Готовый перевод I Simulate Management in the Great Zhou / Симулятор ленивого чиновника: Как построить империю и не перетрудиться: Глава 11

Фань Юунин раз за разом называл Фань Юя Двенадцатым господином. Хотя это вроде бы звучало как похвала, от неё у окружающих начинала кружиться голова.

Прошло всего несколько месяцев, и эта троица наконец перешла из начальной школы для малышей в младшую школу.

Учитель знал, что Фань Юучэн и Фань Юйчжи не горят желанием сдавать имперские экзамены, а потому и требований к ним предъявлял немного — лишь бы благополучно завершили базовое обучение.

Фань Юунин же явно собирался делать карьеру в кэцзюй. Он был таким же смышленым, да к тому же почти на год старше Фань Юя, однако шёл ноздря в ноздрю с остальными двумя. Учитель уже давным-давно не мог смотреть на это вопиющее легкомыслие юного господина и испытывал досадное разочарование.

И вот только что Фань Юунин принялся нахваливать Фань Юя и говорить, как ему стыдно, что тут же вывело учителя из себя — у того был редкий вспыльчивый нрав. Фань Юунин был немедленно утащен за дверь, где его отчитывали на все лады, и лишь после этого позволили вернуться.

Все три тура уездного экзамена требовали сдачи работ в тот же день. Свечей не выдавали, поэтому экзаменуемым приходилось писать вплоть до наступления сумерек.

Во второй половине дня, после того как учитель по обыкновению прочёл лекцию по законам, Фань Юй решил отправиться к воротам уездного экзаменационного зала, чтобы подождать Чжу Хэ и заодно посмотреть на церемонию вывешивания списков.

Экзаменационные навесы уездного экзамена располагались фасадом на юг, а в северной части двора находились Врата дракона, символизирующие прекрасное пожелание: рыба перепрыгивает через Врата дракона.

Сдав работы, участники не могли покинуть экзаменационную площадку по своему усмотрению — их выпускали партиями через Врата дракона, что называлось отпускать ряды.

Когда подошла очередь первой партии, Чжу Хэ шёл в самом её начале.

На лице юноши играла улыбка человека, уверенного в своей победе, что составляло разительный контраст с унылыми физиономиями шёлших поодаль унылых книжников средних лет.

Заметив Фань Юя, Чжу Хэ протиснулся сквозь толпу и подошел к нему со словами:

— Агуй ведь еще не знает, что именно спрашивали на основном экзамене?

Фань Юй покачал головой. Он лишь сегодня закончил изучать Лунь Юй, а из Четверокнижия одолел только одну книгу, так что ему было еще рано думать о конкретных заданиях кэцзюй, и он, естественно, ничего не знал.

— Экзаменационный билет основного тура насчитывает больше десятка листов. На нем требуется написать два сочинения на темы из Четверокнижия, а также одно экзаменационное стихотворение в пять иероглифов на шесть рифм. Когда ты закончишь Четверокнизие, тебе еще придется долго тренироваться в написании статей и стихов, и только тогда можно будет идти на экзамен.

Только теперь Фань Юй понял, чем занимался Чжу Хэ во время утренних занятий, когда сидел тихо и даже не выводил крупные иероглифы.

Глядя на выражение лица Чжу Хэ, Фань Юй догадался, что друг должен был сдать экзамен весьма успешно, однако он никак не ожидал, что тот и впрямь займет первое место, обойдя бесчисленных кандидатов, которые грызли гранит науки на несколько лет дольше него.

До звания аньшоу, о котором целыми днями твердил Фань Юунин, оставалось всего два испытания.

При оглашении результатов основного тура имена экзаменуемых не указывались — значились лишь порядковые номера мест в зале. Настоящие имена успешно прошедших кандидатов публиковались только после завершения всех трех туров.

По этой причине о результатах Чжу Хэ знала лишь вся честная компания из семейной школы Фань, и все они принялись наперебой поздравлять его.

Содержание первого переэкзаменовационного тура ничем не отличалось от основного, а во втором требовалось написать одно сочинение на темы из Четверокнижия, одну судебную оду и одно экзаменационное стихотворение в пять иероглифов на восемь рифм.

Поскольку Фань Юй ранее дал Чжу Хэ обещание, он и на два последующих тура исправно вставал по утрам и следовал за ним к воротам площадки, а во время выпуска рядов ожидал его у Врат дракона.

Именно поэтому Фань Юй впервые воочию осознал всю жестокость имперских экзаменов.

До этого момента кэцзюй казался Фань Юю просто очередным экзаменом. Если говорить о каком-то конкретном образе, он почти ничем не отличался от ежемесячных проверочных срезов знаний, которыми завершались учебные занятия.

В конце концов, всё это были лишь экзамены.

Лишь следуя по пятам за Чжу Хэ и от и до прочувствовав весь уездный экзамен, Фань Юй понял, насколько серьезным и сложным было это испытание.

