Готовый перевод Exclusive Girlfriend: Cheng Youqing / Моя единственная: История любви в стенах школы: Глава 16

Парень с улыбкой произнёс:

— Меня зовут Тин Чжу! Я из первого-второго класса.

Се Циншань подумала про себя: и вправду свинья, прямо как тупая свинья.

— Тогда я сразу назову свои триггеры, чтобы ты случайно не задел то, что мне неприятно.

— Говори! Обещаю, не задену.

— Меня триггерит Тин Чжу.

— ???

Уголки губ Се Циншань поползли вверх, она никак не могла подавить улыбку. Остальные одноклассники, наблюдавшие за этой сценой, тоже тихонько хихикнули. А вот Е Си скрывать эмоции не умела и смеялась громче всех, словно нарочно делала это так, чтобы Се Циншань её услышала, а выражение её лица при этом было донельзя комичным.

— …

Парень опустил голову и, сгорая от стыда и злости, удалился.

Теперь вокруг наконец воцарилась тишина, и можно было спокойно перевести дух.

Пятнадцатая глава

На вечерней самоподготовке в класс вошёл классный руководитель и объявил, что завтра утром состоится родительское собрание. Едва замолк его голос, по кабинету прокатилась волна стонов и вздохов. Заметив это, учитель усмехнулся и добавил, что сразу после собрания всех отпустят по домам. Негодующие возгласы мгновенно стихли, сменившись радостным ликованием.

С тех пор как Тин Чжу в своё время получил отворот от Е Си, его почти не было видно в школе — он словно испарился.

Зато Юань Мэнхань, напротив, казалось, была повсюду. Куда бы ни направилась Се Циншань, она неизменно следовала за ней по пятам: то пыталась что-то подарить, то подсунуть. От этого вида у Чэн Ичунь каждый раз портилось настроение.

Сегодня, едва закончился урок, она заметила Юань Мэнхань, ожидавшую у поворота коридора. Стоило той увидеть выходящих девушек, как она тут же с нетерпением бросилась навстречу. С восторженным выражением лица она подняла взгляд на Се Циншань и вынула из кармана школьной формы плитку шоколада, протягивая её вперёд.

— …

Хотя её каждый раз неизменно отвергали, упорства ей было не занимать — она продолжала делать по-своему, несмотря на то, что ей уже не раз прямо отказывали и её настойчивость порядком всех утомила…

— Циншань, это тебе.

Се Циншань нахмурилась и, как и прежде, отступила на несколько шагов назад:

— Мы можем быть подругами, но девушками друг для друга — нет.

Это была максимум та уступка, на которую она могла пойти.

Учитывая прежнее отношение Юань Мэнхань к ней и все те гадости в прошлом, то, что они вообще могли общаться как подруги, уже было огромным шагом вперёд.

— Думаю, так тоже сойдет.

Услышав про подруг, Се Циншань почувствовала, что прежнего глухого отторжения больше нет — даже наоборот, в душе шевельнулось нечто вроде приязни. В конце концов, каждому нужно давать шанс исправиться.

Услышав это, Юань Мэнхань нахмурилась и молча убрала руку:

— На самом деле, можно было и подождать, не обязательно так спешить с отказом. Вдруг в один прекрасный день наши взгляды всё-таки сойдутся, я —

— Не сойдутся, у меня есть любимый человек, — безжалостно перебила её Се Циншань. — У меня скверный характер, и роль подруги — это уже абсолютный предел.

— Даже если взять любой случай из прошлого, мы изначально не те люди, которым суждено ладить.

Взгляд Юань Мэнхань потускнел, и она тихо пробормотала:

— Прости, я не со зла.

— раз не со зла, тогда не ходи за мной хвостом. В будущем ты полюбишь кого-нибудь другого.

Кивнув, Се Циншань развернулась и зашагала прочь.

Не любишь — так откажи, держать человека в неопределённости нельзя.

Глядя ей вслед, можно было заметить, как свет падает на её фигуру, отчего та кажется одинокой и печальной, почти жалобной. Быть может, её поведение в прошлом действительно было слишком жестоким?

— А что она вообще натворила в прошлом? — Чэн Ичунь снекало любопытство. Ей казалось, что Се Циншань вовсе не злой человек — в конце концов, даже Е Си та смогла простить, так почему же не Юань Мэнхань?

Се Циншань прикусила губу; казалось, это задело её самые болезненные струны, и лицо мгновенно переменилось.

