Готовый перевод The Northward Drift of Wood / Хозяин постоялого двора: Соблазн на высоте: Глава 12

Пэй Чэнь, которого не было на месте, толком ничего не знал. Он помог Ван Мэй сесть на стул, руки у неё были ледяными. Пэй Чэнь налил в бумажный стаканчик полстакана кипятка, согнулся и протянул ей:

— Не переживайте, согрейте руки.

Руки Ван Мэй так дрожали, что она не могла удержать стаканчик, и кипяток расплескался, угодив Пэй Чэню на тыльную сторону ладони. В тот момент, когда обжигающая вода коснулась кожи, Пэй Чэнь слегка поморщился, но Ван Мэй выглядела так, будто потеряла душу, и, будучи обычно мягким и внимательным человеком, ничего не заметила.

— Тётя Ван, — Пэй Чэнь слегка сжал её руку. — Дядя Сюй всё ещё в операционной, он в вас нуждается.

Эти слова, казалось, заставили её с трудом собрать остатки душевных сил. Плач Ван Мэй постепенно стих, в руке она до боли скомкала бумажную салфетку. Директор Чэнь, прибежав на место, даже не стал терять время на утешения и сразу вошёл в операционную — никто не знал, что именно случилось с организмом Сюй Ана.

Прошло всего около десяти минут, как дверь операционной изнутри распахнули. У Ван Мэй ослабли ноги, и она чуть было не рухнула на пол, удержавшись исключительно благодаря тому, что Пэй Чэнь поддержал её за локоть.

Таким Цзян Цинъяня Пэй Чэнь ещё никогда не видел: медицинская маска закрывала половину лица, открывая лишь пару ясных глаз — больших и очень красивых.

На работе он выглядел совсем не так, как в быту. Серьёзно взглянув на Ван Мэй и сообразив, что толком поговорить с ней не удастся, он перевёл взгляд на Пэй Чэня.

— У пациента снова остановилось сердце, — лаконично произнёс Цзян Цинъянь. — Температура тридцать восемь и семь, на данный момент подозреваем фульминантный миокардит. Вот информированное согласие, пусть родственники распишутся.

Пэй Чэнь протянул руку, взял бланк и опустил глаза, бегло просмотрев текст. Ван Мэй беспомощно вцепилась в рукав Цзян Цинъяня:

— Доктор, умоляю, спасите его! Если с ним что-нибудь случится, я останусь совсем одна...

Цзян Цинъянь подумал, что, судя по всему, немного простудился — в горле першило. Он отвернулся и прочистил горло, а Пэй Чэнь протянул Ван Мэй ручку:

— Тётя Мэй, подпишите сначала.

Ван Мэй с трудом зажала в пальцах ручку, и каракули на бумаге вышли точь-в-точь как у ребёнка из детского сада. Из глаз хлынули слёзы, и Цзян Цинъянь, опустив взгляд, произнёс:

— Не переживайте, мы сделаем всё возможное.

Закончив говорить, он снова посмотрел на руку Пэй Чэня. В тот момент, когда тот протягивал руку за бумагой и ручкой, врач заметил на тыльной стороне ладони красноту и указал на неё:

— Сюда бы приложить лёд.

Снова потянулось томительное ожидание, и лишь ближе к полудню двери операционной вновь отворились. Первым вышел директор Чэнь, который посмотрел на Ван Мэй с невысказанным наболевшим в глазах.

В голове у Ван Мэй было абсолютно пусто. Директор Чэнь на секунду замялся, подошёл и заговорил:

— Угрозы жизни старца Сюй на данный момент нет, но его нужно перевести в реанимацию для наблюдения на ночь. Оформление больничных документов я поручу людям, об этом можешь не беспокоиться.

— Спасибо, спасибо вам, директор Чэнь, — Ван Мэй закрыла рот руками, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания. Она слишком сильно переживала и нервничала, поэтому даже не заметила, что на лице директора Чэня не было и следа радости.

Директор Чэнь бросил взгляд на Пэй Чэня:

— Как только доктор Цзян выйдет, он подробно обсудит с вами ситуацию. Я сначала зайду в кабинет, а потом подойду сюда.

Позади снова отворилась дверь операционной, и оттуда одна за другой стали выходить врачи. Одна женщина-врач болтала со спутником на ходу:

— Когда этот доктор Цзян только пришёл, я думала, он совсем юнец, а оказалось, у него такая колоссальная выправка.

— Не зря же он участвовал в медицинской миссии, — в голосе другого молодого доктора слышалось чистое восхищение. — Четкие решения, молниеносная реакция — все те требования, о которых вечно твердят наставники, сегодня воплотились в докторе Цзяне.

