Готовый перевод Husband, Say Something_Wasting Daylight / Любимый, ну скажи хоть слово! (Завершено): Глава 5

Таких ласковых и доверчивых бродячих кошек встретишь нечасто, и Чжу Синхэ захотелось запечатлеть этот прекрасный момент: одной рукой он осторожно гладил кошечку, а другой вытащил из сумочки телефон, протянул его Ли Жушэню и тихо попросил: — Пожалуйста, сфотографируй меня.

Ли Жушэнь взял телефон, на мгновение задержал взгляд на обоях экрана блокировки, смахнул вверх пальцем, открыл камеру и навел объектив на человека и кошку.

Щелк!

В полумраке на камере автоматически вспыхнула вспышка, кошка неожиданно испугалась и пустилась наутек.

Услышав, как Чжу Синхэ резко втянул воздух, Ли Жушэнь торопливо включил фонарик: пучок белого света упал на ноги Чжу Синхэ, и прямо возле колен отчетливо виднелись две кровавые царапины длиной в полпальца — от одного их вида становилось не по себе.

— Я отвезу тебя обработать рану, — низким голосом произнес Ли Жушэнь.

— Не нужно, — смутился Чжу Синхэ, не желая его утруждать. — Просто оцарапал кожу, ничего страшного.

Однако Ли Жушэнь, не терпящий возражений, поднял его на ноги и потащил обратно. Чжу Синхэ ничего не оставалось, как послушно поплестись следом.

Они ведь и отошли недалеко, так что меньше чем через пять минут выбрались из парка и сели в машину Ли Жушэня. Пусть Чжу Синхэ не очень разбирался в автомобилях, но даже он узнал в стоявшей на капоте маленькой фигурке крылатой богини эмблему Роллс-Ройса — машины этой марки были почти у каждого властного генерального директора из романов, служа бесспорным символом богатства и высокого положения.

Сидя в наполненном приятным ароматом салоне, Чжу Синхэ чувствовал себя Золушкой.

Запах исходил от ароматизатора, закрепленного на дефлекторе кондиционера: он был выполнен в виде искусно сделанного золотого летуна, выглядевшего изящно и пахнувшего превосходно.

Чжу Синхэ украдкой скосил глаза на лицо Ли Жушэня: напряженная линия челюсти и чуть сдвинутые брови придавали ему особенно суровый вид, казалось, будто он сердится.

Тот хранил молчание, и Чжу Синхэ, будучи интровертом, вынужденному изображать экстраверта, вновь завел разговор: — Тебе нравится Гарри Поттер?

Не сводя глаз с дороги, Ли Жушэнь ответил в своей обычной немногословной манере: — Раньше нравился.

— Гарри Поттер — это мое детство, — Чжу Синхэ протянул руку и коснулся крыльев золотого летуна. — Я безумно люблю и книги, и фильмы, пересматривал их бесчисленное количество раз.

Ли Жушэнь бросил на него мимолетный взгляд и наконец выдавил из себя чуть больше слов: — Когда вышла первая часть Гарри Поттера, ты, наверное, еще даже не родился?

— Нет, — отозвался Чжу Синхэ. — Я родился в год выхода третьей части.

Ли Жушэнь прикинул в уме: — Я старше тебя на семь лет, не будешь ли ты считать меня старым?

Чжу Синхэ немного удивился: он никак не ожидал, что Ли Жушэнь настолько старше его. Госпожа Чжу ничего не говорила ему о точной разнице в возрасте, упомянув лишь, что тот выглядит максимум на двадцать пять.

Впрочем, для него такая разница в возрасте ничего не значила. У него не было комплекса Электры, но ему действительно больше нравились мужчины старше и зрелее. Мать знает сына лучше всех, а потому госпожа Чжу так горячо и сватала ему Ли Жушэня.

Он должен был признать, что Ли Жушэнь полностью отвечал его предпочтениям: и внешность, и телосложение, и темперамент — все попадало прямо в его сердечко. Ему казалось, что сладкая любовь уже манит его к себе.

— Конечно нет, я не придаю особого значения возрасту, к тому же тебе всего двадцать семь, со словом старый это никак не вяжется.

В этих словах была лишь доля правды, за ними скрывалось легкое, трудно описываемое смущение.

