Готовый перевод Mr. Green Black's Love Letters / Мистер Грин Блэк: Скрытые письма: Глава 14

Но прошло столько времени, а никаких новостей по-прежнему не было.

Ирис дрожала от страха в собственной комнате, опасаясь, что Уэст решит отомстить ей. Если уж он так обошлся с ничего не подозревающим Бердом, то что говорить о ней? Она также боялась, что из-за Берда всё тайное станет явным — в конце концов, она тоже участвовала в тех событиях.

Уэст настаивал на убийстве Берда потому, что тот сам по себе представлял фактор нестабильности. Брэнвин уже успел убедиться в неугомонном характере Берда, поэтому прекрасно понимал поступки Уэста. Как бы жестоко это ни звучало, но если бы возникла реальная угроза для герцогской усадьбы, Брэнвин оказался бы бессилен и смог бы лишь оставаться в стороне.

Он молча смотрел на без сознания лежавшего на больничной койке Берда, чувствуя, как в голове царит полнейший беспорядок — он еще не решил, как поступить дальше.

Джайлз тоже не понимал юного господина: — Если вы действительно решили оставить его, то можете прямо сказать ему об этом. В приют он уже вернуться не сможет, а поскольку у него никого нет, он согласится. Даже если не согласится, у него не будет выбора.

Попивая кофе и глядя на улицу за витриной, где одетый в строгий костюм молодой человек шел под дождем, низко склонив голову и просматривая газету, Брэнвин отвел взгляд, тоже опустил глаза и, глядя на газету перед собой, произнес: — Условие для того, чтобы остаться — он должен изменить свои мысли и понять, какой выбор приведет к наилучшему результату.

— Он еще ребенок, молодой господин, — Джайлз считал, что Берд не способен позаботиться о себе. — Он не похож на вас, этот малыш слишком простодушен, у него нет вашего понимания ситуации. Пытаться растолковать ему все за и против — это проще сразу отправить его подальше.

Молодой господин и сирота — эти два слова уже сами по себе создавали непреодолимую пропасть.

Все те дни, пока Берд был без сознания, Брэнвин приходил в палату в назначенное доктором Максвеллом время для повторного осмотра. Если же не везло и он случайно сталкивался с Эдмундом, у него всегда находился подходящий предлог для отговорки, чтобы не вызывать подозрений.

Джайлз, дежуривший в комнате, замечал, что молодой господин часто подолгу замирал, неотрывно глядя на лежащего на кровати Берда. Он каждый раз хранил молчание, и так мог просидеть почти целый час.

Глава 15. Часть V

Уже несколько дней Уэст не дожидался никаких допросов от юного господина из семьи Грин и даже не получил ни единого предупреждения. Он перестал понимать, что творится в голове у этого молодого аристократа. Поначалу он никак не мог взять в толк, почему Брэнвин вдруг решил защищать какую-то чумазую вонючую крысу и когда это два человека с таким колоссальным разрывом в социальном положении успели пересечься. Позже он отправил своих людей всё выяснить и только тогда понял, что Мэтью, который прежде изредка навещал сирот, на самом деле был телохранителем Брэнвина. Он не был знаком с этим человеком и почти не видел его, и если бы не расспросил Ирис, то до сих пор не знал бы, что на эту вонючую крысу вообще кто-то обратил внимание.

Впрочем, какая разница — человек по имени Мэтью уже мертв, а юному господину Грину, похоже, было совершенно наплевать на этого паренька.

Брэнвин действительно не собирался предъявлять претензии или преследовать кого-либо. Он прекрасно понимал роль Уэста для своего отца, и любые предупреждения были бы бесполезны. Если только отец сам не откажется от Уэста и не перестанет его поддерживать, у него появится шанс разобраться с ненавистью Берда по-своему.

Он должен был прозреть, и Берд — тоже.

— Твои дела еще не улажены? — Альфред поправлял манжеты костюма, встретив у лестницы сына, которого не видел уже два дня. Его взгляд, полный отеческой заботы, скользнул по руке, висевшей на перевязи, и он с шутливой улыбкой бросил: — Нужна помощь?

