Готовый перевод A Different Life / Чужая жизнь: Второе дыхание: Глава 3

Обед с коллегами в компании в полдень. Вообще-то Хэ Цзысян — человек довольно разборчивый в еде. Он не любит многие продукты: например, лук, имбирь, чеснок, кинзу, сельдерей, хризантему салатную, белую и красную редьку и многое другое, в чем, по его мнению, присутствует неприятный запах, и он никогда к подобной пище не притрагивался. Даже обедая вне дома, где невозможно было проследить, чтобы повара не добавляли в блюда нелюбимые им ингредиенты, Хэ Цзысян, набирая еду, всегда глядел в оба и принюхивался со всех сторон, стараясь ни в коем случае не захватить палочками то, что ему не по вкусу.

Именно эта привередливость в еде и сформировала у Хэ Цзысяна привычку не слишком жаловать походы в общепиты: в конце концов, никак нельзя заставить поваров не класть туда то, что ему претит. Это же косвенно становилось причиной того, что его режим питания вечно нарушался. Поскольку он не любил питаться вне дома, то обычно тянул до последнего, пока в желудке совсем не начинало сосать от голода, и лишь тогда кое-как перекусывал чем попало или просто терпел до возвращения домой.

Но в этой жизни Сунь Юйюй не хотел больше потакать себе и позволять трагедии прошлого вновь повториться. Пусть даже ему по-прежнему не хотелось есть ту еду, которую он терпеть не может, он заставит себя принимать пищу вовремя, а кроме того, приучит себя спокойно относиться к блюдам с необычными запахами.

— Цзысян, ты сегодня неожиданно решил пообедать вместе с нами? — удивленно посмотрели на Хэ Цзысян коллеги.

Все они знали, что Хэ Цзысян — тот еще трудоголик, который вечно уходил из офиса на обед позже остальных. Бывало и хуже: порой казалось, что он и вовсе не покидает рабочее место до самого окончания рабочего дня. Кто бы мог подумать, что сегодня он вовремя закончит работу вместе со всеми и отправится в столовую?

— Да уж, братец, с чего это ты сегодня вдруг изменил своим привычкам? — с любопытством поинтересовался другой коллега.

— Проголодался, вот и захотелось поесть, — улыбнулся Хэ Цзысян, взял пару любимых блюд и с подносом в руках направился к столу вместе с коллегами.

Раз уж он решил исправить свои дурные привычки, Хэ Цзысян заставил себя не выковыривать лук, имбирь и чеснок, даже несмотря на то, что в двух лежавших перед ним блюдах их было в избытке. Одним движением подцепив еду палочками, он отправил ее в рот, претерпевая резкий и неприятный запах, механически пару раз прожевал, закинул следом ложку белого риса и тут же проглотил, в рекордные сроки расправляясь с обедом.

А сидевшие рядом коллеги, изначально планировавшие поболтать с Хэ Цзысяном за едой, заметив, с какой бешеной скоростью тот уплетает обед, лишь широко раскрыли глаза. Вот что значит истинный трудоголик: даже ест так, словно участвует в воздушном бою.

Во второй половине дня, когда Хэ Цзысян уже собрал вещи и собирался уходить с работы, зазвонил телефон. Взяв аппарат в руки, он увидел на экране одно-единственное слово: «Брат».

Глядя на это слово на экране, Хэ Цзысян на мгновение усомнился в реальности происходящего — не сон ли это?

— Цзысян, ты чего застыл в телефоне и трубку не берешь? — Проходя мимо, коллега заметил, что Хэ Цзысян тупо пялится на экран, и с любопытством спросил:

— А, да, — опомнился Хэ Цзысян и торопливо ответил на вызов: — Брат.

Однако голос его отхлынувшего волнения невольно слегка подрагивал.

— Мм, Цзысян, что-то случилось? — тут же уловил странные нотки в голосе Хэ Цзысяна обеспокоенный вопрос с другого конца провода.

