Готовый перевод The Unending Feast / Пир забвения: Тени в бамбуковой роще: Глава 4

Сяо Юйшань остановился перед Жэнь Цинчжоу, слегка опустил голову и приблизился к лицу мужчины: — Думаю, сейчас кто-то уже спешит обратно в резиденцию с докладом. У тебя не так много времени на раздумья.

Жэнь Цинчжоу не отступил ни на шаг и, делая вид, что сохраняет спокойствие, произнес: — Молодой господин Сяо теперь заходит с козырей попроще? Раз не смог переманить меня на свою сторону, решил посеять раздор?

Сяо Юйшань слегка сморщил нос и покачал головой: — Ошибаешься. Разве ты не горделив? Разве не упрям донельзя? Разве не обязан помогать тирану и хранить абсолютную верность?

На его лице появилась опасная улыбка: — Сейчас мне хочется лишь одного — посмотреть, как ты сойдешь со своего пьедестала и падешь в пыль.

Жэнь Цинчжоу по-прежнему улыбался: — Молодой господин Сяо разозлился? С чего бы это вдруг? — Тон был ровным, но в нем сквозила сплошная провокация.

Он чуть приподнял подбородок, и его кончик носа почти коснулся подбородка мужчины: — Неужели молодой господин Сяо боится просчитаться в моих расчетах? Боится проиграть мне хоть в чем-то?

Эти слова вывели Сяо Юйшаня из себя. На самом деле он не боялся — в глубине души он даже восхищался способностями Жэнь Цинчжоу. Но он ненавидел Шэнь Цинцзюэ и еще сильнее ненавидел то, что Жэнь Цинчжоу был так предан этому негодяю.

Вспылив от гнева, он внезапно поднял руку, впился пальцами в горло Жэнь Цинчжоу и сквозь зубы произнес: — А ведь у молодого господина Жэня поистине прекрасная шея: белая, нежная, точеная…

Ярость затуманила ему разум, и он бессознательно сжал пальцы: — такую красивую шею так и тянет сломать…

Жэнь Цинчжоу от сильного толчка отклонился назад, его нефритовая корона ударилась о ширму, а дыхание Сяо Юйшаня обжигало кожу на его шее: — Я хочу видеть, как твой несгибаемый стержень ломается дюйм за дюймом.

Жэнь Цинчжоу не владел боевыми искусствами и был совершенно беспомощен перед силой. Он мог лишь задохнуться под хваткой Сяо Юйшаня, его глаза покраснели, вымолвить он ничего не мог, но уголки его губ по-прежнему были приподняты, а во взгляде читалась насмешка палача, прямо смотревшего в глаза Сяо Юйшаню.

Хватка ослабла, мужчина отпустил руку. Жэнь Цинчжоу, покачнувшись, оперся о чайный столик и зашелся в кашле так, что уголки его глаз покраснели.

Сяо Юйшань с ледяным презрением во взгляде смотрел на жалкий вид Жэнь Цинчжоу, который прижимал руку к груди и, казалось, готов был выкашлять собственные легкие.

— Жэнь Цинчжоу, тебе лучше хорошенько все обдумать, — холодно произнес Сяо Юйшань. — Потратить время на болтовню со мной — у тебя оно есть?

Жэнь Цинчжоу кашлял так, что не мог говорить. Он поднял взгляд на разгневанного и сурового мужчину. На самом деле он еще не придумал никакого плана, но никак не мог позволить заметить, что сейчас у него не осталось ходов.

План по сеянию раздора был слишком притянут за уши, он не мог доказать свою невиновность — да никто бы и не смог доказать отсутствие предательства, переломить ситуацию могло лишь обнаружение подброшенных улик.

Сяо Юйшань поднял пузырек с лекарством и усмехнулся: — Молодой господин Жэнь, не хочешь попробовать? Говорят, оно дарует высшее наслаждение, позволяя ощутить себя парящим на вершине облаков.

Он улыбался хищно, опасно: — Полет, облака, рассеяние.

Когда Жэнь Цинчжоу вышел из Павильона Байсян, было уже около трех часов дня. Предупреждение Сяо Юйшаня висело над ним, словно подвешенная игла, а тот теперь, не прибегая к насильственным методам, сидел сложа руки и наблюдал, как игла медленно вонзается в плоть и кости Жэнь Цинчжоу.

В играх за власть нет благородных мужей, а в деле самосохранения — бессовестных уловок. В этот момент в сердце Жэнь Цинчжоу тихо и незаметно созревал коварный замысел.

Вернувшись в резиденцию, он застал в кабинете мужчину в грубых одеждах, стоявшего на одном колене. Жэнь Цинчжоу стоял у письменного стола, вертя в пальцах тот самый пузырек из Павильона Байсян — в нем по-прежнему оставалась половина лекарства, количество не убавилось.

