Готовый перевод The Beautiful, Strong, Tragic Cannon Fodder Quits / Красивый, сильный, отвергнутый: пушечное мясо выходит из игры: Глава 11

Система поинтересовалась: Если Цзин Янь явится сюда, ведомый тайной методикой, что собирается делать хозяин?

Чи Янь ответил: Я использую Священное Зелье сегодня вечером, и что с того, даже если он явится?

Главе секты Тяньхэн для прорыва через горлышко требовалась сила целиком всего Священного Зелья.

Даже если Священное Зелье созрело раньше времени во многом благодаря усилиям Цзин Яня, причинно-следственные связи здесь были слишком запутаны, и Чи Янь был готов уступить максимум половину.

А оставшуюся половину он пустит на исцеление Болезни холода своего Учителя.

Он оставит Священное Зелье для Цзин Яня, но ни при каких обстоятельствах не в обличье Юань Цинцзюэ.

И тем более отдать его должен был не Юань Цинцзюэ.

Чи Янь размышлял над тем, как бы выпроводить человека за дверь, чтобы с ним было проще отделаться.

В оставшееся время новоиспеченный глава Долины Царей Медицины и бывший глава долины принялись обсуждать принятые случаи пациентов.

Это походило на возвращение в прошлое, когда Долина Царей Медицины еще была никому не известна, а два юноши сидели, склонившись над медицинскими трактатами, и изучали их.

Казалось, будто никаких перемен и не было.

……

Поздний вечер.

Шаги шедшего рядом человека явно сбились с ритма.

Цюй Юэ снова попытался убедить его: Старший брат только что очнулся, его база культивации еще нестабильна. У Се Синхэ к тому же уровень культивации Преподобного Меча, что, если духовная сила даст обратный отход и причинит старшему брату вред?

Раз уж это старый недуг, он не угрожает жизни. Когда он ступит в Сферу Бессмертных, то сможет сам использовать силу небесных молний, чтобы изгнать яд холода.

Чи Янь мысленно покачал головой.

Не будь у Се Синхэ навроде беспокойства о Болезни холода, с его намерением меча он бы уже давно прорвался в Сферу Бессмертных. Ради этого Секта Юньшань перепробовала и упомянутые Цюй Юэ небесные молнии, и самые разные тайные методики, но все безрезультатно.

Болезнь холода Се Синхэ была странной: она не досталась ему от рождения, и о каких-либо происшествиях тоже слышно не было.

С точки зрения Чи Яня, это походило на заложенное в сюжете Три Тысячи Путей Дао неизбежное событие, к которому зачем-то подводили такую предысторию.

Именно поэтому, помимо считанных золотых пальцев, приготовленных Небесным Путем для главного героя, исцелить его могла лишь духовная кость из изначального сюжета.

Чи Янь не мог объяснить всего этого, а лишь произнес: Разве у тебя не я? С помощью огненной духовной силы младшего брата, помогающей мне, о чем мне еще беспокоиться?

Как хорошо, что ты есть.

Хаотичные шаги то вперед, то назад внезапно затихли.

Цюй Юэ поднял голову и встретился взглядом с наполненными улыбкой глазами — одновременно незнакомыми и знакомыми.

Незнакомыми оттого, что они виделись слишком давно.

А знакомыми потому, что те расплывчатые образы, которые он так упорно пытался воскресить в памяти все минувшие дни, казалось, постепенно накладывались на живого человека перед ним, складываясь в четкие воспоминания.

Старший брат во всем стремился к совершенству, и в этот раз, боюсь, будет так же.

Было бы скверно, если это создаст лишнюю нагрузку на его тело.

Цюй Юэ изначально испытывал сомнения, но, столкнувшись с этим взглядом, полным доверия и упования, он почувствовал, что больше не может произнести ни единого возражения.

Фиолетовые глаза пристально смотрели в ответ. Наконец, словно приняв какое-то решение, Цюй Юэ серьезно произнес: Пока я здесь, я никому не позволю снова навредить старшему брату.

Чи Янь сказал: Хорошо, Сяо Юэ действительно очень надежен.

Приготовив лекарственные травы и дождавшись подходящего часа, они толкнули дверь и вошли во внутренний двор.

Се Синхэ сидел у свечи, держа в руках свиток.

Мягкий свет свечи озарял его брови и глаза, словно сошедшие с картины, а теплые оранжевые блики создавали уютную атмосферу.

Он ни капли не походил на больного человека.

Хотя как раз сейчас у него в полную силу бушевала Болезнь холода, сидевший у свечи культиватор излучал скрытую остроту и невозмутимое спокойствие, и в нем невозможно было уловить ни малейшего намека на слабость.

Брови Чи Яня слегка дрогнули: в памяти промелькнула картина бледной и хрупкой беспомощности, когда он в прошлые дни мазал его Травой Пламени. Эта скрытая уязвимость и человек с едва заметными признаками недуга перед ним казались двумя совершенно разными людьми.

