Готовый перевод Reborn: Married a Fake Husband in Space / Перерождение: Мой муж оказался не тем, кем казался: Глава 16

— Азэ, ты такой медленный, я уже у твоих ворот, спускайся скорее.

Гу Цзэ ускорил шаг и, выйдя из дома, действительно увидел гравимобиль Ланта. Эту машину дедушка купил Ланту в прошлом году: простому народу модель и марка казались превосходными, но среди детей знатных семейств она не стоила почти ничего.

У Гу Цзэ тоже был дедушка, мелкий коммерсант, который не слишком любил внука и благоволил лишь к его младшей сестре Гу Инь. Впрочем, когда он навещал Дуань Юньхань, к самому Гу Цзэ он относился не так уж холодно: положенные подарки всегда привозил, так что лицо удавалось сохранить.

Сев в машину, Лант просматривал новости в Звездной сети.

— Азэ, ты видел? «Рассвет» пропал.

— Угу, — лицо Гу Цзэ омрачилось, и они склонились над экраном, изучая сообщения в Звездной сети.

Подавляющее большинство людей молилось о том, чтобы экипаж «Рассвета» благополучно вернулся. Сейчас никто не мог сказать наверняка, что именно произошло, и никаких способов выяснить это не было.

Гу Цзэ ткнул в заголовок одной из новостей на световом экране: «Изнанка исчезновения "Рассвета"», — но, перейдя по ссылке, обнаружил лишь дешевую попытку хайпануть на горячей теме.

Ниже сплошной стеной шли ругательные комментарии. Гу Цзэ вышел из статьи и тут же пожаловался на публикацию. Ответ от модераторов пришел незамедлительно, и этот аккаунт немедленно заблокировали.

У Ланта пропало всякое желание шутить: пропали военные, которые защищали Империю и их самих, их судьба была неизвестна, и вряд ли у кого-то в такой ситуации могло быть хорошее настроение.

Машина по заранее проложенному маршруту автоматически довезла их до элитного торгового района. На наружных экранах тоже крутились новости о «Рассвете», и вся атмосфера Дисина отяжелела.

У обоих пропало желание слоняться без дела, они наспех забрали вещь, которую Лант заказал заранее, и на этом их встреча подошла к концу. Лант отвез Гу Цзэ домой и уехал.

Гу Цзэ уже несколько дней толком не спал, все переживал из-за этого дела, и все же худшее случилось. Ночью Гу Цзэ мучили кошмары: ему приснилось, будто он заново прожил путь своей прошлой жизни и в конце концов погиб за пределами Резиденции генерала.

Сон шел по кругу. Во сне он прекрасно знал, что нужно избегать всего, что случалось прежде, изо всех сил пытался сбежать, но обнаруживал, что как ни старайся, уйти не получается.

Он видел налитые кровью глаза Яно, которые в упор следили за ним, словно Яно собирался его сожрать.

Гу Цзэ в ужасе проснулся, судорожно вздохнул и понял, что это всего лишь сон. Его спина была покрыта холодным потом, пижама насквозь промокла. Гу Цзэ встал, переоделся в сухую одежду и больше уже не смог сомкнуть глаз.

Первое января 5070 года по Звездному календарю, Новый год. Вся Империя праздновала наступление нового года, однако в этот раз атмосфера оказалась куда более тяжелой, чем в прежние годы. О «Рассвете» до сих пор не было никаких вестей, родственникам и близким тех трех с лишним тысяч военнослужащих пришлось несладко, да и остальные переживали за них.

Но что бы ни происходило, встречать Новый год все равно было нужно.

На новогоднем банжете семьи Гу собрались только свои. Пожелав отцу и Графине счастливого Нового года, Гу Цзэ получил красный конверт — по-прежнему в традиционной алой обложке, но внутри лежала чип-карта: стоило провести ею по Оптическому компьютеру, как на счет поступали кредиты.