Чжу Синхэ не удержался и украдкой взглянул на Ли Жушэня. Он заметил, что уголки губ того чуть приподнялись, будто он улыбался. Похоже, Ли Жушэнь был типичным холодным городским парнем — вечно с бесстрастным, отстраненным и загадочным выражением лица. С самой их первой встречи и по сей день Чжу Синхэ видел его улыбку впервые. И пусть улыбка эта была едва заметной, её вполне хватило, чтобы в его душе зародилось тонкое, сладковатое чувство.

Хотя возраст Ли Жушэня его не волновал, но... с такими выдающимися данными у него наверняка была бурная личная жизнь. Если бы тот оказался каким-нибудь сердцеедом, Чжу Синхэ отнесся бы к этому крайне серьезно.

Ли Жушэню нужно было следить за дорогой, и теперь Чжу Синхэ мог открыто разглядывать его, осторожно задавая вопрос: — Могу я задать тебе один довольно личный вопрос?

— Спрашивай.

— Сколько раз ты состоял в отношениях?

— Дважды, с одним и тем же человеком, — не задумываясь, ответил Ли Жушэнь. — Первая размолвка произошла из-за того, что мы жили в разных странах, а вторая — потому что я не хотел слишком рано связывать себя браком.

Чжу Синхэ нашел это невероятным.

Встречаться, расставаться, сходиться и снова расставаться с одним и тем же человеком — это вполне можно засчитать за один раз. Зачем он сказал дважды, неужели хотел показать, какой у него богатый опыт?

Но дело было даже не в этом: ему уже почти тридцать, к тому же он невероятно красив, и при этом у него был всего один роман в прошлом! Разве это разумно? Совсем неразумно! Столь оторванные от реальности сюжеты встречаются только в романах с идеальными главными героями.

И вот такой мужчина, близкий к совершенству, сидит напротив него на свидании вслепую.

Боже мой, как нереально. Всё происходящее сегодня вечером кажется совершенно нереальным.

— И... как долго вы встречались?

— Первый раз — полтора года, второй — два.

— Сколько вы уже расстаны?

— Два года.

Чжу Синхэ прикинул в уме: Ли Жушэнь, судя по всему, начал эти отношения в университетские годы. Сам он сейчас как раз находился в этом возрасте — самое время для любви, ни рано, ни поздно. Ли Жушэнь появился как раз вовремя.

— А тебя это смущает? — Ли Жушэнь задал тот самый вопрос, который Чжу Синхэ уже задавал сам себе.

— Если бы у тебя было десяток-другой романов за плечами, меня бы это определенно насторожило, — честно ответил Чжу Синхэ. — Но раз у тебя их было всего два, с чего бы мне смущаться?

— Но моими избранницами были женщины, — произнес Ли Жушэнь.

Чжу Синхэ лишь слегка замер, после чего с улыбкой ответил: — Меня и это не смущает. Сексуальная ориентация изменчива по своей природе, она способна меняться под влиянием времени и окружающей обстановки. К тому же я всегда считал, что вне зависимости от того, гомосексуальные это отношения или гетеросексуальные, влюбляются не в определенный пол, а в конкретного человека, случайно оказавшегося этого пола. Когда-то давно у меня тоже ёкало сердце из-за одной девочки.

Припарковав машину, Ли Жушэнь посмотрел на Чжу Синхэ и спросил: — Она была твоей первой любовью?

Чжу Синхэ постеснялся встречаться с ним взглядом и перевел глаза на золотого летуна. В его голосе звучала легкая ностальгия по былым временам: — В те дни я был юн и невежественен, и мне казалось, что все эти странные приступы ревности и чувства собственности вызваны обычной дружбой. Позже она уехала учиться за границу, и те смутные чувства постепенно растворились в дымке.

— Выходит, ты еще не познал первой любви? — уточнил Ли Жушэнь.

Тихонько выдохнув, Чжу Синхэ произнес: — Угу.

Поцарило короткое молчание, длившееся секунд несколько, после чего он услышал: — Я пойду куплю лекарства, посиди пока в машине.

Ли Жушэнь быстро вернулся. Сначала он обмакнул ватную палочку в дезинфицирующий раствор и обработал рану. Хотя он старался действовать как можно мягче, лекарство все равно жгло так сильно, что рана саднила. Чжу Синхэ крепко сжал зубы, но из его груди все же вырвалось пару стонов.

Движения Ли Жушэня замерли, а голос неожиданно прозвучал хрипло: — Ты так сильно любишь кошек?