Уездный экзамен являлся лишь первой частью детских экзаменов, которые, в свою очередь, открывали врата кэцзюй, а основной тур представлял собой всего лишь первую из трех ступеней уездного испытания.

И тем не менее, толпы людей, бурлившие у стен экзаменационного зала во время основного тура, к моменту первой переэкзадачи испарились почти наполовину.

К началу второй переэкзадачи зона ожидания, которая в дни основного тура была битком набита кандидатами, опустела больше чем наполовину.

Радуясь выдающимся успехам друга, Фань Юй в то же время то здесь, то там замечал седовласых соискателей сгорбленных, с плетеными корзинами в руках, которые едва переступали порог Врат дракона, как тут же горько разрывались рыданиями.

Наконец отгремел последний тур, и результаты были объявлены по именам.

Точно так же, как уже полгода твердил Фань Юунин, Чжу Хэ завоевал звание аньшоу уездного экзамена.

Разумеется, стоило Фань Юунину увидеть итоги уездного экзамена, как его заунывная пластинка сменилась на новую: Чжу Хэ непременно возьмет Сяо саньюань.

Те кандидаты, которые на уездном экзамене показали высокие результаты в основном туре, во время первой переэкзадачи удостаивались чести занять лучшие места в зале. Десять же лучших среди успешно сдавших уездный экзамен получили право на те же привилегии и на префектурном экзамене.

Среди этой десятки юному Чжу Хэ было всего десять лет, в то время как остальным кандидатам исполнилось по меньшей мере столько, чтобы справить обряд совершеннолетия, а самые старшие и вовсе пришли посмотреть на оглашение списков, держа за руку внуков.

Узнав о своих успехах, Чжу Хэ лишь лучился радостью, в то время как занявший десятое место мужчина средних лет заливался слезами, прижимая к груди внука, который тоже оглашал округу истошным ревом.

Фань Юй одновременно поздравлял Чжу Хэ и в душе поражался суровости имперских экзаменов.

Прежде он, хоть и не произносил этого вслух, втайне полагал, что обладая таким мощным подспорьем, как Система, он просто обязан сдать экзамены на высшие ученые степени.

Теперь же, воочию увидев, как редеют ряды кандидатов от тура к туру, и слушая детский плач, Фань Юй наконец понял: даже имея Систему, ему не следовало относиться к кэцзюй с пренебрежением.

У него имелась на помощь Система, но ведь были и другие соискатели, которые отдали десятки лет усердному труду над книгами ради того, чтобы выбить себе хоть какое-то положение.

Система симуляции управления была большим подспорьем, но всего лишь подспорьем. Она помогала повысить эффективность обучения, но не могла в один миг сравнять пропасть, высеченную десятками лет человеческой жизни.

Фань Юй подумал: если бы он поддался своим прежним мыслям и, воодушевленный успехами Чжу Хэ, вздумал сразу после освоения Четверокнижия отправиться на уездный экзамен, то, не говоря уж об аньшоу, он, пожалуй, завалил бы даже основной тур.

Чжу Хэ был старше его всего на два года, но учился на несколько лет дольше. Еще до поступления в семейную школу этот парень уже умел кое-как наизусть декламировать Четверокнижие.

Шагая следом за сияющим Чжу Хэ, Фань Юй вернулся в семейную школу.

У ворот двора школы учитель, наставник, а также глава рода и старейшины — узнав благую весть от кого-то из сородичей, примчавшегося с опережением, — уже давным-давно собрались вместе в ожидании возвращения Чжу Хэ.

В клане Фань хватало обладателей степени сюцай, но аньшоу не появлялось уже много лет.

И хотя Чжу Хэ приходился им лишь родственником по браку, он все же вышел из стен их семейной школы.

Поэтому Чжу Хэ встретили громогласными поздравлениями, среди которых то и дело раздавались зычные возгласы главы рода: Наградить! Обязательно наградить!

Наблюдая за этой шумной сценой, Фань Юй тихонько обошел толпу стороной и вернулся в комнату — продолжать учебу.

По сравнению с Лунь Юем,объём Сяосюэ был гораздо меньше.

Не успели еще огласить результаты уездного экзамена Чжу Хэ, как Фань Юй уже закончил изучение Сяосюэ и перешел к чтению книги Чжун Юн.

Когда Чжу Хэ наконец вырвался из плотного кольца старейшин и вернулся в класс, он застал Фань Юя за усердным чтением книги.

— Не желаешь ли, Агуй, попытать силы на вопросах с уездного экзамена? — обратился к нему юноша, заметив, как далеко продвинулся в учебе товарищ.

Фань Юй как раз включил режим управления, и слова Чжу Хэ прервали его занятия. Он поднял голову и посмотрел на друга, а в его глазах читалось недоумение:

— Но я ведь начал изучать Четверокнижие всего месяц с небольшим назад.

— Ничего страшного, попробуй решить лишь то, что уже успел пройти. Я отлично помню все темы по Четверокнижию с этого экзамена.