Жэнь Цинчжоу произнес: — Сегодня в девять вечера мне нужна записка, написанная собственной рукой Сяо Юйшаня. Содержание неважно, но почерк должен быть непременно его.

Мужчина ответил низким голосом, выдав с первых же слов густой местный говор: — Сделаем!

После того как мужчина бесшумно исчез, Жэнь Цинчжоу медленно поднял взгляд на пляшущие язычки пламени свечи и тихо пробормотал: — Способ подбросить улики не отличается изысканностью, но он действительно работает.

На следующий день рано утром Жэнь Цинчжоу уже привел себя в порядок. В его глазах виднелись прожилки крови — казалось, он совсем не отдохнул или даже не сомкнул глаз за всю ночь. Он сидел в кабинете, ровно держа спину, и ждал гостя. Ровно через час за дверью послышались шаги. Тот человек не стал стучать и входить, а произнес прямо из-за деревянного полотна: — Господин, вас желает видеть князь.

Жэнь Цинчжоу медленно поднялся, распахнул дверь и сказал: — Благодарю за труд. — С этими словами он зашагал прочь.

Атмосфера в Резиденции Пятого принца царила всё такая же угнетающая. Каков хозяин, таков и дом: когда господин приходит в ярость, даже сама усадьба начинает пугать до дрожи в спине, нагоняя леденящий ужас.

Жэнь Цинчжоу держался с достоинством, спокойно и невозмутимо шагнул прямо в кабинет. Разъяренный мужчина сидел за письменным столом, тяжело дыша. Заметив вошедшего Жэнь Цинчжоу, он схватил стоявшую на столе чайную чашку и швырнул ее в его сторону.

Цзинь!

Трудно было сказать, какая по счету чашка разбилась сегодня. Белоснежный фарфор разлетелся на осколки прямо у ног Жэнь Цинчжоу, но тот лишь улыбнулся и без малейшего колебания в голосе произнес: — Прошу вашего снисхождения, Ваше Высочество. Чашка — пустяк, да и я тоже…

Он неспешно шагнул вперед: — Лишь бы гнев не подорвал ваше здоровье.

Шэнь Цинцзюэ воскликнул: — Жэнь Цинчжоу! Говори! Я даю тебе время на объяснения! Если сможешь всё логично обосновать, я могу не поверить уликам из Павильона Байсян!

Но Жэнь Цинчжоу лишь усмехнулся: — Ваше Высочество, вы, конечно, не можете слепо верить моим словам вопреки уликам, только…

Он сделал еще один шаг вперед и понизил голос: — Вашему Высочеству следует довериться самым ключевым уликам.

Шэнь Цинцзюэ поднял на него взгляд, в котором пылало сдерживаемое бешенство: — Что за ключевые улики? А ну выкладывай.

Жэнь Цинчжоу сделал вид, будто размышляет над разгадкой: — Регулярное добавление отравы на кухне неизбежно требует постоянной связи с внешним миром. Во-первых, для получения зелья, а во-вторых, чтобы кукловоды за пределами резиденции могли знать обо всем, контролировать ритм и ход замысла. Следовательно, тайные послания абсолютно необходимы…

Он неожиданно поднял взгляд на мужчину: — Неизволил ли Ваше Высочество обыскать комнату няньки Янь?

Шэнь Цинцзюэ бросил косой взгляд на Жэнь Цинчжоу, глубоко вздохнул и приказал: — Эй, стража! Обыщите комнату няньки Янь дюйм за дюймом, выпотрошите всё до последней вещицы!

По приказу в резиденции тотчас поднялся переполох. Комнаты слуг располагались в дальнем крыле и теснились вплотную друг к другу — в одной ютилось по четыре-пять человек. Если бы дошло до тщательного обыска, непременно нашлись бы чужие вещи…

Спустя мгновение испуганный стражник быстрым шагом вошел в кабинет: — Ваше Высочество… на… нашли.

Шэнь Цинцзюэ рявкнул: — Нашли так нашли! Чего ты заикаешься?

Стражник доложил: — Нашли-то нашли… да только в вещевом мешке той служанки… она делит комнату с нянькой Янь…

Жэнь Цинчжоу опустил глаза, пряча истинные мысли, а Шэнь Цинцзюэ бросил: — Понятно, ступай.

Жэнь Цинчжоу хранил молчание, ибо знал: Шэнь Цинцзюэ уже раскусил план Сяо Юйшаня по сеянию вражды.

Цзюянь… а насчет того Линь Юня…

Один выражался туманно и уклончиво, другой проявлял широту взглядов, один не извинялся, другой не таил обиды — этот советник и его господин обладали поистине потрясающим взаимопониманием.