Шумные голоса затихли вдали, но двое дежуривших у дверей так и не ушли. Ван Мэй безучастно вперила взгляд в двери операционной, а Пэй Чэнь стоял рядом, чувствуя, как на душе становится всё тяжелее.

Сюй Ана с закрытыми глазами везли на каталке в реанимацию — после того как пациента переводят в отделение интенсивной терапии, родственники уже не могут навещать его просто так. И всё же Ван Мэй не желала уходить, стоя у входа и заглядывая внутрь сквозь стекло.

Женщине уже за шестьдесят, спина сгорбилась. Всего утром на её лице сияла мягкая улыбка, а теперь глаза опухли от слёз. Получив известие, подоспел и Ци Нань, и только тогда Пэй Чэнь смог ненадолго отлучиться, чтобы заглянуть в кабинет к Цзян Цинъяню.

Сегодня был не приёмный день, шторы в кабинете раздвинули, но свет не горел, а дверь была приоткрыта. Пэй Чэнь для вида постучал. Цзян Цинъянь сидел на краю стола и, услышав звук, поднял голову. Через разделявшее их расстояние он улыбнулся:

— Стареца Сюй перевели в реанимацию?

— Да, — Пэй Чэнь вошёл внутрь и, заметив рядом с рукой Цзян Цинъяня две пустые упаковки из-под глюкозы, почувствовал неопределённую смутную тревогу в груди. — Опять упал сахар?

Послеполуденное солнце заливало кабинет. Цзян Цинъяню на самом деле ужасно хотелось спать, но он заставил себя взбодриться и откликнулся:

— Я тут подумал, что необходимо обсудить кое-что...

— Прости, — Пэй Чэнь машинально помог ему выбросить пустые ампулы в стоявшую у ног урну. — Всё произошло слишком внезапно, у тёти Мэй никого не было рядом, поэтому, как только старца Сюй увезли, я сразу пошёл с ней к реанимации.

Цзян Цинъянь на мгновение растерялся.

Когда выходишь из операционной, за дверью уже никого нет — к этому привыкаешь. Родственники заняты больными, и никто больше не станет специально ждать врача в коридоре, ведь всю необходимую информацию медики и так выдадут до мельчайших деталей. Сцены из сериалов, где пациенты хватают врачей за руки, кланяются и благодарят, в реальности случаются крайне редко.

Объяснение Пэй Чэня прозвучало так весомо, но выражение его лица при этом было столь официальным, что Цзян Цинъянь даже не сразу нашёлся, как отреагировать, а внутри поднялось какое-то странное чувство растерянности от подобного внимания.

Впрочем, долго размышлять было некогда. Он спрыгнул со стола, обогнул его, достал из ящика листок с результатами анализов и опустился на стул:

— Уважаемый Пэй, мне нужно обсудить с вами состояние здоровья старца Сюй более подробно.

Выражение его лица точь-в-точь повторяло выражение лица директора Чэня. Пэй Чэнь сделал шаг вперёд и сел напротив.

— Родные старца Сюй не из этого города? — прямо спросил Цзян Цинъянь.

— У старца Сюй и тёти Мэй нет детей, — ответил Пэй Чэнь. — Можете говорить мне обо всём напрямую.

Цзян Цинъянь издал удивлённый звук, на миг замолчал и поднялся на ноги. Пэй Чэнь поднялся следом:

— Что-то не так?

— Налью тебе воды, — сказал Цзян Цинъянь.

Лицо его было чуть бледным, выдавая усталость. Разве мог Пэй Чэнь позволить ему суетиться — он сам взял со стола стакан и направился к кулеру, налив полпорции воды.

Цзян Цинъянь рассеянно потирал пальцами стенки стакана, выждал пару секунд и заговорил:

— Старец Сюй упал в обморок из-за миокардита, но я хотел бы поговорить вовсе не об этом.

Он положил медицинское заключение перед Пэй Чэнем:

— Я только что поднял результаты его диспансеризации и выяснил, что ещё в начале года у него диагностировали рак печени.

Пэй Чэнь резко вскинул голову.

В кабинете воцарилась долгая тишина. Одно предплечье Пэй Чэня покоилось на краю стола, а лежавшая на крышке рука сама собой медленно сжалась в кулак.

Проведя вместе то долгий, то короткий отрезок времени, Цзян Цинъянь не считал, что слишком хорошо знает Пэй Чэня, но он успел заметить: этот человек внутри обладает невероятно твёрдым стержнем. Такой не станет выставлять боль напоказ, как бы сильно ни страдало сердце. И сейчас он просто молча сидел напротив — пожалуй, это было проявлением абсолютной, предельной выдержки.

