Готовый перевод The Crying Ones Get Sweets / Слезы приносят сладость: Путь Бога Желаний: Глава 11

Фан Жуи изобразила угодливую улыбку, а Чи Чжоу, переменив прежнее пренебрежительное отношение к Нин Цинлин, выглядел виноватым.

— Прости.

Едва войдя, он отвесил поклон более чем на девяносто градусов.

Нин Цинлин решил, что в Чи Чжоу вселился злой дух, чуть отступил назад и настороженно посмотрел на него.

Былые обвинения Чи Чжоу до сих пор стояли у него перед глазами: Нин Цинлин не собирался затаивать обиду, но и отучился тешить себя напрасными надеждами.

Он ни за что не поверил бы, что Чи Чжоу извиняется искренне.

Скрестив руки на груди, Фан Жуи холодно наблюдала за происходящим, считая, что Чи Чжоу сам накликал на себя беду.

Чи Чжоу кольнуло то, как тот отпрянул назад:

— Я знаю, что раньше вечно тебе не верил, но отныне я стану надежным товарищем.

Главный герой в изначальном сюжетном треке, пусть и не отличался проницательностью, всегда верил Нин Юаньсиню, питал глубочайшие предрассудки к демонам и бессознательно упускал из виду чересчур молчаливых и рассудительных членов отряда, всё же обладал собственными достоинствами.

Например, он наконец научился критически смотреть на себя и смело взглянул в лицо собственному позорному прошлому.

— Я по-прежнему убежден, что раса демонов — сплошное отребье, но ты — исключение. Пока я жив, я буду защищать тебя.

С предельно серьезным видом пообещал он.

Нин Цинлин и раньше прикрывал его от атак, не раз выручал из смертельной опасности, но на этот раз, когда он в качестве «заложника» своими глазами отчетливо увидел, как тот, не щадя жизни, спасает их, потрясение оказалось слишком велико.

А реакция Нин Юаньсиня заставила его сердце заледенеть: тот почти открыто заявлял, что Нин Цинлин — подлец, готовый в любой момент вонзить нож в спину товарищу и спекулирующий на чужой благодарности.

— Да кто вас просит кого-то защищать?

Хмыкнул Ван Хоуго, озвучивая то сокровенное, что Нин Цинлин не мог высказать из-за рамок своего образа.

Ван Хоуго моментально показался ему куда более симпатичным.

Чи Чжоу остолбенел, а Фан Жуи сжала кулаки:

— Мы защитим Цинлин, я обязательно буду усердно культивировать и наращивать духовную силу.

— Мне не нужна ваша защита.

Нин Цинлин опустил взгляд, словно вспомнив что-то неприятное.

— Мне нужно лишь, чтобы вы верили мне.

Накручивая черную прядь на палец, тихо произнес он.

Токсин еще не до конца вывелся, лицо его казалось пепельно-бледным, а сам он был облачен в больничную пижаму, отчего создавалось впечатление, будто в следующее мгновение он обратится в пену и растает.

Весь его облик сочился хрупкостью.

— Что бы ни случилось, я буду верить тебе.

Чи Чжоу почувствовал себя так, будто его душат, в груди навалилось удушающее чувство, а сердце разрывалось от невыносимой жалости.

Он нес прямую ответственность за то, в каком состоянии находился сейчас Нин Цинлин.

— И я тоже.

Взгляд Фан Жуи был тверд. Только когда Нин Цинлин перестал первым следовать за ними по пятам, она поняла, что Нин Цинлин тоже нуждается в отдаче.

Оказалось, они задолжали ему столько внимания и заботы.

К счастью, сейчас еще не поздно всё исправить.

Фан Жуи строила наилучшие планы: пусть капиталист-командир приструнит Нин Юаньсиня, чтобы тот не был таким эгоистичным, и тогда они смогут помириться как ни в чем не бывало и, доверяя друг другу, вновь стать сплоченным Отрядом «Вечность».

Ван Хоуго ничего не сказал: слова не идут в сравнение с силой поступков, однако люди почему-то всегда охотнее замечают именно слова и верят им.

Разве их сближение с Нин Юаньсинем и игнорирование Нин Цинлин начались не из-за того, что Нин Юаньсинь умел красиво говорить? Любой вложенный им грош он умел расписать на целый рубль.

— Надеюсь, вы держите слово.

Голос Нин Цинлин доносился будто издалека — тихий и призрачный.

Царь Демонов наверняка скоро перейдет к действиям: узнав, что я не просто заурядный демон, а сын Царь Демонов, как вы отреагируете?

*

Благодаря стараниям лекаря токсин из тела Нин Цинлин был полностью изгнан.

