Готовый перевод I'm Done Being the Rich Family's Substitute / Хватит быть тенью: мой выход из золотой клетки: Глава 2

Лу Тянь обернулся и как раз встретился взглядом с мрачным, холодным взором Ци Хуайчжэня.

Он невольно смутился: это было похоже на то, как тебя поймали с поличным за обсуждением кого-то за спиной. К счастью, Ци Хуайчжэнь не собирался допытываться до правды. Обменявшись с ним мимолетным взглядом, он направился прямо к Су Юньсин.

Су Юньсин чувствовала себя хуже всех. Весь вечер до нее доносились обрывки разговоров о неприглядных тайнах ее семьи — все эти догадки и пересуды, полные то ли сочувствия, то ли злорадства, заставляли ее чувствовать себя так, словно она сидит на иголках.

Наверняка Ци Хуайчжэню тоже не нравилась эта атмосфера, и надо же было такому случиться, что он услышал слова Лу Тяня — сбылось именно то, чего она так боялась. Она не знала, как лучше все объяснить, да и любые слова казались неуместными. Уж лучше просто сослаться на недомогание, а обо всем остальном поговорить уже дома.

Не успела она раскрыть рот, как мужественные брови Ци Хуайчжэня сошлись на переносице:

– Почему у тебя такое бледное лицо?

С этими словами он протянул руку и взял ее за пальцы. Они были ледяными, и его брови нахмурились еще сильнее. Он-то думал, что она побледнела из-за сплетен, но раз руки такие холодные, значит, она просто плохо себя чувствует?

Су Юньсин в ответ сжала его ладонь, жадно впитывая исходящее от нее тепло, и через силу выдавила из себя бледную улыбку, пытаясь сказать, что с ней все в порядке. Но в следующее мгновение он разжал пальцы, снял с себя пиджак, набросил ей на плечи и мягко произвел:

– Поехали домой.

Закутанная в пиджак, который еще хранил его тепло, она почувствовала, как боль немного отступила. Столь демонстративная забота в подобной обстановке, несомненно, выглядела неуместной, но Су Юньсин было все равно. На душе стало тепло, и ее глаза, только что потухшие от физического недомогания, вмиг засияли от его внимательного жеста.

Посильнее запахнув пиджак и крепко сжав его теплую руку, она улыбнулась Лу Тяню:

– Мы первыми поедем. Как-нибудь увидимся.

Вслед за ее словами Ци Хуайчжэнь снова перевел взгляд на Лу Тяня, и в его темных, бездонных глазах читалась скрытая оценка. Он слышал все, что тот только что сказал Су Юньсин. Мужчина, проявляющий такую заботу к женщине — он ни за что не поверил бы, что это простая дружба.

Это было словно песчинка, попавшая в глаз. Чем дольше он смотрел на Лу Тяня, тем сильнее тот ему не нравился.

Лу Тянь смутился под его пристальным взглядом, чувствуя себя неуверенно: муж с женой ведь так прекрасно ладят. А он услышал пару сплетен и примчался на помощь — просто глупость какая-то!

Преодолевая неловкость, он выдавил из себя извинение:

– Директор Ци, извините. Я тут услышал кое-какие слухи и... просто переживал за Юньсин.

Услышав это, темно-карие глаза Ци Хуайчжэня мгновенно заволокло ледяной пеленой, а голос прозвучал холодно и отстраненно:

– О моей жене есть кому позаботиться, не стоит утруждаться.

Лу Тянь никак не ожидал, что его извинения лишь усугубят недоразумение. Он так и замер на месте, не зная, как оправдаться.

Су Юньсин хорошо знала Ци Хуайчжэня: он всегда говорил прямо, рубил с плеча и озвучивал все, что приходило в голову, совершенно не заботясь о чувствах собеседника. Но раз уж это был Лу Тянь, она должна была хоть как-то сгладить углы.

Она слегка сжала руку мужа и мягко произнесла:

– Мы с Лу Тянем не виделись несколько лет. Когда он внезапно услышал о неприятностях в моей семье, то просто решил проявить участие.

Сделав паузу, она озарила лицо легкой улыбкой:

– Кстати, скоро на экраны выходит фильм с твоим главным участием. Заранее поздравляю с огромными кассовыми сборами.

Напряженное лицо Лу Тяня тут же немного расслабилось, и он воспользовался возможностью сменить тему:

– В субботу состоится премьера фильма, где я сыграл главную роль. Не знаю, будет ли у вас время посетить премьерный показ?

Услышав это, Ци Хуайчжэнь вдруг вспомнил, кто такой Лу Тянь.

Ах да, младший сын семьи Лу, который крутится в шоу-бизнесе. Он слышал о нем от Госпожи Ци. Все ее разговоры только и сводились к похвалам: мол, старший сын семьи Лу держит в идеальном порядке семейный бизнес, а младший преуспевает в индустрии развлечений и загребает награды горстями.

Компании Ци и Лу вели совместные дела, поэтому со старшим братом, Лу Мином, Ци Хуайчжэнь был хорошо знаком. А вот о Лу Тяне он почти ничего не знал — в конце концов, они вращались в разных кругах.

