Готовый перевод My Life as a Priest / Жертва моего имени: Путь падшего жреца: Глава 13

Он ошеломленно смотрел на меня, не произнося ни слова.

Я не удержался от вздоха:

— Кайл, я знаю, что на самом деле ты думаешь совсем не так, как говоришь, иначе ты бы не пришел к нам, верно?

Подобно многим подросткам в переходном возрасте, он, пожалуй, не по-настоящему хотел совершить подобное, а лишь надеялся привлечь к себе внимание, чтобы кто-нибудь заметил его, остановил, помог, проявил близость.

— Дин… ты расскажешь дяде? — медленно произвел он.

Я поднял взгляд на Хайна, и тот нахмурился:

— Если ты немедленно откажешься от Черной магии, мы не станем говорить отцу.

Я немного успокоился: это был предел для Хайна. Он исповедовал светлые идеалы, и хотя не был настолько глуп, чтобы не уметь приспосабливаться к обстоятельствам, в глубине его души все равно существовали весы, взвешивающие добро и зло.

— Кайл, где ты научился Черной магии? — понизил я голос.

Кайл опустил глаза, погрузившись в раздумья. Я видел, как он борется сам с собой, и заговорил еще мягче:

— Скажи мне, хорошо?

Подумав добрую половину дня, он медленно достал из дорожного сундука книгу и протянул мне. На черном кожаном переплете отчетливо выделялся ряд серебряных тисненых букв: «Руководство по темной магии». Толстый фолиант насчитывал добрых три сантиметра в толщину, страницы его пожелтели от времени — неизвестно даже, к какому веку он принадлежал. Взглянув на имя автора, я испытал легкое потрясение: Хелис Бен…

— Где ты раздобыл эту книгу?

— Ее оставил мой отец… После смерти отца эти люди принялись делить наше имущество, а эта женщина целыми днями только и знала, что строить глазки окружающим! Почти все было расхищено, кроме того немногого, что я успел спрятать… Эту книгу я нашел в потайном отделении отцовского кабинета…

Его голос снова начал срываться. Я похлопал его по плечу и передал книгу Хайну:

— Оставь ее пока у себя.

Хайн взял книгу и сказал Кайле:

— Что бы ни случилось, не опускай руки, мы поможем тебе. Я пока побуду хранителем этой книги, но надеюсь, что ты больше не совершишь ошибок.

Под нашими с Хайном полными надежды взглядами Кайл твердо кивнул.

Независимо от того, правдивым ли оказалось происхождение магической книги, готовность Кайла расстаться с ней по крайней мере свидетельствовала о его решимости. Желая отвлечь Кайла, вырвать его из тени материнского предательства и жажды силы, в последующие дни мы с Хайном вместе проводили с ним время, развлекались и старались мягко его направлять. Хотя на культивацию оставалось меньше времени, я расценивал это как заслуженный отдых — в конце концов, такая жизнь была куда легче учебы.

Стоило прекратить практику Черной магии, как ногти Кайла начали постепенно возвращаться к своему обычному цвету, да и весь его облик заметно посветлел. Я обучил его нескольким базовым приемам рукопашного боя; ему очень понравилось, и он каждый день донимал меня просьбами потренироваться вместе, а после того, как Хайн с легкостью укладывал его на лопатки, его боевой дух разгорался лишь сильнее.

Я был уверен, что он больше никогда не прикоснется к Черной магии.

День выдался на редкость погожим, и я предложил отправиться на ипподром поскакать на лошадях. Хайн и Кайл охотно согласились — в конце концов, оба были живыми, подвижными подростками, и вскоре мы уже прибыли на ипподром Милу. Это конное заведение принадлежало виконту и находилось совсем недалеко от дома; мы с Хайном с малых лет носились здесь до упаду и прекрасно знали каждый уголок, а потому привычным путем повели Кайла наперегонки.

Выросший в такой семье, я научился держаться в седле очень рано, но, по воле судьбы оставшись невысоким, совладать с рослыми скакунами не мог и довольствовался лишь пони. Кайл был младше меня на пять месяцев и ниже на полголовы, так что ему тоже достался пони, что доставляло ему немало огорчений — особенно когда Хайн рассекал перед ним на своем любимце по кличке Дин.

Ипподром Милу был открыт для всех аристократов Серебряного Города: там имелись и специальные огороженные площадки для обучения верховой езде, и просторные травянистые поля для состязаний, а порой на его арене проводились и официальные скачки.

Вернувшись после галопа, у самого входа мы столкнулись с несколькими знакомыми лицами. Заводилой компании был тот самый подросток с волосами фиолетового цвета — особа весьма непростая. Он приходился внуком герцогу Демире, управляющему Серебряного Города, и смолоду отличался заносчивым и вздорным нравом, перед которым даже многие взрослые аристократы не решались держать себя с достоинством. Не родись он в герцогской семье, за такой характер его бы уже бесчисленное количество раз растоптали в пыль; впрочем, с другой стороны, родись он в простом семействе, возможно, и нрав его не стал бы столь скверным.