Ах, услышав этот голос, Хэ Цзысян попросту не мог не волноваться. Но он также понимал, что в его нынешнем положении нельзя никому ничего рассказывать, а значит, и буря в его душе была совершенно беспричинной — оставалось лишь молча подавить ее. Немного уняв охватившее его волнение и придав голосу напускную невозмутимость, Хэ Цзысян ответил:

— Нет, ничего страшного.

Хоть Гу Сянпэй все еще немного тревожился из-за странного поведения Хэ Цзысяна, раз уж тот не хотел распространяться, допытываться он не стал и перевел тему:

— Ты ужинал?

— Еще нет, только с работы вышел. Даже не знаю, что поесть вечером.

Вообще не раздумывая, беседуя с человеком на том конце провода, Хэ Цзысян неосознанно расслабился, в его тоне проскользнули нотки близости и тепла.

Гу Сянпэй на том конце тихонько рассмеялся:

— Что, дома сегодня ничего не готовили?

— Э-э, м-м, не готовили, — внезапно сообразил Хэ Цзысян, вспомнив, что Гу Сянпэй, похоже, еще не знает о беременности Цзян Линьэр. — Линьэр уехала к родителям, а матушка только что прислала мне СМС, что она у тетушки Ли, дома я один. Брат, приюти меня сегодня вечерком.

В самой последней фразе неожиданно прорезались капризные нотки баловства. Он шутил точно так же, как и во все прошлые разы, словно это было высечено у него в памяти и не стиралось от бега времени — настолько привычно, будто говорила сама телесная память.

На том конце провода на секунду воцарилась пауза — или даже меньше секунды, — после чего Хэ Цзысян услышал наполненный смехом голос:

— Хорошо, поднимайся ко мне в офис, у меня есть еще... пара минут до конца рабочего дня.

— Угу, ладно.

Хэ Цзысян сбросил вызов и какое-то время неподвижно смотрел на экран телефона.

Как же давно это было... Как же давно он не слышал этого голоса! Брат! Хэ Цзысян мысленно смаковал это слово. Как же здорово получить второй шанс, спасти свою жизнь, исправить ошибки и, главное, снова увидеть брата.

Гу Сянпэй приходился Хэ Цзысяну двоюродным братом и был старше на два года. С самого детства мать Хэ Цзысяна была очень близка со своей сестрой, они часто ходили друг к другу в гости, и оба ребенка, естественно, стали лучшими товарищами по играм. Позже, после развода родителей Хэ Цзысяна, семьи стали общаться еще теснее. С малых лет Гу Сянпэй опекал Хэ Цзысяна: все самое вкусное и интересное он в первую очередь предлагал ему, а если Хэ Цзысяна не было рядом, тайком прятал угощение для него. Маленький Хэ Цзысян тоже страшно привязался к старшему кузену.

Когда пришло время сдавать средние экзамены после девятого класса, Хэ Цзысян поступил в ту же старшую школу, где учился Гу Сянпэй. И хотя Гу Сянпэй тогда уже учился в выпускном классе, стоило младшему брату обратиться к нему с любой просьбой, как тот бросал все и приходил на помощь. Позднее, при поступлении в университет, Хэ Цзысян, разумеется, выбрал тот же вуз, что и кузен, и даже ту же самую специальность — финансовую. А еще позже, при поиске работы после окончания учебы, он по рекомендации Гу Сянпэя устроился в ту самую брокерскую компанию, где Гу Сянпэй уже занимал должность менеджера.

Короче говоря, за те неполные три десятка лет жизни Хэ Цзысяна Гу Сянпэй значил для него больше, чем собственный отец, стоял наравне с матерью и лишь чуть-чуть уступал сыну — это был невероятно важный для него человек.

Однако столь близкий для Хэ Цзысяна человек в этом самом году внезапно бросил работу менеджера в брокерской фирме и решил уехать за границу. При этом в воспоминаниях Хэ Цзысяна из прошлой жизни вплоть до самого дня, когда у него диагностировали неизлечимую болезнь, не было ни единой весточки о том, что Гу Сянпэй собирается вернуться на родину.