Цзян Цинъянь ничего не говорил, молча глядя на него. Он чувствовал, что его слова звучат жестоко, но промолчать было нельзя.

— Директор Чэнь сказал, что не знает, как преподнести это, поэтому попросил меня. Я боялся, что его близкие не вынесут удара, поэтому решил сперва предупредить тебя, — голос Цзян Цинъяня звучал приятно, но из-за того, что он всё еще не пил воду или просто устал после операции, в нём прорезалась лёгкая хрипотца. — Это уже терминальная стадия, хороших вариантов лечения на данный момент нет.

Пэй Чэнь по-прежнему смотрел в пол, но спустя мгновение на его предплечье легла чужая рука — кожа очень белая, пальцы длинные, а пожатие вышло почти невесомым, словно едва заметное прикосновение.

Пэй Чэнь едва заметно вздохнул и, подняв глаза, уже не выдавал никаких эмоций:

— Ты ничего не ел днём. Чего бы тебе хотелось? Я закажу.

— Проехали, возиться лень, — рука Цзян Цинъяня всё ещё лежала на его предплечье, касаясь плотных мышц под рукавом. — В шкафу есть лапша быстрого приготовления и сосиски, ты ведь тоже не обедал, я заварю две пачки.

— Я сам, — произнёс Пэй Чэнь, но с места не сдвинулся, и только когда Цзян Цинъянь кивнул и убрал руку, он наконец поднялся.

Хотя Цзян Цинъянь работал здесь совсем недолго, в его шкафчике скопилось немало снеков. Он был из тех людей, кто умеет баловать себя, и после того, как однажды пропустил обед, завёл привычку держать в кабинете запас еды.

Пэй Чэнь разорвал полиэтиленовую упаковку с лапшой, высыпал внутрь пакетики со специями и залил кипятком. Цзян Цинъянь тем временем уже застелил стол парой газет.

По кабинету поплыл густой аромат тушёной говядины. Пэй Чэнь снова сел за рабочий стол, на секунду замер и заглянул в глаза сидевшему напротив Цзян Цинъяню.

— Дядя Сюй и тётя Мэй за всю жизнь так и не завели детей, всю свою заботу отдавая сиротам из приюта, — Пэй Чэнь прикрыл ладонью крышку стаканчика с лапшой, ощущая тепло пара, и заговорил глухим голосом: — Раньше финансовое положение в Лоба было незавидным, уровень образования тоже хромал — многие рожали детей, а прокормить не могли и просто подбрасывали прямо к воротам приюта.

Подобное положение дел действительно оставалось больной мозолью многих отстающих городов: люди попросту не осознавали важности планирования семьи и здорового потомства, точно так же, как совершенно игнорировали ежегодные медицинские осмотры.

— В самые тяжёлые времена за одну ночь у ворот приюта могли оставить по четыре-пять младенцев, среди них было немало детей с инвалидностью. Но директор Сюй никогда не чурался их, повторяя, что раз свела судьба — значит, так тому и быть. И пусть правительственных субсидий едва хватало, он не отказался ни от одного ребёнка.

Послеполуденное солнце грело на славу, и косой луч света, пробившись сквозь окно, упал на руку Пэй Чэня. Взгляд Цзян Цинъяня снова невольно соскользнул на длинный шрам, а Пэй Чэнь тем временем продолжал:

— За столько лет через приют прошло много ребят. Пэй Додо — тоже из их числа, я забрал её к себе, когда ей исполнилось три года.

Это стало неожиданностью и в то же время казалось вполне закономерным. В курортной зоне они уже успели наполовину обсудить эту тему, и Цзян Цинъянь обо всём догадывался, но всё же испытал удивление, пристально вглядываясь в Пэй Чэня. Быть холостяком с высоким достатком и решиться взять под опеку ребёнка — на такое способны немногие, тут требовалось не просто мужество, а подлинная сила характера.

— Неудивительно, что Дуодуо так привязана к старцу Сюй, — уголки губ Цзян Цинъяня тронула мягкая улыбка. — Вы оба невероятные люди.

Работникам больниц неизбежно доводилось сталкиваться с детскими домами. Цзян Цинъянь в студенческие годы тоже волонтёрил в приютах и прекрасно знал, какой жизнью живут брошенные дети. Отдавая себя этой профессии без всяких надежд на отдачу, Сюй Ан без сомнений заслуживал звания благородного человека.

http://bllate.org/book/31317/3818447