Мать, Дуань Юньхань, тоже присутствовала, и Гу Цзэ, разумеется, не мог обойти вниманием положенные ей правила приличия. Какой бы ни была его мать, она все же была ближе Графине, поэтому и слова Гу Цзэ звучали куда теплее. В такой праздничный день Дуань Юньхань не стала встречать сына холодным выражением лица и мягко вручила ему красный конверт.

В итоге Гу Цзэ получил целых три красных конверта, а если прибавить еще и кредиты, которые дедушка перевел ему вчера вечером, Гу Цзэ внезапно оказался гораздо богаче, чем раньше.

После окончания банкета Гу Цзэ вернулся в свою комнату, принял ванну, лег на кровать и, вставив чип-карты в Оптический компьютер, перевел кредиты на собственный счет.

В этом году дела у дедушки шли неплохо, и тот выделил ему сто тысяч кредитов, мать — тоже сто тысяч, а вот от отца досталось поменьше, всего пятьдесят тысяч, столько же перечислила и Графиня. В итоге, если добавить те тридцать с лишним тысяч, что остались у него с прошлых раз, на счету Гу Цзэ теперь красовалась сумма в триста одну тысячу кредитов.

Это ощущение богатства было поистине прекрасным. Гу Цзэ смотрел на то, как его капитал на Оптическом компьютере вырос ровно вдвое, и в его глазах искрился веселый свет.

Выскочило поздравительное сообщение, и Гу Цзэ смахнул световой экран: это был Лант.

[Азэ, с Новым годом! Обязательно найди себе парня, который будет относиться к тебе хорошо, слышишь? Желательно побогаче, чтобы я потом мог содержать себя на его деньги.]

Гу Цзэ усмехнулся: это было так в стиле Ланта.

[Лант, с Новым годом! На днях угощу тебя всем, чем захочешь.]

Как только сообщение ушло, Лант тут же ответил, заявив, что обдерет его до нитки. Гу Цзэ оставалось лишь согласиться: жду тебя, мол.

На самом деле Гу Цзэ был очень беден. Триста одна тысяча кредитов казались огромной суммой, но в кругах Дисина этого не хватило бы и на день чужих транжирств.

Он совершеннолетним окончил школу и уже год просидел дома без работы. Даже если бы он захотел ее найти, семья Гу ему бы не позволила.

Узнай кто-нибудь, что аристократ вынужден подрабатывать на стороне, это стало бы несмываемым позором, так что Гу Цзэ благоразумно воздерживался от попыток бросить вызов семье Гу.

Он прекрасно осознавал свое место в семье Гу: в конце концов, его удел — быть пешкой в политическом браке, а то и угодить в еще худшую ситуацию. За тот год, что прошел после выпуска, Графиня то и дело брала его, Гу Фаня и Гу Сяна на небольшие званые вечера. Называлось это банкетами, но на деле являлось завуалированными смотрами невест и женихов.

Каждый раз к Гу Цзэ подступали какие-нибудь престарелые аристократы. Гу Цзэ испытывал к ним глубочайшее отвращение, но все равно был вынужден вежливо улыбаться. Эти люди приглашали его в сад или в какие-нибудь уединенные уголки, однако Гу Цзэ неизменно отказывался и оставался непреклонным, даже зная, что по возвращении Графиня под каким-нибудь предлогом накажет его и посадит под домашний арест. Гу Цзэ не шел на компромисс.

Он прекрасно понимал замысел Графини: она хотела сделать из него любовника какого-нибудь мелкого аристократа, такого же неспособного выйти в приличное общество, как и его мать. Что же до отца, то тому было достаточно собственной выгоды, чтобы полностью закрыть глаза на чужой возраст, даже если тот ребенок годился Гу Цзэ в отцы.

Хотя Дуань Юньхань не слишком-то заботилась о Гу Цзэ, в этом вопросе она все же вставала на его сторону. Причина ее была проста: сама она пробиться наверх не сумела, и если бы рожденный ею ребенок остался на положении чужой игрушки-любовника, она бы ни за что не проглотила эту обиду. А если те двое Аженей Графини удачно выйдут замуж, ее собственное унижение стало бы еще невыносимее.

http://bllate.org/book/30859/3762668