В последнее время правительство занималось подготовкой аукциона по вопросу морских торговых портов, чему король и премьер-министр придавали огромное значение. Альфред был буквально загружен по горло, у него не хватало времени даже на совместные с семьей трапезы, и он совсем не следил за успехами сына. Хотя внимания от него доставалось мало, Оливия то и дело заводила об этом разговор лежа в постели, так что он был в курсе.

Брэнвину предстояло ехать в больницу на повторный осмотр, поэтому завтракал он, разумеется, не дома. Он позволил отцу пройти вперед и ответил в том же ключе: — Если бы Уэст умел себя сдерживать, возможно, сейчас у меня не было бы этих хлопот. А вы? Как думаете, как это следует разрешить?

Столкнувшись с едва упрекающим тоном сына, Альфред ни капли не рассердился, а наоборот, подумал, что такой сын начинает понемногу становиться похожим на него самого. Он терпеть не мог правильных и послушных детей — с таким характером на политической арене пришлось бы слишком тяжело.

— Характер человека не определяется поступками другого, — заявил он, показывая, что тоже бессилен что-либо сделать. — Разве Уэст не подсказал тебе способ решения?

Брэнвин догадывался, что отец прекрасно осведомлен о том, что творит Уэст. Он вовсе не винил отца за потворство Уэсту и лишь произнес: — Его метод слишком бездушен, я с ним не согласен.

— Тогда решай всё по-своему. — Альфред преодолел последнюю ступеньку, остановился и, опустив взгляд на сына, сказал: — Надеюсь, тебя устроит результат, я с нетерпением жду.

Брэнвин тоже замер на месте. Отец уже ушел, а он все еще стоял с приоткрытым ртом.

На самом деле он прекрасно понял смысл слов отца.

Альфред только что дал сыну возможность обратиться за помощью.

Стоило бы Брэнвину хоть намеком показать, что он просит отца вмешаться, как все проблемы моментально разрешились бы, и Уэст под давлением отцовского приказа больше не смел бы причинить вред Берду.

Однако он этого не сделал.

И Альфред испытывал от этого невероятное облегчение.

Речь врача была привычной: он предупредил Брэнвина, чтобы в повседневной жизни тот берег травмированную руку и избегал чрезмерных нагрузок. О занятиях фехтованием, разумеется, не могло быть и речи, пришлось временно отложить даже уроки игры на фортепиано. Последние полтора десятка дней Брэнвин только и делал, что читал книги и газеты да развлекал мать, а остальное время проводил преимущественно в палате Берда.

Закончив повторный осмотр, он по привычке отправился навестить находившегося без сознания Берда. Приближаясь к палате, он увидел выходящего оттуда врача, и в этот момент ему показалось, будто он уже знает, что произошло.

Верно, парень, который едва не отправился вслед за Мрачным жнецом, наконец очнулся.

Хотя Берд открыл глаза и к нему вернулось сознание, он еще не мог приподняться на постели. Слыша, как ухаживающая за ним женщина назвала кого-то молодым господином, он с трудом перевел взгляд в сторону звука.

— Что сказал врач?

— Ему уже можно понемногу есть.

Это, без сомнения, были хорошие новости. Брэнвин слегка улыбнулся и велел служанке сходить и приготовить еду, которую сможет съесть больной. Джайлз ушел оплачивать сегодняшние медицинские расходы, поэтому в одноместной палате они остались вдвоем. Подойдя к кровати, Брэнвин придвинул деревянный стул со спинкой, расстегнул пуговицы пальто и сел.

Он посмотрел на Берда, но тот, выглядевший совершенно обессиленным, лишь отвернулся в другую сторону.

— Если бы Джайлз не успел вовремя, сейчас ты был бы уже ледяным трупом. — Брэнвин знал, что Берд сердится, поэтому и не хочет его видеть, и тихо произнес: — В твоем нынешнем состоянии Уэсту достаточно лишь махнуть рукой, чтобы отправить тебя на тот свет. Зачем было так безрассудствовать?

Лоб Берда был перевязан бинтами. Стоило ему пошевелить губами, как в голове тут же вспыхивала боль, заставляя его снова и снова вспоминать подробности той дождливой ночи, когда он едва не лишился жизни. Он очень медленно повернул голову обратно: блестящий аристократ всё так же смотрел на него с жалостью, но слова его звучали свысока.