Семьдесят процентов детей аристократов в Серебряном Городе уже побывали его побежденными соперниками и в той или иной мере испили горечи его издевательств. Те, кому повезло больше — например, мы с Хайном, — удостаивались лишь презрительного игнорирования. Причиной тому была его надменность: он и вовсе не считал нужным обращать внимание на тех, кто обладал низким положением или слабыми способностями. Людей вроде меня, чье происхождение не блистало знатностью, он попросту не удостаивал задиристого внимания. И тем не менее назвать его шапочным знакомцем было не преувеличением: с раннего детства и до сегодняшнего дня мы с этим юношей пересекались добрый десяток раз, и хотя словом не перекинулись ни разу, его манеры успели стать нам до боли знакомы.

— Добрый день, молодой господин Лейла, — приветствовал я его, не сходя с конавли.

Лейла надменно кивнул, скользнул взглядом по Хайну и наконец остановился на Кайле. Чуть приподняв подбородок, он бросил:

— Это еще кто такой?

Слухи о том, что Кайл нашел приют в нашем доме, давно перестали быть новостью для Серебряного Города — ровно так же, как побег сбежавшей с любовником Екатерины перестал служить главной темой для городских сплетен. Теперь же, задавая подобный вопрос, Лейла явно преследовал единственную цель: унизить Кайла.

Хотя я прекрасно понимал его намерения, ответить все же пришлось:

— Это мой двоюродный брат Кайл Бёрд Миасан. Кайл, а это Лейла Роби Демира, внук герцога Демиры.

Я незаметно подмигнул Кайлу, и тот, мгновенно уловив намек, вежливо обратился к Лейле:

— Рад знакомству, молодой господин Лейла.

Лейла холодным взглядом окинул Кайла. В этот момент кто-то из его свиты подъехал ближе и шепнул ему что-то на ухо; на лице Лейлы заиграла презрительная улыбка, а взгляд, устремленный на Кайла, сделался откровенно насмешливым:

— Знаменитость Серебряного Города в последнее время… И впрямь хорош.

Кайл был не по годам развитым ребенком; услышав слова Лейлы, он помрачнел. Я кашлянул, а Хайн, натянув поводья, с мягкой улыбкой произвел Лейле:

— Для нас большая честь, что молодой господин Лейла пожаловал на ипподром. Эмон! — он поманил слугу, следовавшего позади.

Эмон тут же подбежал:

— Что прикажете, молодой господин Хайн?

— Проводи молодого господина Лейлу на третью площадку.

Получив приказание, Эмон с улыбкой повернулся к Лейле:

— Молодой господин Лейла, я сию же минуту провожу вас на третью площадку. Там просторнее, уверен, вам там понравится.

Лейла бросил на Хайна долгий взгляд, умолк и, развернув коня, последовал за Эмоном. Один из ехавших рядом с ним юнцов проводил Кайла злобным взглядом и процедил сквозь зубы:

— Всего лишь безродный бродячий пес, да и неизвестно еще, от того ли он отца, трус, способный прятаться за чужими спинами!

Я тут же велел слуге схватить коня Кайла под уздцы, и лишь когда эта самодовольная ватага скрылась из виду, сам спрыгнул на землю и подошел к нему.

— Тебе больно? — спросил я, задрав голову.

Он сжал зубы, и в его глазах вспыхнул свирепый огонек. Я вздохнул и протянул руку:

— Слезай.

Пальцы, судорожно вцепившиеся в поводья, побелели от напряжения, а когда он спрыгнул на землю, его ноги едва заметно качнулись.

Я легко хлопнул его по спине:

— Кайл, с этим человеком мы пока не можем тягаться, но это не значит, что мы боимся его. Просто сейчас неподходящее время — никто не пребывает на вершине вечно.

Он молча кивнул.

Я думал, что он уловил смысл моих слов. У меня и в мыслях не было подталкивать его к дурным помыслам, но я не учел всю хрупкость детской души: он уже не выдерживал груза накопившегося давления, и столкновение с компанией Лейлы стало переломным моментом в его судьбе.

Когда мы с Хайном вновь обнаружили вокруг него испускающие тьму черные потоки, скрывать это дальше было уже невозможно. В конце концов, наш отец некогда служил рыцарем и отлично знал, что означают подобные знамения.

Оставшись совершенно одиноким, Кайл на сей раз уже не мог рассчитывать на чью-либо защиту. Отец намеревался отправить его в храм для разбирательства, но я категорически воспротивился этому. Каждому была известна участь еретиков; приверженцы Черной магии никогда не верили в Бога Света, и я живо представлял, какому обращению он подвергнется в стране, где столь фанатично поклонялись Богу Света.

Я не мог позволить живому человеческому существу стать бессмысленной жертвой религиозной войны.

Кайла заточили в замок Надо — мрачную обитель, служившую тюрьмой для малолетних преступников. Но я сделал все, что было в моих силах: хотя он лишился свободы, жизнь его была спасена. Отправь мы его в храм, не прошло бы и нескольких дней, как его вознесли бы на костер.

— О чем ты думаешь?

Хайн присел рядом. Я закрыл книгу, провел ладонью по тисненому переплету и тихо произнес:

— Не существует абсолютного зла в магии, есть лишь относительное зло в руках тех, кто ею пользуется.

