�
Линь Юй вошёл в Таохуа с другой стороны.
Стоило переступить границу деревни, как его сразу окутала оживлённая атмосфера.
Женщины, мужчины, старики и дети собрались толпами и наперебой что-то обсуждали.
— Что? Правда? Через несколько дней к нам приедет кинопередвижка и покажет фильм? — с восторгом воскликнула одна тётушка. Её глаза округлились, голос от волнения поднялся: ей не терпелось убедиться в прекрасной новости.
— Правда, сам староста сказал! Разве он станет врать? Когда это наш староста говорил то, чему нельзя верить? — уверенно заявил пожилой мужчина, поглаживая бороду. Для него вопрос был решён.
— А я слышал, что они будут показывать кино по очереди во всех окрестных деревнях. Это так? — Молодой парень протиснулся в середину толпы, глаза его горели ожиданием.
— Похоже, что так. Но у меня есть ещё один слух: если наша деревня хорошо всё организует, они могут задержаться у нас на несколько дней! — загадочно подмигнул сообразительный юноша.
— А что значит «хорошо организует»? — склонив голову, недоумённо спросила молодая девушка.
— Ну... это... Вот вам простой пример. Когда семья садится есть, взрослые берут палочки первыми, потом уже дети. Никто не спорит, не толкается, все ладят друг с другом. Вот это и называется хорошим порядком! — терпеливо пояснил парень, ещё и жестикулируя для наглядности.
— А-а, так вот оно что! Тогда никаких проблем. Кто из всех окрестных деревень не знает, что именно в Таохуа люди лучше всех соблюдают правила и живут дружнее всех? — гордо произнёс старик, высоко подняв большой палец.
Остальные одобрительно закивали, их лица сияли гордостью.
В их представлении Таохуа и была такой выдающейся, замечательной деревней.
Подлинная жемчужина этих краёв!
Линь Юй внимательно слушал разговоры и про себя предположил: «Похоже, кинопередвижка — одна из групп нашего подкрепления».
В конце концов, выездные кинопоказы для жителей деревень и посёлков устраивали из года в год повсюду. Это привычное развлечение никого не удивит и не насторожит Лю Сяовэня с сообщницей.
Придя к такому выводу, Линь Юй ускорил шаг и поспешил к Цзюнь Аню, намереваясь спокойно дождаться, пока с ним свяжутся.
Во время вчерашнего разговора с начальством в уездном городе он уже оставил адрес, по которому остановился, — оставалось дождаться, пока рыбка клюнет.
Подойдя к воротам дома Цзюнь Аня, Линь Юй увидел трёх малышей — Сяовэня и его братьев.
Они опять сидели на пороге и увлечённо уплетали ароматный печёный батат, сладкий запах которого разливался вокруг.
Опять едят?!
Линь Юй машинально огляделся, настороженно прислушался и убедился, что поблизости нет посторонних.
Только после этого он остановился неподалёку и с интересом принялся наблюдать за детьми.
Поглядев некоторое время, он уловил в каждом из троих что-то от Цзюнь Аня, но, присмотревшись, понял, что сильного внешнего сходства всё же нет.
Цзюнь Ань напоминал благородного человека из старинных стихов — прекрасный нефрит, искусно отшлифованный, мягко сияющий красотой; во всём его облике ощущались изящество и непринуждённое достоинство.
А Сяовэнь и братья, несмотря на свой возраст, уже обнаруживали упрямство и такую неудержимую озорную натуру, что кого угодно могли довести до белого каления. Настоящие маленькие чертята!
«Характером они, наверное, больше похожи на другого отца», — мысленно поддел их Линь Юй.
Заодно он принялся проклинать негодяя, причинившего Цзюнь Аню боль.
Стиснув зубы, он от всей души пожелал тому, чтобы у него до конца жизни ничего не стояло.
Быстро отогнав эти беспокойные мысли, Линь Юй сделал пару лёгких шагов к детям.
У мальчиков был острый слух: едва заслышав шаги, все трое одновременно подняли головы, словно сговорились.
На губах у них оставались крошки батата, а большие круглые глаза с совершенно невинным видом смотрели на дядю в военной форме.
Взрослый и дети уставились друг на друга; никто не произнёс ни слова.
Прошло целых три минуты, и в тишине появилось что-то странноватое.
Наконец Линь Юй с шутливой улыбкой показал на батат в детских руках:
— Сяовэнь, Уцзы, Биньбинь, дадите дяде откусить вашего батата?
Быстрее и бурнее всех отреагировал Биньбинь.
Он тут же испуганно прижал батат обеими руками к груди и настороженно посмотрел на Линь Юя.
Затем с большим усилием повернул свой пухлый задик, усевшись к нему спиной.
Вся его маленькая спинка выражала одно: «Ни за что не дам!»
Намерения Биньбиня были очевидны.
Как ни нравился ему этот внушительный дядя солдат, выпросить у него хоть кусочек еды было почти невозможно. Такой привилегией пользовались только папа, дедушка, бабушка, двое братьев и изредка Дабао.
Линь Юй понимающе кивнул и с улыбкой подумал: «Ага, значит, мне отказано! Пожалуй, характером он похож на того негодяя».
Немного спустя до него вдруг дошло: возможно, он только что обругал самого себя.
Затем Линь Юй перевёл взгляд на сидевшего рядом Уцзы и всё с той же доброй улыбкой спросил:
— А ты, Уцзы?
Крепко вцепившись в батат, Уцзы долго размышлял, словно в его маленькой голове развернулась жестокая внутренняя борьба.
Наконец он решился и с усилием отломил от нижнего конца совсем крошечный кусочек.
Длиной тот был не больше его большого пальца.
Осторожно держа угощение, мальчик поднялся и на коротеньких ножках, покачиваясь, с трудом заковылял к Линь Юю.
Дойдя, он молниеносно засунул кусочек прямо ему в рот.
Линь Юй даже не успел отказаться — батат уже очутился у него во рту.
На миг его лицо застыло, затем он машинально пару раз прожевал и проглотил угощение.
После этого взгляд Линь Юя медленно переместился к Сяовэню. Интересно, захочет ли старший поделиться?
Однако прежде, чем он успел задать вопрос, кто-то мягко, но настойчиво потянул его за штанину.
Линь Юй удивлённо опустил голову: это Уцзы, запрокинув личико и крепко вцепившись ручкой в ткань, смотрел на него с нетерпением и ожиданием.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/31360/4569465
Сказали спасибо 0 читателей