Берд чувствовал одновременно гнев и сомнение: этот аристократ перед ним, похоже, вовсе не собирался заступаться за него, но почему-то уже дважды спас ему жизнь, устроил в больницу и оплатил лечение. В переулке он был никому не нужным нищим, а в приюте — всего лишь крысой, над которой Уэст мог издеваться как душе угодно.

— Вы спасли меня... — он выдохнул едва слышно и спросил молодого господина-аристократа: — Из-за дяди Мэтью?

Брэнвин слегка наклонил голову, приблизив ухо к губам Берда, чтобы расслышать его тихие слова.

— Да, Мэтью меня спас. — Он посмотрел на то, как от боли на лбу Берда завязался узел. — Эти часы я подарил ему, а он передал их тебе.

Слова аристократа немного взволновали Берда. Он с трудом вытащил руку из-под одеяла и прижал ее ко лбу, надеясь хоть чуть-чуть унять невыносимую боль. — Вы не могли бы... помочь мне?

Хрупкий Берд устремил на него умоляющий взгляд. Брэнвин на мгновение нерешительно замер, а затем произнул: — Ты хочешь убить Уэста.

— Да...

— Исключено.

Берд в отчаянии закрыл глаза.

— Я не стану вмешиваться в твою вражду с Уэстом. За его спиной стоят огромные силы, и я тут бессилен. — Брэнвин откинулся назад, прислонившись спиной к стулу.

Ему было необходимо, чтобы Берд понял: сирота без связей и поддержки сталкивается с непреодолимыми трудностями, чтобы он ни попытался сделать.

Из угла глаза Берда скатилась слеза, и он срывающимся голосом произнес: — Он совершил преступление, он должен понести наказание.

Правда, которую открыла ему Ирис, казалась слишком страшной, чтобы произносить ее вслух, а последовавшие за ней слова аристократа разбили его последнюю надежду.

— Некоторые люди совершают ошибки, но остаются безнаказанными. — Брэнвин знал, что говорит жестокие вещи, но это была суровая правда.

Наивный Берд еще не мог постичь истинного смысла слов аристократа. Натянув одеяло прямо на голову, он спрятался в темноте, наотрез отказываясь продолжать разговор.

Брэнвин молча вздохнул про себя, не пытаясь больше ничего объяснять. Посидев в тишине какое-то время и понимая, что Берд действительно не хочет его слушать, а больному нужен покой, он дождался возвращения служанки и ушел.

Джайлз, уладивший все дела, ждал у двери. Услышав часть разговора между молодым господином и Бердом, он неотступно последовал за Брэнвином: — Издевательства Уэста его ничуть не испугали, раз он все равно посмел при смерти броситься на поиски правды. Столкнуться в одиночку со зверем, который в любой момент мог его убить... Я боюсь, что он и дальше продолжит творить подобные глупости.

Даже если молодой господин не собирался вмешиваться лично, Джайлз надеялся, что тот хотя бы приставит кого-нибудь следить за Бердом.

— Если он и дальше останется таким безрассудным, и пережитые на волоске от смерти ужасы ничему его не научили, тогда и нет никакой нужды оставлять его в герцогской усадьбе, — холодно бросил Брэнвин.

Пожалуй, среди всех остальных именно он сильнее прочих желал, чтобы Берд остался. Но они с Бердом принадлежали к совершенно разным мирам, а полученное ими воспитание создавало огромную пропасть. И физически, и духовно Берд был прост, как чистый лист бумаги — он знал лишь то, что за совершенный проступок полагается наказание, и его мысли было совсем несложно разгадать.

Джайлзу было жалко этого мальчика. Хотя внешне он никак не выражал недовольства, в глубине души он находил молодого господина излишне суровым. — Тогда отправьте его подальше, и вам больше не придется тратить на него свои силы.

Он признавал, что произнес эти слова под влиянием сиюминутных эмоций.

Брэнвин сразу уловил это по тону и не стал упрекать Джайлза. — Выдели кого-нибудь из охраны, пусть присмотрит за ним. Даже если мы решим отправить его прочь, он сначала должен выжить, а не сводить себя в могилу.

http://bllate.org/book/31559/3851573