Неужели в тот день он притворялся?

Сердце забилось чаще. Не успевая уловить ускользающую мысль, Чи Янь отчетливо чувствовал, что что-то вышло из-под его контроля.

Цюй Юэ с помощью духовной силы заставил парить ночные жемчужины, закрепив их по четырем углам комнаты: Впервые вижу человека, который настолько беспечно относится к тяжелой болезни.

В комнате сразу стало светло.

Взглянув вновь на человека со свитком, Чи Янь заметил, что его лицо отчетливо бледнее, чем днем.

Все сомнения в душе Чи Яня полностью развеялись.

Изведя себя подозрениями, совсем на себя не похожий, Чи Янь вновь обрел твердую решимость довести лечение до конца и, махнув рукой на всё, больше не глядя на выражение лица Се Синхэ, принялся за тщательное измельчение лекарств.

Благодаря тому, что духовную силу направлял Цюй Юэ, а целебное действие внедрялось в сухожилия и кости посредством духовной энергии, даже не потребовалось расстегивать одежды, что было весьма удобно.

Се Синхэ произнес: Благодарю главу долины и бессмертного.

Чи Янь задействовал духовную силу для управления процессом, а Цюй Юэ позади него пустил в ход огненную духовную силу, активируя свойства Травы Пламени.

Как ни странно, духовная сила внутри Се Синхэ не оказывала Чи Яню никакого сопротивления, однако при столкновении с энергией Цюй Юэ она резко начала отторгать ее.

Чи Янь быстро приказал: Сбавь мощь!

Мощный поток духовной силы целенаправленно сдерживался, но инстинктивную защиту тела оказалось трудно обуздать.

В конце концов Чи Яню пришлось вмешаться собственной духовной силой, выступая посредником, чтобы лечение могло продолжиться.

Цюй Юэ тяжело нахмурился.

При таком раскладе каждая порция переносимой им лекарственной энергии требовала от старшего брата повторного очищения собственной силой. Не смея отвлекаться, он до предела тщательно отфильтровывал лекарство и лишь после этого отсылал чистейшую целебную мощь дальше.

Он украдкой поднял взгляд: брови старшего брата были сдвинуты, а метод очищения духовной силы оставался точно таким же, как прежде, — он напрочь забыл, что его собственная база культивации ныне упала и он больше не находится в Сфере Бессмертных.

Если так пойдет и дальше, старший брат очень скоро исчерпает всю свою духовную силу и падет от истощения!

А что, если у Се Синхэ снова возникнут проблемы с контролем энергии, и в момент истощения сил старшего брата она начнет втягивать его первородную духовную силу в обратную сторону? Что тогда делать?

Цюй Юэ резко выпрямился, доведя циркуляцию духовной силы до предела, и одновременно сильно нахмурился.

Обе запасные порции Травы Пламени уже были пущены в ход, но Се Синхэ походил на неиссякаемый источник, продолжая непрерывно поглощать духовную силу.

Цюй Юэ охватил ужас: разве это уровень духовной силы, доступный Почтенному? Те небожители, что вознеслись, будучи сраженными им в Божественном Царстве, по сравнению с Се Синхэ, пожалуй, не стоили и упоминания.

Чи Янь не заметил странностей в поведении Цюй Юэ, полностью сосредоточившись на соскабливании Болезни холода. Он капля за каплей распределял духовную силу, чтобы счистить с костного мозга ледяно-синюю, въевшуюся до самых костей стужу.

С самого начала и до конца Се Синхэ не произнес ни звука и даже не пожаловался на боль.

Чи Янь не смел смотреть на него, опасаясь отвлечься, однако после той зачистки, которая по всем прогнозам должна была причинить острую боль, не раздалось ни единого приглушенного стона — напротив, это заставило его сердце напрячься еще сильнее.

Когда он по ниточкам вытянул сияющие голубые ледяные прожилки и при циркуляции духовной силы больше не ощущал никакого холода, его спина уже промокла от пота.

Оставался последний шаг — использовать духовную силу как клинок, чтобы целиком вырезать первопричину.

Эта боль уступала разве что вырыванию сердца, и Чи Янь очень переживал, сможет ли Се Синхэ ее вынести.

Подумав об этом, он невольно украдкой бросил взгляд на выражение лица Се Синхэ, но прежде чем успел поднять глаза, резкое движение сбоку заставило его сердце испуганно замереть: видя, что Цюй Юэ вот-вот упадет, Чи Янь поспешно протянул руку.

Се Синхэ опередил его, взмахнув потоком духовной силы: Кажется, у бессмертного истощились духовные силы.

