Сюйюй размером был всего-то с яйцо, крошечный донельзя, а его ручонки, похожие на ласты маленького тюленя, и вовсе выглядели миниатюрными — едва ли размером с рисовое зёрнышко. Каким же беззаботным и бесстрашным нужно быть, чтобы при допросе со стороны Цунь Ду ещё и витать в облаках!

Цунь Ду чуть приподнял бровь и, решив посмотреть, докуда может простираться беспечность этой крохи, произнёс: — Что ты хочешь сказать?

Фэн Сюйюй исподлобья украдкой бросил на него пару взглядов, подумал немного, подполз к самому краю шкатулки и улёгся на бортик, вытянув голову и бросив взгляд назад. На его счастье, те двое, с которыми только что разговаривал Цунь Ду, покинули покои неизвестно в какой момент, не издав при этом ни звука.

Сказав про себя, что это как нельзя кстати, Фэн Сюйюй поднёс маленькую ладошку ко рту и, понизив голос, спросил: — У меня есть вопрос: какие у нас с тобой отношения?

Мрачность в глазах Цунь Ду стала ещё на один оттенок глубже, поистине уподобившись бездонной пучине, дна которой невозможно коснуться.

Преодолевая против воли возникавшую в теле дрожь, Фэн Сюйюй захлопал глазами, твёрдо намереваясь во что бы то ни стало добиться ответа.

Если он не выяснит этот момент у Цунь Ду, он даже не сможет нормально войти в роль Яйца Пророчества, и уж тем более у него не останется ни малейшего шанса найти способ ужиться с Цунь Ду.

Вот только сам Цунь Ду, судя по всему, вовсе не горел желанием отвечать на его вопросы.

Так дело не пойдёт, и Фэн Сюйюй торопливо добавил: — Ты же видишь, я обрёл разум совсем недавно, и воспоминаний из прошлой жизни у меня нет, а ты — первый человек, коего я встретил после того, как стал живым существом. Естественно, мне ужасно любопытно.

Цунь Ду поглазел на него ещё какое-то время, а затем внезапно бросил: — Никаких.

Сказав это, он развернулся, собираясь уходить, но, постояв в молчании немного, вновь повернулся обратно. Его бездонные глаза устремились прямо на него, словно пронзая тонкую скорлупу и глядя прямо в душу Фэн Сюйюя.

— Тебе достаточно лишь помнить одно: ты — вещь этого достопочтенного, и во всём должен подчиняться этому достопочтенному. Только ему одному.

Глава 6

Какая же властная речь в стиле гендиректора из романтических новелл.

Впрочем, вполне в духе Цунь Ду. Фэн Сюйюй ещё не успел прийти в себя от столь властного заявления, как Цунь Ду уже перевёл разговор на тему «пророчества».

http://bllate.org/book/31710/3870694