Окинув его бесстрастным взглядом с головы до ног, он решил, что для описания этого парня идеально подойдут всего четыре слова: павлиний хвост.

Про себя он лишь пренебрежительно фыркнул: подумать только, мужчина, который зарабатывает на своей внешности.

Его взгляд стал еще холоднее, однако до откровенного и грубого отказа он все же не опустился. Вместо этого он повернулся к Су Юньсин и произнес:

– На субботнем аукционе будет выставлено сапфировое колье под названием Море звезд. Оно тебе очень пойдет, я хочу выкупить его и подарить тебе.

Улыбка на лице Лу Тяня мгновенно застыла — не только из-за отказа, но и из-за упомянутого колье с синими сапфирами.

Соперничество между мужчинами всегда сводилось к тому, чья карьера успешнее. Он и Ци Хуайчжэнь были ровесниками, но Ци Хуайчжэнь являлся полновластным главой корпорации Ци, в то время как он сам — всего лишь популярный актер одной волны. И пусть к его имени добавлялся титул «киноактера года», грош цена была этому громкому званию. Сколько там за душой реального веса, а сколько пыли — он прекрасно знал сам.

В плане карьеры Ци Хуайчжэнь, безусловно, одержал безоговорочную победу.

Если сравнивать происхождение и финансовые возможности, за Лу Тянем тоже кое-что стояло, но перед Ци Хуайчжэнем это выглядело бледной тенью.

То сапфировое колье под названием Море звезд стоило поистине астрономических денег. Даже при его далеко не бедном происхождении ему бы и в голову не пришло выкупить его. Бесполезная вещица, которую нельзя ни съесть, ни надеть в повседневной жизни — годная разве что для того, чтобы покрасоваться на каком-нибудь банкете.

Но именно поэтому она и служила символом статуса и богатства.

Раз Ци Хуайчжэнь собирается выкупить его в подарок Су Юньсин, значит, все ходившие в народе слухи о том, что потеря наследства Су Юньсин спровоцировала у них семейный кризис — чистейшей воды выдумка.

Хотя внешне оба мужчины обменялись лишь мимолетными взглядами, в воздухе незримо бурлили подводные течения, и победитель уже определился.

Даже испытывая досаду, Лу Тянь был вынужден смириться с реальностью и выдавил из себя натянутую улыбку:

– Раз у вас уже есть планы, тогда ладно.

Проиграть Ци Хуайчжэню не стыдно. Если оглядеть всю светскую тусовку целиком, вряд ли найдется хоть кто-то, кто мог бы с ним тягаться.

Клан Ци поднялся всего-то за последние три-четыре года. Раньше они особо не выделялись и в кругах бизнеса едва дотягивали до середнячков. Потом до слухов дошло, что у главы семьи Ци пошатнулось здоровье, и он отошел от дел, передав бразды правления Ци Хуайчжэню.

Стоило тому встать у руля, как он начал проводить жесткие реформы и осваивать новые рынки. Всего за несколько лет он превратился в абсолютного лидера индустрии, заставив бесчисленное множество людей позеленеть от зависти. У него действительно были и способности, и жесткая хватка, он не просто цеплялся за статус богатого наследника, проживая отцовское наследие.

Так чего же здесь стыдиться? Перед ним пасовали абсолютно все.

Су Юньсин чувствовала себя неловко и могла лишь произнести:

– Когда фильм выйдет в прокат, я обязательно схожу в кинотеатр.

Выражение лица Лу Тяня уже вернулось к привычному спокойствию. Он кивнул:

– Большое спасибо. Раз ты плохо себя чувствуешь, поезжай домой, отдохни. И заглядывай как-нибудь.

Когда они вышли из банкетного зала, у парадного входа отеля их уже ждал Роллс-Ройс.

Стоило им сесть в машину, как все силы, которые она так упорно в себе поддерживала, мгновенно испарились. Су Юньсин словно обессилела, каждая затяжка воздуха давалась ей с трудом. Обеими руками прижав ладони к низу живота, она сжала брови, а ее лицо стало еще бледнее прежнего.

Увидев ее состояние, Ци Хуайчжэнь на секунду задумался и сразу все понял.

– Плохо себя чувствуешь, почему сразу не сказала?

Су Юньсин закрыла глаза и едва заметно покачала головой, а спустя пару секунд тихо ответила:

– Мы уже собирались выходить, было бы неудобно менять планы в последний момент. Я выпила обезболивающее, скоро лекарство подействует, и боль пройдет.

Мужчина не оценил ее жертвы, в его голосе прозвучало недовольство:

– Плохо — сиди дома и отдыхай. Вовсе не обязательно было ехать, я бы и один прекрасно справился.

Внизу живота словно внезапно ударили тяжелым молотом, отчего ее брови резко сошлись на переносице, а сердце сжалось в комок. Она из последних сил терпела недомогание, но неужели он совсем не замечает ее стараний ради него?

Ей не нужно было многого — хватило бы хотя бы одного слова заботы.

