Готовый перевод Why Isn't My Wife Accompanying Me to Hell / Почему моя жена всё ещё не со мной в аду?: Глава 12

Он дрожа коснулся раны и мысленно прикинул: похоже, у него сломаны и ключица, и ребра.

Демон, поглотивший Святыню, и вправду стал донельзя силен.

Но даже несмотря на это, Салайвила одарил демона свирепой, вызывающей ухмылкой и безжалостно раскритиковал его только что сказанную бредятину:

— Что за чушь… Неужто та бусина ядовитая, раз твой мозг отравила до такой глупости?

— Чушь? Нет. — Демон самодовольно усмехнулся и, глядя на раненого Салайвилу, почувствовал себя еще более удовлетворенным. — Мне кажется, тот человек был абсолютно прав.

С этими словами он щелкнул пальцами, и из-под ног Салайвилы мгновенно взметнулись щупальца, сотканные из черных теней. Извиваясь и поводя во все стороны, они принялись настойчиво оплетать его, стремясь полностью сковать движения!

Салайвила испугался и, превозмогая острую боль в ране, попытался увернуться, но все же опоздал на мгновение.

Черные щупальца ухватили его за щиколотки и рывком потянули назад, а следом еще больше липких отростков обвилось вокруг его бедер и талии, завели руки за спину и накрепко связали.

— Бух! — щупальца с силой дернули Салайвилу за ноги, и он был вынужден опуститься на колени.

Он попытался вырваться, но щупальца от этого лишь сжались еще туже. Боль в левом плече была такой сильной, что в глазах темнело, из-за чего он даже не успел осознать, насколько соблазнительно выглядит сейчас со стороны.

Асмодей медленно приблизился, присел на корточки и принялся любоваться собственным творением.

Руины, кровь и раненый человек — эта знакомая картина напомнила Асмодею их первую встречу после долгой разлуки. Разница заключалась лишь в том, что тогда Салайвила был полужив от пыток Понтификата, а теперь…

Каждый шрам на его теле был вырезан его собственными руками.

Осознав это, Асмодей на мгновение испытал такое острое наслаждение, что у него онемела кожа на голове.

Он протянул руку и приподнял подбородок прекрасного узника:

— Салайвила, неужели я и впрямь, как сказал тот человек, слишком балую тебя?

— …Чего? — Рана Салайвилы все еще адски болела, и, услышав столь странную фразу, он внезапно почувствовал непреодолимое желание сорваться и покалечить собеседника.

Балует?

Едва не уморил его до полусмерти — это у него называется балует? Ему безумно хотелось вскрыть Асмодею череп и посмотреть, какая же каша там варится.

Но сейчас он не мог пошевелиться, а бушующую внутри злость некуда было выплеснуть, оставалось лишь свирепо зыркнуть на демона.

В ответ на этот ничуть не страшный взгляд демон лишь усмехнулся, словно увидев котенка, который скалит на него зубы.

— Салайвила, ты ведь давно уже мой раб, не так ли? А раб должен беспрекословно слушать своего хозяина, — произнес Асмодей, и в глубине его глаз зажегся неистовый огонь.

— Раб?

Салайвила слегка расширил глаза и тихо повторил это слово, символизирующее низость и подчиненное положение, наконец-то вспомнив, как зародилась их связь.

Он слегка удивился: почему демон, столкнувшись тогда со столь очевидным обманом и грубейшей ложью, теперь вдруг проявил такое упорство?

— Асмодей, я не твой раб.

Салайвила прямо посмотрел в кроваво-красные глаза демона и легкомысленно разрушил эту и без того хрупкую связь подчинения.

А затем кровожадно добавил:

— Мы — заклятые враги, наши отношения должны быть самыми непримиримыми на свете. Если ты действительно считаешь меня своей собственностью, то рано или поздно я убью тебя собственными руками!

Однако Асмодей словно ничего не услышал: стоило Салайвиле заговорить, как его взгляд мгновенно помрачнел, словно он собирался сожрать человека заживо! Тогда этот красивый малец принадлежал бы ему целиком и полностью, и уж точно не проявлял бы никакого упрямства или неповиновения.

Повинуясь воле хозяина, обвивавшие Салайвилу щупальца сжались еще сильнее, оставляя глубокие следы на его конечностях и талии.

Особенно толстое, но при этом удивительно мягкое щупальце на внутренней стороне бедра было донельзя скользким… Столь нежное стеснение заставило Салайвилу невольно ахнуть, и с его губ сорвался смущающий стон.

Наконец, после долгого молчания, Асмодей заговорил:

— Тот человек и правда не соврал: мне следовало давать тебе не конфеты, а кнут.

С этими словами щупальце, обвивавшее левое плечо, резко сжалось, и послышался хруст ломающейся кости. Салайвила едва не потерял сознание от боли, в глазах у него заплясали черные круги, но он изо всех сил закусил губу, не издав ни единого стона.

Однако эта боль заставила его кое о чем задуматься.

С самого детства он видел множество праздных и жестоких аристократов, а рабы служили главным символом их статуса и положения. Но сейчас было важно другое: все до единого рабы обладали смазливой внешностью исключительно ради того, чтобы…

Угождать похоти этих аристократов.

Подумав об этом, он наконец во всем разобрался и внезапно рассмеялся.