Раны зажили, а благодаря усиленному питанию от друзей его лицо даже немного округлилось.

Однако подманенным спокойствием скрывалось бурление тайных течений.

В Академия Шэнлань поползли неприятные слухи.

В тот день на уроке, согласно пословице про трех людей, сотворивших тигра, кто-то из учеников поинтересовался у классного руководитель, был ли пойман тот Огненный Фламинго.

От классного руководитель пахло смесью табачного дыма и легкого парфюма, длинные завитые волосы послушно лежали на плечах; она рассеянно скользнула взглядом по говорившему ученику, и голос ее прозвучал глуховато и равнодушно:

— Не беспокойтесь, ее усмирили, она никому из вас не навредит.

Тот человек спросил вновь:

— Учитель, скажите, почему в тот день Огненный Фламинго потеряла контроль?

Классный руководитель покрутила меж пальцев сигарету, стряхнув пепел с изящной небрежностью, и изогнула брови:

— Если есть что сказать, говори прямо.

— В академии ходит слух, что Нин Цинлин спас нас не случайно, а состоял в сговоре с Огненным Фламинго: она захватывает нас, а он является с небес героем, чтобы таким образом успешно внести себя в человеческое общество — вы случайно не слышали об этом?

— Впервые слышу.

Будучи истинной виновницей происшествия, Огненный Фламинго, оказывается, обзавелась сообщником.

В глазах классного руководитель мелькнула скрытая усмешка, и она перевела взгляд на другого участника событий.

Нин Цинлин, которого публично оклеветали, вовсе не спешил оправдываться. Он стоял прямой как стрела, легкий вероломный ветерок шевелил его белые одежды, пуская по ним рябь, выражение лица оставалось безмятежным, а во взгляде читалась непоколебимая чистота человека, не совершавшего дурных поступков.

Тот ученик прикусил язык: сомнения в совести спасителя и так заставляли его чувствовать себя не в своей тарелке, а когда ему заплатили за то, чтобы он намеренно очернил Нин Цинлин при всех, вины за душой прибавилось еще сильнее. Теперь же, столкнувшись с бесстрашным и чистым обликом Нин Цинлин, он так и не смог продолжить грязную клевету.

Нин Юаньсинь со злобой и отвращением зыркнул на этого никчемного мусорщика, который, получив деньги, не довел дело до конца, и поднялся сам:

— Огненный Фламинго явно намного сильнее любого из нас, так почему же она схватила кого угодно, но не Нин Цинлин? Сваливать наши жизни целиком на него одного — не слишком ли подозрительно?

На его лице застыло выражение праведника, словно он изрекал абсолютную истину:

— Меня невольно терзают подозрения, что все наши злоключения и спасение силами Нин Цинлин были подстроены от начала и до конца!

— Хлоп-хлоп.

Классный руководитель захлопала в ладоши:

— Весьма разумно. По логике вещей, Огненный Фламинго должна была выбрать всех вас и прикончить единым махом, либо оставить только тебя, а половину товарищей отправить на тот свет, верно?

В ее тоне отчетливо слышится насмешка.

Ван Хоуго уже давно насквозь видел гнилую натуру Нин Юаньсиня:

— Если бы она не выбрала Цинлин случайно, мы бы все не выжили. Нин Юаньсинь, не перегибай палку.

Чи Чжоу тоже нахмурился:

— Нельзя разбрасываться словами. Где доказательства?

«Нин Цинлин» в мире сознания наблюдал за этой сценой со странным, затуманенным выражением лица. Давным-давно он сам находился на месте Нин Юаньсиня.

Только он молча сносил страдания, будучи оклеветанным, тогда как Нин Юаньсинь творил злодеяния одно за другим и пожинав плоды собственной кармы.

— Все доказательства того, как Нин Юаньсинь строил против тебя козни, лежат в том пространственном кольце. Разоблачить его при всех или отдать классному руководителю наедине — решай сам.

Лениво бросил Нин Цинлин «Нин Цинлин» в мире сознания.

«Нин Цинлин» всё же проявил мягкосердечие:

— Нин Юаньсинь уже понес наказание, может… ладно?

Он не пожелал выбрать ни то, ни другое, намереваясь просто молча проглотить незаслуженную грязь.

Нин Цинлин слегка удивился: стоило помнить, что время далеко не всегда смывает всю грязь и обнажает истину.

Однако, поразмыслив, он понял, что его собственный состоящий в резонансе двойник от начала и до конца жаждал вовсе не справедливости и торжества правды, а доверия и любви тех, кем дорожил.

— Потакание злодеям порой бьет рикошетом не только по тебе самому.