— Мгм... — Чжу Синхэ мужественно терпел боль, и в его голосе прозвучала жалоба, готовая перерасти в слезы. — Но дома у кого-то аллергия на шерсть, пока я не могу завести питомца, придется ждать окончания учебы.

Ли Жушэнь хотел было сказать, что у него дома живут две кошки, но слова застряли на языке, и он лишь небрежно бросил: — Какая порода тебе нравится больше всего?

— Мне всё равно, кошки все до единой невероятно милые.

— И та кошка, что только что тебя оцарапала, тоже милая?

— Конечно! Трехцветные кошки — просто богини кошачьего мира. К тому же она не со зла меня поцарапала, тебе нельзя её ругать.

В последней фразе прозвучали нотки кокетства. Ли Жушэнь едва заметно улыбнулся и ответил: — Не буду её ругать. Виноват я.

Закончив с дезинфекцией, он намазал рану мазью и заклеил двумя пластырями — на этом всё и закончилось.

— Тут неподалеку есть бар-ресторан, хочешь зайти посидеть? — предложил Ли Жушэнь.

Чжу Синхэ подумал, что теперь вполне может сидеть напротив Ли Жушэня, и кивнул: — Хорошо.

Они вышли из машины и пешком направились к заведению.

Было оживленно, вокруг сновали толпы прохожих. Ли Жушэнь положил руку на плечо Чжу Синхэ, полуобнимая его и заключая в защитном и вместе с тем собственническом жесте.

Для двух людей, видевшихся впервые, такой жест был слишком интимным. Но, точно так же, как и в тот раз с держанием за руки в парке, Чжу Синхэ не только не почувствовал себя оскорбленным, но и в очередной раз ощутил, как затрепетало сердце. Не вините его в легкомысленности — разве кто-то смог бы счесть неприятным объятия невероятно красивого мужчины, идеально подходящего под все стандарты красоты? Он был почти уверен: Ли Жушэнь — это тот самый Долгожданный и Вымечтанный Краш, о котором он грезил, словно само мироздание сотворило его по индивидуальному заказу.

— Ты из Миньнаня? — неожиданно поинтересовался Ли Жушэнь.

Чжу Синхэ почувствовал глубокое удовлетворение: Ли Жушэнь наконец-то научился сам заводить разговор. С улыбкой он парировал: — С чего ты взял? Мама рассказала?

— Нет, временами у тебя проскальзывает тамошний акцент.

— Правда? А я думал, у меня вполне стандартный путунхуа.

— Жители Дунбэя тоже так думают.

Чжу Синхэ не нашелся что ответить. Хотя он не был профессиональным актером озвучки, но все же озвучивал радиодрамы, и его произношение было исправлено. Просто в обычной речи невозможно говорить так же четко и чеканно, как у микрофона, и легкий акцент время от времени — это вполне нормально.

— Сколько лет ты уже в Сичэне?

— Приехал в год поступления в среднюю школу, уже больше шести лет.

— Возвращался на малую родину?

— Раза два на Новый год, ездил навестить дедушку с бабушкой.

При мыслях о дедушке с бабушкой, которых он так давно не видел, на сердце у Чжу Синхэ стало тоскливо. К счастью, бар уже показался впереди, и продолжать этот разговор не пришлось.

Едва переступив порог бара, Ли Жушэнь встретил знакомого. После короткого обмена вежливостями тот сказал, что хотел бы поговорить с ним с глазу на глаз. Ли Жушэню было неудобно отказываться, поэтому он проводил Чжу Синхэ за столик у окна и вышел.

Чжу Синхэ принялся листать карту напитков, заказав себе сок облепихи и десерт. Повернув голову к окну, он как раз вовремя заметил, как незнакомый мужчина протягивает Ли Жушэню сигарету.

Ли Жушэнь, казалось, на секунду засомневался, но все же взял её и привычно зажал в губах. Собеседник услужливо чиркнул зажигалкой, помогая прикурить, а Ли Жушэнь, повернув лицо в сторону Чжу Синхэ, медленно выдохнул клуб белого дыма.

Сердце Чжу Синхэ резко ухнуло в пропасть, будто что-то со страшным грохотом обрушилось внутри.

Этот нереальный вечер в ту же секунду вернулся в русло суровой реальности, а все те радостные трепетные ожидания рассеялись, как дым, обратившись в ничто.

Длившегося ровно одну сигарету времени хватило Ли Жушэню, чтобы закончить разговор с тем человеком и вернуться к Чжу Синхэ.

http://bllate.org/book/30913/3768352