Он поднял голову и в багровых глазах демона разглядел жестокое, искаженное вместе с ненавистью чувство, которого, пожалуй, не осознавал даже сам демон —

И имя ему было вожделение.

— Асмодей, ты на словах так ненавидишь людей, а сам ничем не отличаешься от этих мерзких аристократов?

Салайвила презрительно фыркнул:

— Держу пари, сделав меня своим рабом, ты преследовал куда более изощренные цели, чем просто унижение и месть?

С этими словами он слабо перевел дыхание, подался вперед к самому уху демона и тихо усмехнулся:

— Признайся, вместо того чтобы просто убить меня, ты на самом деле хочешь заездить меня до смерти в постели, верно?

— !1 — Асмодей резко замер, словно пораженный молнией, вытаращил глаза и в упор уставился на улыбающегося серебряловолосого юношу.

Он не знал, сколько времени пробыл в таком оцепенении — возможно, несколько секунд, а может, и минут, но этой паузы Салайвиле хватило, чтобы улучить момент.

Раздался звук: «Плюх!»

Словно… клинок пронзил плоть, — запоздало подумал Асмодей.

Лишь после этого острая боль в животе наконец пробилась сквозь его заторможенное сознание. Он медленно опустил голову и увидел, что серебряный кинжал Салайвилы неизвестно когда оказался в его руке и насквозь пронзил ему живот!

Движение магии на мгновение застопорилось, и Салайвила тут же воспользовался этой брешью: с силой вырвался из хватки щупалец, вцепился в окровавленный кинжал и попытался вырезать серую бусину прямо из брюха демона.

Но не успел он и двинуться, как его запястье крепко перехватила чья-то рука, и железная хватки едва не сломала ему кости!

Лицо Салайвилы изменилось, он тут же попытался отдернуть руку и освободиться, но в ответ почувствовал непреклонное, неотвратимое сопротивление —

— Хлюсь! —

Асмодей собственרой рукой толкнул его ладонь, загоняя кинжал еще глубже в свое тело, так что рукоять целиком ушла в плоть!

А затем возле самого уха Салайвилы раздался низкий смех.

Сначала этот смех был сдавленным, но постепенно становился все более безумным и дерзким. Салайвила поднял голову и встретился взглядом с кроваво-красными глазами, переполненными одержимостью и безумием.

Безумец…

Он просто сумасшедший!

Салайвила невольно вздрогнул от этого ничем не прикрытого, обжигающего взгляда и попытался выдернуть руку из живота врага, но тот опередил его, направляя его пальцы к той самой серой бусине, что была проглочена ранее.

Он слегка замер.

Асмодей прижался к его щеке, и в его горячем дыхании чувствовался сладковатый привкус крови:

— Салайвила, твое предложение просто великолепно.

Он тихонько рассмеялся, и из уголка его рта снова хлынула кровь, однако безумие в глазах пылало лишь жарче:

— Жди моего возвращения.

С этими словами этот аватар, точно так же, как и предыдущий, полностью рассыпался на светящиеся точки.

Салайвила опустился на землю, чувствуя, как по жилам бешено гонит кровь все его тело. В руке он сжимал испачканную кровью круглую бусину, но кинжал, выкованный из его собственной души, исчез вместе с демоном.

Святыня была у него, однако на душе у Салайвилы скребли кошки — нарастало тяжелое предчувствие.

Зачем Асмодею понадобилось забирать этот кинжал?

Сколько бы он ни ломал голову, придумать ответ не получалось.

К сожалению, после перерождения Салайвила растерял слишком много воспоминаний о прошлой жизни.

Он не знал, что никакой связи между ним — «Святым Сыном» — и светлым Святым Богом Илига на самом деле не существовало; более того, он не ведал, что точно так же, как он сам умел пользоваться магией демона, демон точно так же мог использовать силу из первоисточника его собственной души.

Впрочем, осознать это ему доведеттся лишь в недалеком будущем, когда пробудившийся отпечаток демона целиком заточит его в нерушимые оковы, заставив горько пожалеть о содеянном.

Глава 11: Чума

Ночной хаос завершился грудой обломков на земле.

Небо на востоке постепенно окрашивалось в бледный цвет рассвета.

Салайвила сидел среди руин, неподвижно сжимая в руке окровавленную бусину, и пристально смотрел в сторону, куда ушел демон, превратившись в изящно высеченную статую.

Пусть он и позабыл многое из прошлой жизни, интуиция подсказывала: Асмодей забрал его кинжал явно не с добрыми намерениями.

Ради собственной безопасности ему следовало бы вернуться к Вратам Ада и все проверить, но сейчас…

Окинув взглядом приближающуюся Стражу в Золотых Доспехах — сплошь вооруженных освященными копьями воинов, — он понял, что так просто уйти ему теперь не удастся.

Стиснув зубы, он хрустнул суставами, вправляя смещенное от удара левое плечо, крепко сжал в ладони Святыню и поднялся на ноги, настороженно оглядывая окруживших его врагов.

Три отряда городской стражи, больше десятка дежуривших Верховных магов… Ого, да тут еще и несколько Святых рыцарей из Суда Преследующих Свет.

Салайвила насмешливо скривил губы: Святые рыцари обычно не покидали святую обитель Фанхивии — Священный Кафедральный Собор, — а раз их занесло в столь мерзкое место, нетрудно догадаться, зачем они здесь объявились.

http://bllate.org/book/31164/3798282