Сообразив, что сболтнула лишнего, Чэн Ичунь тут же извинилась, порывисто обняла её за плечи, переводя тему:

— Как думаешь, куда мы пойдём развлекаться завтра после родительского собрания? Давай лучше съездим в город развеяться!

Се Циншань кивнула:

— Можно.

— Раньше я говорила, что у меня мало друзей. Ты — одна из них, я доверяю тебе. И раз ты хочешь спросить о чём-то, я не собираюсь ничего скрывать, лишь прошу об одном: не рассказывай никому другому.

Ближе к концу её голос слегка задрожал.

Чэн Ичунь прижала её к себе и мягко утешила:

— Если это то, что лежит у тебя на душе, можешь не рассказывать, если не хочешь.

— Каждый раз, когда я вспоминаю об этом, мне больно, но если некому излить душу, становится ещё больнее, — покачала головой Се Циншань. — Поэтому я хочу рассказать именно тебе.

Чэн Ичунь открыто улыбнулась и прижалась щекой к её щеке:

— Я с радостью побуду твоим слушателем.

— Хорошо, на следующей неделе, как вернёмся, я тебе всё расскажу.

— Договорились. А теперь думай о чём-нибудь хорошем, ты очень красива, когда улыбаешься.

…

Вернувшись в общежитие, они обнаружили, что свет не горит. Стоило щёлкнуть выключателем, как выяснилось, что Юань Мэнхань уже давным-давно легла спать. Резкий яркий свет резанул по глазам, и та поспешно натянула одеяло на голову.

Заметив это, они тут же погасили свет.

Наскоро умывшись, обе устроились на кровати Се Циншань. За последние дни они привыкли засыпать вместе, и теперь Чэн Ичунь по привычке погружалась в сон, вдыхая исходивший от подруги аромат цимбидиума, а та совершенно естественным образом повернулась и обняла её за талию.

— От тебя падает очень манящий аромат.

— И только аромат?

— Мм?

— Ничего, если нравится чувствовать этот запах, можешь придвинуться ближе.

С этими словами она подалась вперёд, и расстояние между их лицами сократилось до толщины ногтя.

Вглядываясь в глаза Се Циншань, Чэн Ичунь почувствовала, будто её затягивает в чей-то чужой мир. Смутившись, она отвела взгляд, сжала объятия крепче и уткнулась лицом в изгиб её шеи — там аромат ощущался сильнее всего.

Стоило лишиться этого запаха Се Циншань, и она, казалось, была обречена на долгую бессонницу.

Зимние холода крепчали, за окнами общежития отчётливо слывылся вой ветра. Ноги Се Циншань сильно озябли, но, к счастью, Чэн Ичунь была горячей, так что могла её согреть.

Всё это выглядело несколько двусмысленно, но если вспомнить, что перед ними две девушки, то казалось вполне естественным. Провозившись так до самого рассвета, они уснули, и лишь когда взошло солнце, ноги Се Циншань наконец обрели тепло, хотя теперь зябко стало уже самой Чэн Ичунь.

Весь утренний учитель хлопотал по кабинету: вывесил на стену обновлённую таблицу с результатами экзаменов, напечатал ещё несколько копий, а заодно навёл в классе порядок, отчего тот стал намного чище обычного.

Один за другим в класс начали заходить родители. Раньше на собрания всегда ходила бабушка, но иногда, когда та была занята, Се Циншань приходилось ходить самой — фактически выступая в роли собственных родителей.

Она понятия не имела, кто придёт на этот раз. Поразмыслив о том, как вечно заняты её мама с папой, она решила, что нынче снова придётся сидеть одной. Впрочем... впрочем, она уже привыкла…

Се Циншань крепко сжала её руку, прижавшись лбом к её плечу. Чэн Ичунь немного растерялась, но автоматически похлопала её по спине в знак утешения.

Она спросила:

— Что с тобой?

Се Циншань ответила:

— Скоро начнётся собрание, мне немного страшно.

— Твои оценки в самом верху списка, чего тебе бояться? — в недоумении произнесла Чэн Ичунь. Раньше ей попадались на глаза короткие видеоролики о родителях, которые колотили и костерили детей за любые баллы ниже абсолютного максимума. Неужели дядя Се относится к числу таких людей? —

Чуть приподняв веки, Се Циншань отвела взгляд в сторону. С точки зрения Чэн Ичунь, это выглядело даже забавно, но та глухим голосом произнесла: — Он плохой человек. По крайней мере, со мной он плох. — Опустив глаза, она обняла Чэн Ичунь за талию — от этого было немного щекотно, но она стерпела.