Когда Жэнь Цинчжоу покинул резиденцию, уже наступил полдень. Сейчас у него было лишь одно желание — отправиться в Павильон Байсян и разыскать того торговца благовонными шариками. Угроза разобщения была временно отведена, но доказательства убийства Линь Юня еще предстояло отыскать. К тому же оставалось неясным, были ли у охраны Резиденции Пятого принца проблемы или кто-то тайком пробрался внутрь. Так или иначе, сначала нужно было добыть улики вины Шэнь Цинъаня, которые так жаждал заполучить Шэнь Цинцзюэ, а уже потом разбираться со всем остальным.

Однако он не заметил, как чей-то чужой взгляд издали проследил за ним и растворился в толпе.

В Резиденции Второго принца тайный страж стоял на одном колене, докладывая о происходящем, пока Шэнь Цинъань с бесстрастным лицом продолжал писать картину.

— Говоришь, он вышел с абсолютно невозмутимым видом? — глаза Сяо Юйшаня полыхнули яростью. — И даже заглянул в Павильон Байсян?!

Тайный страж понизил голос: — Когда господин Жэнь покидал резиденцию, шаги его были ровными, и правда…

Сяо Юйшань не верил своим ушам: — Шэнь Цинцзюэ поверил его оправданиям?! Разве он не ненавидит предателей больше всего на свете? Что вообще происходит…

Услышав это, Шэнь Цинъань презрительно усмехнулся: — Лин Хэн, посмотри на себя. Ты такой нетерпеливый, как же ты собираешься жену искать?

Он перевел взгляд на стражника: — Можешь идти.

Когда страж удалился, Сяо Юйшань заговорил: — Как думаешь, это Жэнь Цинчжоу отыскал улики и доказал свою невиновность, или же Шэнь Цинцзюэ внезапно подобрел?

Шэнь Цинъань легко рассмеялся: — Если Старый Пятый вдруг изменит нрав, я больше никогда не прикоснусь к кисти.

Он медленно поднял задумчивый взгляд и продолжил: — С того самого года, когда князь Инь и наследник… Старый Пятый больше никому не смеет верить. С тех пор он ненавидит предательство и ложь… Столько лет прошло, разве это так просто изменить?

— Значит, Жэнь Цинчжоу всё же предоставил какие-то доказательства? Вопрос в другом… откуда он их взял? — недоумевал Сяо Юйшань. Он просчитал каждый шаг няньки Янь и не мог понять, где же допустил ошибку.

Шэнь Цинъань громко засмеялся: — Хватит гадать! Может, он точно так же кому-то подбросил фальшивки?

Сяо Юйшань цокнул языком: — Похоже, придется искать другой способ.

Шэнь Цинъань предложил: — Раз он не владеет боевыми искусствами и вокруг него нет охраны, почему бы не подгадать момент и не прикончить его тихо, чтобы никто не заметил?

Сяо Юйшань вальяжно развалился в кресле мастера: — Убивать его слишком жалко. Человек с такой внешностью…

Шэнь Цинъань рассмеялся и подхватил мысль: — Такой красивый мужчина, если бы он не был политическим врагом, одно удовольствие держать его рядом для красоты.

Шэнь Цинъань пошутил, ведь у него не было склонности к мужчинам и он никогда не сближался с женщинами, однако его слова натолкнули Сяо Юйшаня на мысль.

Глаза Сяо Юйшаня блеснули: — О! У меня есть идея.

Шэнь Цинъань усмехнулся: — Выкладывай, послушаю, какую очередную пакость ты придумал.

Сяо Юйшань пояснил: — У этого Жэнь Цинчжоу такая смазливая мордашка. Что, если у него закрутится роман на стороне с кем-то из наших людей? Как на это отреагирует Старый Пятый?

Шэнь Цинъань пил чай и от этих слов едва не поперхнулся: — Ты хочешь задействовать женские чары? Но Жэнь Цинчжоу никогда не интересовался этим, он не клюнет на такое.

Сяо Юйшань самодовольно хмыкнул: — Клюнет он или нет — неважно. Главное, чтобы Старый Пятый поверил.

Шэнь Цинъань возразил: — Девушек из моей резиденции портить нельзя, они из приличных семей, даже не думай о них.

Сяо Юйшань парировал: — Использовать чужих ненадежно, к тому же… в глазах Старого Пятого эта девица непременно должна казаться нашей.

При всей своей принципиальности Шэнь Цинъань нет-нет да и выдавал какую-нибудь каверзу. Его глаза тоже неожиданно заблестели: — О! У меня тоже есть идея!

Сяо Юйшань взглянул на Шэнь Цинъаня, давая понять, чтобы тот продолжал. Шэнь Цинъань продолжил: — Женщин из моей резиденции использовать нельзя, зато можно мужчин.

Сяо Юйшань на секунду замер, а когда до него дошел смысл сказанного, он расхохотался: — Ха-ха-ха! Твой способ еще более изощренный! Мало того что рассоришь их, так еще и вывернет наизнанку от отвращения!

http://bllate.org/book/30925/3769671