Цюй Юэ, чье лицо выражало усталость, под воздействием этой духовной силы завалился набок на кушетку. Не дожидаясь, пока Чи Янь остановит его, Се Синхэ легко сложил пальцы в заклинание.

Черты лица Цюй Юэ разгладились, дыхание стало ровнее.

Темные глаза Се Синхэ равнодушно скользнули по Цюй Юэ: Духовные силы истощены, после суток отдыха и восполнения он, возможно, даже прорвет горлышко.

Чи Янь посмотрел на Цюй Юэ: из-за того, что тот в последние годы отчаянно и без передышки тренировался в погоне за уровнем культивации, его фундамент оказался несколько расшатан, но после такого полного опустошения это пойдет ему только на пользу.

На сердце у Чи Яня отлегло, и он перевел взгляд на Се Синхэ: Насколько я помню, лишь превосходящий кого-то по уровню может с легкостью определять чужие узкие места в культивации...

Се Синхэ не собирался отвечать: Разве не остался последний шаг? Прошу главу долины.

Чи Янь почувствовал, как его запястье обхватила пара прохладных рук, и чистейшая духовная сила непрерывным потоком хлынула из точки соприкосновения, мгновенно взбодрив опустошенное тело.

Чи Янь хотел было отказаться: Ты...

Быстрее него было лишь движение руки Се Синхэ, перехватившего его запястье.

Се Синхэ произнес: С восполнением от лекарственной силы главы долины у меня нет потерь. А вот если глава долины не поспешит начать, то неизвестно, сколько еще удастся терпеть.

Чи Янь вздрогнул, заметив, что рука, сжимающая его запястье, на самом деле мелко-мелко дрожит.

Вглядевшись в Се Синхэ, он увидел в глубине черных глаз нескрываемую боль и бледность, а его губы полностью лишились краски — все было вовсе не так безоблачно, как он воображал.

В конце концов, это же соскабливание яда с костей, как тут не испытывать боли?

Чи Янь быстро пустил в ход духовную силу, вновь погружая ее внутрь Се Синхэ.

Корень зла был всего один, но за годы роста он превратился подобие второго сердца; малейший остаток или недостаточно аккуратный, неточный разрез сулили величайшую скрытую угрозу.

Боль же превосходила все, что способен вынести обычный человек.

Удостоверившись в нужной точке, Чи Янь только собрался опустить духовный клинок, как неожиданно Се Синхэ завел праздную беседу.

Голос ослабшего Преподобного Меча звучал тихо и неторопливо: Говорят, что удаление корня зла сродни вырыванию сердца. Вырывание сердца, как и срезание костей — это насильственное изъятие части собственного тела, стерпеть такое поистине трудно.

Вытерпеть вырывание сердца еще кое-как можно, но каково же должно быть при срезании костей? Что скажешь, Сяо Янь?

Чи Янь ответил: Достаточно твердая воля позволяет вытерпеть любую боль. В процессе лечения все же лучше сосредоточиться.

Не поднимая головы, Чи Янь стремительно совершил последний разрез, обернув корень зла духовной силой и вытянув его наружу.

Завершив все это, он словно с плеч долой сбросил тяжеленный камень и шумно выдохнул, чувствуя себя так, будто его окатило холодным потом.

Лишь спустя мгновение до него запоздало дошло до сознания знакомое обращение, услышанное только что.

Мучимый угрызениями совести и чувством вины, он ощутил, как все те странности, которые он намеренно игнорировал, единым потоком хлынули наружу.

Начиная с появления Сяо Люй и заканчивая неожиданной фамильярностью Учителя после его появления, полнейшим отсутствием защиты против его духовной силы и временами пытливыми взглядами — не говоря уже о необъяснимых совпадениях с Телом Пустотного Духа, где одно сменяло другое.

А главное — в глубине души он отчаянно желал стать тем Чи Янем, который и не помышлял о том, чтобы что-то скрывать от Се Синхэ.

Было лишь смятение, тревога и такая осторожность, что он не решался первым сорвать покровы, да и сам не ведал, сколь долго продлится эта встреча.

Приняв самый послушный вид, Чи Янь произнес: Учитель...

Стоило ему так повиниться, как Се Синхэ неизменно оказывался не в силах проявить к нему излишнюю строгость.

Можно сказать, он молча признал это прощупывание почвы.

Ощущение было такое, будто в груди безо всякой причины завис огромный валун, так что не удавалось даже ощутить усталость от истощения духовных сил — остались лишь влажные от пота ладони и невыразимое чувство неловкости и вины.

Чи Янь ждал кары от Се Синхэ, но внезапно почувствовал, как чья-то мощная сила развернула его корпус лицом к себе.

В этот самый миг в глубинах глаз Се Синхэ он разглядел множество прежде невиданных эмоций, но среди них совершенно не было ни единого упрека от Учителя.

http://bllate.org/book/31292/3814879