Чэн Ичунь потрепала её по голове и заверила самым решительным тоном:

— Ничего страшного, я тебя защищу! Пока я рядом, никто не смеет тебя обижать!

Се Циншань не удержалась и тихонько рассмеялась.

— Се Циншань, почему это ты снова сидишь на задней парте?!

Раздался властный голос, и Чэн Ичунь отчётливо почувствовала, как сидевшая в её объятиях девушка испуганно вздрогнула.

К их партам подошёл мужчина, бросил на племянницу брезгливый взгляд сверху вниз и с размаху дёрнул её вверх — словно голодный волк, играючи поймавший белого зайца.

Движение было резким, а голос — громким, они мгновенно привлекли внимание остальных родителей и одноклассников. Се Циншань же выглядела так, будто давно привыкла к подобному: на её лице не дрогнул ни один мускул.

Однако её тело мелко подрагивало, выдавая животный страх.

— Я что, зря горбачусь, оплачивая твоё обучение, чтобы всё ушло коту под хвост?! — Мужчина, кажется, целую вечность не чистил зубы: его зубы желтели, между ними кое-где застряли кусочки зелени, и стоило ему открыть рот, как пахнуло зловонием. Чэн Ичунь с отвращением зажала нос.

Никто не пытался вмешаться или утихомирить буяна. Даже Е Си и Чэнь Юйсюэ лишь жалостливо посмотрели в их сторону, не предпринимая никаких попыток помочь.

Се Циншань не пыталась спорить или отбиваться, позволяя таскать себя молча. Видя такое обращение с ребёнком, Чэн Ичунь почувствовала непреодолимый зуд в руках — ей так и хотелось ввязаться.

— Кхе-кхе! — Чэнь Юйсюэ громко откашлялась и пулей подлетела ближе, шепнув ей на ухо: — Мы уже пробовали вмешиваться раньше, после этого Циншаню достаётся ещё сильнее, так что лучше поменьше лезть.

Вот почему она так боялась отца! Вот почему её тело так трясло! Как же она вообще выживала дома при таком раскладе? Чэн Ичунь даже боялась представить это и тревожно закусила губу.

Се Циншань перевела на неё взгляд, слабо улыбнулась, и по движениям губ можно было прочесть: «Всё в порядке».

На сердце у Чэн Ичунь вдруг стало тяжело. Поднявшись на ноги, она выдавила из себя вежливую улыбку и произнесла:

— Дядя Се, места за партой распределяются не по успеваемости, а Циншань учится очень хорошо.

Мужчина равнодушно скользнул по ней взглядом и раздражённо бросил:

— Ты ещё кто такая? Мать не учила тебя не соваться в чужие семейные дела?

— Совсем распустилась! Разве ей не положено учиться хорошо?! Да всё, что она жрёт и носит, куплено на мои деньги, она обязана отрабатывать это сполна!!

— …

Теперь Чэн Ичунь окончательно убедилась: перед ней был не просто самодур, а полоумный тиран.

— Какую же провинность совершила Циншань, что вам, старый Се, обязательно понадобилось воспитывать её кулаками?

Раздался голос Цзи Чжунцзинь. Её манеру речи было легко узнать, поэтому в ту самую секунду, когда Чэн Ичунь услышала её, на сердце у неё немного отлегло.

Хоть у кого-то нашёлся тот, кто пришёл на собрание вместо родителей! Но облегчение тут же испарилось: пожалуй, из-за чересчур сильной хватки мужчины лицо Се Циншань заметно побледнело.

Цзи Чжунцзинь была одета в простой белый повседневный костюм, из-за чего казалось, будто ей едва за двадцать.

Заметив её появление, мужчина наконец отпустил Се Циншань, позволив той перевести дыхание. Чэн Ичунь тут же оттащила её подальше от тирана, смертельно боясь новых выходок.

Е Си тем временем издала звуки «пц-пц», подзывая обеих девочек и жестом приглашая пересесть поближе к переду.

Усевшись на новые места, Е Си обеспокоенно спросила:

— Циншань, ты в порядке?

Се Циншань через силу изобразила лёгкую улыбку и покачала головой. Видя, как та всё ещё нервничает, Чэн Ичунь крепко сжала её ладонь и шепнула на ухо:

— Мне сказали, что если вмешиваться, тебе станет только хуже. Но я не хотела делать тебе хуже, я просто пыталась помочь, поэтому и встала на защиту.

http://bllate.org/book/30908/3767771