Почему Гу Сянпэй вдруг бросил столь хлебную должность и уехал за рубеж — этого не понимал никто другой. Даже Хэ Цзысян, считавший, что знает кузена как облупленного, не имел ни малейра догадки и не мог даже строить предположений. Он прямо спрашивал об этом Гу Сянпэя, но тот явно не собирался ничего объяснять, и ответа Хэ Цзысян так и не получил.

Поднявшись на лифте на этаж, где располагался кабинет Гу Сянпэя, Хэ Цзысян вышел. Секретарь в приемной уже разошлась по домам. Остановившись у двери, Хэ Цзысян протянул руку и постучал. Изнутри донесся спокойный голос:

— Войдите.

Хэ Цзысян несколько раз глубоко вздохнул, унимая подступающее волнение и трепет, повернул ручку, толкнул дверь и, увидев до боли знакомое улыбчивое лицо, тихо позвал:

— Брат.

Услышав звук открывающейся двери, Гу Сянпэй оторвался от бумаг, поднял голову и, озарив лицо мягкой улыбкой — точно так же, как и при каждой встрече с Хэ Цзысяном, — услышал желанное обращение: Брат.

Бросив документ, который только что собирался доделать перед уходом, Гу Сянпэй поднялся из-за стола, подхватил висевший на спинке стула пиджак и направился к Хэ Цзысяну:

— Проголодался? Пойдем, отведу тебя поужинать чем-нибудь вкусным.

— Угу, — слегка улыбнувшись уголками губ, Хэ Цзысян последовал за Гу Сянпэем к лифту.

Возможно, дело было в присутствии Гу Сянпэя, а возможно — в том, что он впервые после перерождения видел столь близкого человека, но Хэ Цзысян почувствовал, как его доселе опустошенная душа наконец обрела покой, а порхавшее где-то в облаках сознание твердо встало на землю. Утром он очнулся столь внезапно, что у него просто не было времени на раздумья и осмысление. Он действовал всецело по законам мышечной памяти: дом — работа, работа — дом, все по расписанию. Тело трудилось, но голова и сердце совершенно отставали от его шагов, живя каждый своей жизнью. Если подбирать подходящее идиоматическое выражение, то лучше всего подошло бы ходячий мертвец.

Но стоило ему только сейчас увидеть Гу Сянпэя, как Хэ Цзысян внезапно почувствовал: его сердце вернулось на место, а душа воссоединилась с телом. Из-за этого внезапного перерождения, из-за того, что ему довелось заранее заглянуть в уготованное будущее, у него долго сохранялось какое-то нереалистичное ощущение. Мучительная боль на больничной койке, неизлечимый недуг, ярость и гнев при подслушанном разговоре жены с другим мужчиной — все это казалось событиями грядущего дня, а происходящее сейчас воспринималось лишь как сон, который вот-вот рассеется, стоить только моргнуть.

Но теперь к нему наконец вернулось чувство реальности. Он действительно переродился, и весь тот кошмар больше не висел над ним дамокловым мечом, готовый случиться в следующую секунду. Впрочем, он прекрасно понимал: то будущее вовсе не было сном, и если бы он продолжал жить по-старому, его ждал бы абсолютно тот же самый итог.

Хэ Цзысян был бесконечно благодарен за возможность пройти этот жизненный путь заново, а потому поклялся себе, что ни за что не позволит повториться финалу из прошлой жизни.

Отворив дверцу автомобиля и усевшись на пассажирское сиденье, они пристегнулись ремнями безопасности. Гу Сянпэй бросил на Хэ Цзысяна взгляд и с улыбкой произвел:

— Цзысян, я заказал столик у А-Вэня, поедем туда, идет?

— Да, хорошо, — кивнул Хэ Цзысян.

А-Вэнь содержал ресторанчик домашней кухни и был хорошим другом Гу Сянпэя. Гу Сянпэй часто приводил туда Хэ Цзысяна, и со временем А-Вэнь изучил все вкусовые пристрастия юноши, стараясь при составлении меню и приготовлении блюд по возможности угождать его капризам. Это было едва ли не единственное заведение общепита, где Хэ Цзысян мог трапезничать без малейших тревог.

http://bllate.org/book/30866/3763526