Сказал Нин Цинлин.

— Впрочем, я уважаю твой выбор.

Излишняя мягкотелость — дурное качество, мой милый состоящий в резонансе, так что расхлебывай последствия сам.

Там, куда двойник не мог заглянуть, Нин Цинлин скривил губы в многозначительной, ехидной улыбке.

*

Нин Юаньсинь бросил учебу.

Привыкнув купаться в лучах всеобщего обожания, он теперь не мог вынести того, что куда бы ни направился, за спиной раздавались пересуды и пальцы тыкали в его сторону — такого позора он стерпеть не сумел.

Перед уходом Нин Юаньсинь принес публичные извинения Нин Цинлин перед лицом всех одноклассников, заливаясь слезами еще до того, как успел что-либо сказать, изображая из себя жертву невероятной несправедливости. Он снова и снова повторял — прости, прости, — не поясняя, за что именно просит прощения, и, никого больше не слушая, гордо забрал документы.

Словно это сам Нин Цинлин выжил его из академии.

Не считая одноклассников, знавших подоплеку дела, часть ничего не ведавших студентов прониклась к «герою, спасшему целый класс», уже не столь восторженным отношением, зато к Нин Юаньсиню воспылала изрядной жалостью.

Чи Чжоу хранил молчание: он отличался решительным, но слепым нравом — когда верил Нин Юаньсиню, то безоговорочно принимал его сторону, не разбирая, где черное, а где белое; сказав же, что верит Нин Цинлин, он придерживался ровно той же линии.

Фан Жуи обладала прямолинейным умом: погоревав пару дней, она вновь целыми днями ходила веселая и беззаботная.

Ван Хоуго испытывал некоторое недоумение по поводу того, почему Нин Юаньсинь сбежал так легко, но в душе ликовал, считая, что язва академии наконец-то испарилась.

«Нин Цинлин» был невероятно рад, полагая, что его младший кузен наконец-то встал на путь исправления, и от всего сердца желал ему новой жизни в другом учебном заведении.

Нин Цинлин со стороны наблюдал за этим фарсом, ничего больше не говоря своему состоящему в резонансе альтер-эго: его страсть к учительской деятельности, свойственная людям с минутными увлечениями, постепенно угасала.

К тому же его вовсе не привлекала перспектива прожить чужую жизнь от корки до корки — пусть даже для Божество несколько десятков лет — это лишь мимолетный щелчок пальцев.

Прежде чем покинуть сцену, он надеялся сделать этот спектакль еще более зрелищным.

Чем громче буря, тем лучше.

*

Тяжелые свинцовые тучи медленно и незаметно сгущались над Академия Шэнлань, воздух сделался сырым и удушливым.

Нин Цинлин поднял голову к небу: некогда лазурный небосвод подернулся зловещей чернотой, а белые голуди, что обычно кружили в выси, бесследно пропали.

В Академия Шэнлань в последнее время творилось нечто неладное.

Вот уже несколько дней подряд ученики пропадали при загадочных обстоятельствах. По словам их друзей, они добровольно покидали ворота академии с сияющими лицами и тщательно прихорашиваясь, заявляя, будто идут на встречу с тем, кого страстно желали увидеть.

Наблюдая за защитным куполом академии, в котором уже проступали трещины, и ощущая, как демоническая аура в воздухе сгущается с каждой минутой, он сохранял на лице полнейшее равнодушие, а уголки его губ тронула легкая ухмылка.

Неспешной поступью он покинул пределы академии.

*

В глазах закутанной в маску фигуры мелькнуло изумление, которое тут же сменилось чудовищной, всепоглощающей ненавистью. Достанув какую-то бирку, незнакомец помахал ею перед носом Нин Цинлин и, с неприязнью в голосе, протянул руку:

— Карту.

Нин Цинлин в упор посмотрел на него — от этого взгляда у скрывавшего лицо человека выступил холодный пот, — после чего на его губах расцвела непринужденная улыбка:

— Похоже, отец преуспел.

Он достал из пространственного кольца тщательно береженный им свиток и протянул его собеседнику.

Эти слова четко обозначили его происхождение и заставили человека в маске с досады заскрежетать зубами.

— Почему этот свиток такой новый?

Настороженно поинтересовался тот в маске.

— Реликвия, которую академия бережет пуще глаза своего — разве она может выглядеть старой? Шкатулка, в которой ее хранят, пожалуй, стоит дороже, чем ты сам.

Нин Цинлин отвечал с предельной искренностью, а его чистый, невинный вид едва не довел человека в маске до кровавой рвоты.

http://bllate.org/book/31226/3807283