Наброшенный на плечи пиджак, согревавший ее еще минуту назад, вмиг потерял тепло. Каким уютным он казался секунду назад, таким леденящим и безжалостным стал теперь.

Все это было фальшью!

Его нежность и внимание на публике — лишь тщательно выверенный образ, или, скорее, награда за то, как прилежно она играет роль его белой луны.

В его глазах она была лишь заменой, копией, во всем обязанной походить на настоящую белую луну.

У белой луны хрупкая фигура — значит, и у нее должна быть хрупкая.

У белой луны прямые волосы до плеч — значит, и ей нужно носить точно такие же.

Белая луна танцует балет — значит, даже если она сама не умеет танцевать, она должна стараться научиться понимать искусство.

Она догадывалась: у белой луны наверняка не бывает болезненных месячных, а значит, и ей терпеть боль не положено.

Неужели незаметно для самой себя она опустилась до такого унижения в этом браке? Неужели он не чувствует к ней ни капли искренних чувств? Или же они ему вовсе не нужны, и он даже презирает саму мысль о том, чтобы ответить взаимностью?

Глубоко вздохнув, она тихо прикрыла глаза, смертельно боясь, что слишком сильное напряжение выдаст влагу, скопившуюся на ресницах. Тихонько успокаивая бушующие внутри эмоции, она спустя мгновение тихо проронила: «угу», в очередной раз смиренно подчиняясь его воле.

Только она сама знала, насколько тяжелым и полным обиды было это тихое «угу», и лишь ее собственный слух уловил легкую дрожь в голосе.

С закрытыми глазами она не видела выражения лица Ци Хуайчжэня, но догадывалась, что ее послушание наверняка пришлось ему по душе. В салоне воцарилась короткая тишина, как вдруг чьи-то пальцы коснулись пряди ее волос.

Приоткрыв глаза, она увидела, как гладкие, словно черный шелк, пряди запутались в его длинных пальцах — такие же покорные, каковой была она сама в отношении к нему.

Она немного растерялась, не понимая, к чему это.

Ци Хуайчжэнь большим пальцем потер прядь волос и неторопливо произнес:

– Держись подальше от всяких сомнительных мужиков.

Сомнительных мужиков?

Она совершенно растерялась: неужели среди ее знакомых мужчин есть кто-то сомнительный?

Роллс-Ройс ровно скользил сквозь ночной город, за окнами мелькали призрачные огни ночной иллюминации. Свет и тени сменялись на его суровом, благородном лице, а истинные эмоции были скрыты на дне глубоких глаз. Ей было не разгадать его замысел — она ощущала лишь его жесткость и не терпящий возражений деспотизм.

Ее брови снова сошлись на переносице. Чего он еще от нее хочет? Разорвать все связи со знакомыми мужьями и сидеть дома, сосредоточенно изображая его белую луну?

– Ты о ком?

– О Лу Тяне.

Лу Тяне?

Она удивилась, но тут же все поняла. В этот вечер она перекинулась парами фраз только с Лу Тянем. Из-за его профессии он презирает его, считая каким-то проходимцем?

Да они с Лу Тянем были просто обычными приятелями, случайно столкнувшимися на банкете и перебросившимися пару словами. К тому же Лу Тянь — человек безумно занятой, с чего бы ему тратить время на общение с ней?

Тело ломило от слабости, у нее не осталось сил на споры. Она лишь холодно ответила:

– Мы просто случайно встретились. Он так занят работой, что я в лучhем случае вижу новости о нем по телевизору.

Тонкие губы Ци Хуайчжэня искривились в холодной усмешке, а презрение в его глазах стало таким густым, что от него уже нельзя было избавиться. Товар, торгующий плотью, который просто сколотил чуточку капитала и теперь разыгрывает из себя богатого наследника, покоряющего шоу-бизнес. Нашлось немало тех, кто куда влиятельнее и богаче семьи Лу, и всегда найдется цена, заставившая бы его встать на колени и лизать пятки. Ему доводилось слышать за застольями немало историй о тайных делилках этого парня, и тот прекрасно умел угождать своим покровителям.

Смотреть, как тот играет в кино, куда скучнее, чем наблюдать за его реальной жизнью — и сюжет, и актерская игра там в сотню раз ярче.

Внутреннюю кухню шоу-бизнеса ей просто не дано вообразить.

Его длинные пальцы снова накрутили пару витков вокруг ее пряди, дойдя до мочки уха, и подушечка большого пальца легко погладила ее кожу. Тепло от его пальцев мгновенно разлилось по всему телу, вызвав странное, пробирающее до дрожи ощущение.

Его температура казалась обжигающей, отчего ее щеки порозовели.

Ци Хуайчжэнь внезапно отпустил волосы и бросил:

– Волосы отросли, пора подстричься.

Румянец, только что проступивший на щеках, тут же исчез, и все тепло вместе с его словами упало до температуры ледяной точки.

Стоило ей хоть в чем-то отклониться от образа белой луны, как он тут же спешил исправить это, точно садовник, безжалостно срезающий любые выбившиеся из общей изгороди побеги!

http://bllate.org/book/30853/3761801