Он забрал у меня книгу, раскрыл на первой странице и вслух прочел:

— Если ты уже немолод, оглядываясь на прожитую жизнь и видя множество свершений, знай — Бог с тобой.

Он с улыбкой покачал головой:

— Богом для Хелиса был он сам.

Я потянулся всем телом:

— И что с того? Быть может, никаких богов в этом мире изначально и не существовало.

Достижения Хелиса Бена в магии не уступали трудам любого из основателей великих школ, но лишь потому, что созданная им магия не принималась миром, его не величали мастером. Имя его произносили со страхом лишь черные маги, и ни один простой человек не осмелился бы добавить к нему уважительное звание мастера.

И теперь этому руководству, в котором были запечатлены все его триумфы и душевные муки, предстояло обратиться в пепел.

— Пожалуй, нам стоит сберечь ее, — я посмотрел на огонь, пляшущий в чаше.

Хайн на мгновение замер, затем поднялся на ноги и вернул мне книгу:

— Тогда оставим ее.

Встретив его понимающий и полный доверия взгляд, я с улыбкой кивнул.

Разумеется, я не собирался изучать Черную магию и, возможно, никогда в жизни не воспользуюсь этим руководством… но кто знает, быть может, однажды оно окажет мне огромную услугу. Предсказать это не под силу никому.

Весна, лето, осень, зима — шаги времени неумолимо бегут вперед, и незаметно для себя я прошагал столь долгий путь по дороге жизни…

— Дин, время уже позднее, нам пора собираться! — раздался из гостиной голос моего соседа по комнате Грея.

Я отозвался, захлопнул дорожный сундук и поправил воротник.

В памяти еще отчетливо живет тот день, когда я впервые переступил порог академии: Хайн с чемоданом в руке шествовал по тенистой аллее, солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, ложась на дорожку узорчатыми пятнами света и тени, а легкий ветерок шевелил его золотистые пряди, и от его едва заметной улыбки захватывало дух. И вот в мгновение ока настал день моего собственного выпуска.

Быть может, в преддверии скорого расставания ректор Морсен казался менее ворчливым, чем обычно, и оттого вызывал странное, теплое чувство привязанности. Каждый из курсантов невольно замедлял шаги, словно желая впитать в себя каждый кустик, каждое деревце родного кампуса.

Лишь оказавшись здесь лично, по-настоящему понимаешь, сколь точно отражает парадное шествие выпускников царящее в их душах настроение. Мы обошли вокруг территории академии, и эти несколько десятков минут вместили в себя воспоминания обо всех радостях и горечах, о встречах и расставаниях за минувшие шесть лет.

На торжественной церемонии ректор Морсен лично вручил знаки отличия десяти лучшим выпускникам. Когда он закреплял эмблему на моей форме, я заглянул ему в глаза и заметил глубокие лучики морщинок в их уголках; в груди внезапно защемило от горьковатой нежности.

Каким бы ворчуном он ни казался в будни, он постарел, отдав всю свою юность этой академии.

— Лоэрт, ты гордость нашей академии, гордость Империи Красного Клена и гордость всего континента Пиа!

Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до моих плеч. Я чуть подался вперед и кивнул. Продолжая, он добавил:

— С этого дня перед тобой откроются бескрайние просторы, и все взоры будут устремлены на тебя. Не разочаруй нас.

— Слушаюсь, господин ректор.

Было заметно, как искренне он счастлив сегодня: Магическая академия подарила миру еще двух Жрецов Света, и это достижение станет одной из самых ярких страниц за всю его жизнь.

Сказав еще множество напутственных слов, он наконец перевел взгляд на Яли, и я облегченно выпрямился. В этот же миг кто-то из толпы внезапно зычно закричал:

— Старший товарищ Лоэрт! Лоэрт! Я люблю тебя!

Удивленно обернувшись на окрик, я увидел девушку-блондинку из числа курсанток, которая изо всех сил старалась перекричать остальных, в то время как стоявшие рядом с ней ученицы дружно подхватили:

— Мы любим тебя! Ты лучший!

Стоявший рядом Грей толкнул меня локтям в бок и с ухмылкой протянул:

— А народу-то собралось…

Я лишь со смешком покачал головой: по сравнению с тем, что творилось в день выпуска Хайна, этот масштаб казался сущим пустяком — тогда, по слухам, число гостей превысило показатели прошлых лет втрое, а признания в любви едва не снесли своды главного зала!

Церемония подошла к концу. Я погрузил багаж на повозку и замер у главных ворот академии, бросая прощальный взгляд на место, где провел последние шесть лет.

— Ну хватит, не так уж далеко едем, всегда сможешь вернуться, полезай в повозку!

Пока я предавался меланхолии, Хайн высунул голову из окна экипажа и бросил на меня искоса насмешливый взгляд. Я лишь пожал плечами и взобрался на сиденье.

Интересно, кто это сам едва ли не по часу предавался сантиментам, прежде чем соизволил покинуть эти стены в прошлые годы.

http://bllate.org/book/31240/3808763