Учитель к тому моменту тоже отделался от толпы у входа. Он как раз перешагнул порог класса, когда услышал их разговор, и, поглаживая бороду с всё еще не сошедшей с лица улыбкой, поддержал Чжу Хэ:

— Двенадцатому господину стоит попробовать. Если согласишься, сможешь получить уроки мастерства прямо из рук недавнего уездного аньшоу, который растолкует тебе, как правильно раскрывать тему сочинения.

Фань Юй вовсе не боялся, что не сможет ничего написать. Услышав предложение Чжу Хэ проверить его лишь по уже пройденному материалу, он кивнул в знак согласия.

К тому же он как раз сожалел о том, что хотя и смоделировал весь процесс, но пока не смог воочию заглянуть за Врата дракона.

Конечно, самому ему ступить за Врата дракона посчастливится лишь тогда, когда он придет сдавать уездный экзамен лично, но получить такой опыт на настоящих заданиях уездного экзамена прямо сейчас было неплохой идеей.

Тогда Чжу Хэ взял бумагу и размашисто вывел три экзаменационных вопроса, затрагивавших Сяосюэ и Лунь Юй. Один из них он протянул Фань Юю, велев приступать к ответу, а сам взял другую сточку бумаги и, поставив её вертикально, принялся по памяти записывать собственный чистовик.

Если бы он обладал талантом и красотой духа князя Чжоу, но при этом был надменен и скуп...

Вопрос был взят из главы Тайбо книги Лунь Юй. Приводилась лишь первая половина фразы, а за ней следовало еще: остального и смотреть не стоит. Всё это должно было служить предостережением человеку против гордыни и скупости.

Фань Юй только-только осознал всю суровость кэцзюй и собственное легкомыслие, о котором раньше даже не подозревал, как перед ним положили эту задачу.

Лунь Юй он заучил наизусть уже давным-давно, и толкования тоже держал в голове мертвой хваткой.

Но сейчас, глядя на вопрос и вспоминая комментарии, Фань Юй вдруг понял, что попросту зазубрил текст.

Хотя он вроде бы изучил Лунь Юй от корки до корки, он совсем не умел соотносить полученные знания с собственными недостатками. Применять вычитанное в статьях удавалось лишь во время экзаменационных проверок, а в реальной жизни поступать по изложенным в книге заветам он совершенно не умел.

Слепо копировать всё, что написано в книгах, конечно, не годилось, но перед тем как приступить к ответу, Фань Юй твердо решил: впредь он будет постоянно возвращаться к уже заученным текстам.

Это не только поможет освежить старые знания и почерпнуть новые, но и послужит поводом для самоанализа — почему бы и нет?

Писать крупным шрифтом во время экзамена не полагалось — все пользовались мелким кайшу.

И хотя в почерке Фань Юя пока еще не проступало собственного твердого характера, его мелкий кайшу уже был ровным и аккуратным, так что сданная им работа выглядела вполне приятно для глаз.

Ему требовалось тщательно обдумывать каждый шаг, поэтому он писал гораздо медленнее, чем Чжу Хэ, который просто переносил на бумагу готовый текст.

К тому моменту, как Чжу Хэ закончил записывать свое сочинение, Фань Юй едва успел сделать лишь первые несколько строк.

Прежние школьные проверки ограничивались вопросами на знание смыслов, и до самостоятельного написания развернутых текстов дело еще не доходило.

Поэтому Фань Юй впервые в жизни сочинял подобную работу.

Мало того, что он писал медленно, в строках проступала ничем не прикрытая детская наивность. Разумеется, в сравнении с выверенным и искусно сложенным трудом Чжу Хэ, прошедшего через множество тренировок, его текст безнадежно проигрывал.

Тем не менее, Фань Юй не пал духом — он прекрасно осознавал свой текущий уровень.

То, что он без предварительной подготовки смог успешно справиться с одним из вопросов уездного экзамена, уже само по себе вызывало у него радость.

Но хоть он и не унывал, Фань Юй отлично понимал: если он хочет завоевать звание аньшоу, подобно Чжу Хэ, ему предстоит учиться еще очень и очень долго, а уж постигать науку написания сочинений на темы из Четверокнижия придется и вовсе с самых азов.

Фань Юй бросил взгляд на два других задания, оставленных Чжу Хэ в стороне, и мысленно покачал головой — трех вопросов было явно недостаточно для полноценной тренировки.

— Не мог бы учитель начать объяснять мне, как правильно строить сочинение? — он перевел взгляд на преподавателя, который как раз изучал их работы.

Фань Юй был человеком практичным: раз задач не хватало, стоило начать с самых основ, а уже поднаторев в них, пробовать свои силы на официальных темах уездного экзамена.

Увидев, что толковый и преуспевающий ученик сам стремится к знаниям, учитель, разумеется, охотно кивнул.

http://bllate.org/book/31280/3813503