Готовый перевод The Little Coroner of the Scheming Prince / Судмедэксперт для хитрого принца: Расследования в эпоху туманов: Глава 7

Столкнувшись с плачущей, словно омытая дождями грушевая ветвь, Сюй Сяоюанем, Нин-ван Се Чэн на какое-то время растерялся. Опомнившись и глядя на жалобный и хрупкий вид Сюй Сяоюаня, он протянул руку, похлопал его по спине и успокоил:

— Ванфэй действительно переборщил с наказанием, я обязательно призову её к ответу. А управляющая матушка, посмевшая издеваться над тобой, забыв о субординации, не уйдёт от моего гнева. Ну всё, перестань плакать, а то выплачешь все глаза и станешь некрасивым.

Слушая обещания Нин-вана, Сюй Сяоюань всё же испытывал немалое воодушевление.

Быть главным героем — это всё-таки великое благо: даже если поначалу придётся немного пострадать, всегда найдётся тот, кто вернёт тебе долг.

— Как следует поправляй здоровье, а я загляну к тебе в другой день, — сказал Нин-ван.

Проводив Нин-вана, Сюй Сяоюань тут же позвал Чуньсян, чтобы взглянуть на её руки. Увидев завернутые в марлю ладони служанки, сквозь которую проступали сине-багровые кровоподтеки, Сюй Сяоюань не удержался от слёз:

— Прости, во всём моя вина. Но я пожаловался князю, и обидчики, что третировали нас, очень скоро понесут наказание.

Однако Чуньсян не разделяла его оптимизма и, охваченная тревожными думами, произнесла:

— Брат Сюй, впредь тебе лучше не жаловаться ванфэй. Ты даже не представляешь, насколько она грозная... В Столице все только и судачат, что князь боится своей жены...

— А? — Сюй Сяоюань просто не мог в это поверить. — Разве в древности бывает так, чтобы муж боялся жены? Неужели князь подкаблучник?

Чуньсян услышала это с полным недоумением:

— Какая еще древность? Мы сейчас в Династии Великий Лян.

Сболтнувший лишнего Сюй Сяоюань тут же прикусил язык, но зато теперь он точно знал, в какую эпоху ему довелось жить — это была Династия Великий Лян.

— Мужчины, которые боятся жен, есть во все времена, просто где-то их больше, а где-то меньше, — со вздохом наставительно произнесла Чуньсян. — Поэтому, Брат Сюй, умоляю тебя, больше никогда не жалуйся ванфэй перед князем.

— Ох, — уныло отозвался Сюй Сяоюань.

Но в душе он не до конца в это верил: князь только что чётко пообещал наказать ванфэй, не может же он бросать слова на ветер?

После слов Чуньсян Сюй Сяоюань почувствовал себя несколько обескураженным. Но затем он подумал о том, что является попаданцем и главным героем, а значит, обладает главным сюжетным щитом. Даже если князь и впрямь боится жены и находится под её каблуком, ради него он обязательно изменится.

Подумав об этом, Сюй Сяоюань успокоился.

Но не успело его сердце толком успокоиться, как со стороны ванфэй прислали человека с вестью: раз уж он пришёл в себя, то с завтрашнего дня ежедневное утреннее приветствие пропускать нельзя.

Сюй Сяоюань ничего не понял, но Чуньсян помогла ему дать согласие.

Когда служанка, передавшая весть, ушла, Сюй Сяоюань в полном недоумении спросил Чуньсян:

— Сестрица Чуньсян, что это значит?

Чуньсян с горькой улыбкой объяснила:

— Главная княгиня — хозяйка Княжеской резиденции. Все обитатели заднего двора, если только не прикованы к постели болезнью, должны каждое утро в час дракона являться в покои ванфэй для почтения. Это и есть утреннее приветствие.

Затем Чуньсян подробно рассказала Сюй Сяоюань о правилах и мерах предосторожности во время утреннего приветствия, а также продемонстрировала ему необходимые движения.

Сюй Сяоюань раньше смотрел сериалы о дворцовых интригах и быстро сообразил, что это утреннее приветствие — аналог телевизионных поклонов почтения, только обязательная рутинная процедура на каждое утро.

Увидев показ Чуньсян, Сюй Сяоюань внутренне перевёл дух. Он-то боялся, что в древности перед каждым шагом придется вставать на колени, но хорошо хоть это утреннее приветствие представляло собой лишь полупоклон с согнутыми коленями, что вполне укладывалось в рамки его допустимого.

Сюй Сяоюань позавтракал под присмотром Чуньсян, как вдруг из двора донёсся какой-то шум.

Вскоре в комнату вошла служанка и передала, что прибыла наставница-матушка и Сюй Сяоюаню следует подняться для прохождения обучения.

Чуньсян обратилась к пришедшей служанке:

— Брат Сюй только-только пришёл в себя, неужели ему сразу нужно на обучение? Боюсь, его тело этого не вынесет.

Служанка холодно произнесла:

— Сестрица Чуньсян,кова такова воля матушки ванфэй.

Стоявшая позади наставница-матушка презрительно усмехнулась:

— Он — потомок какого-то презренного Уцзо, с каких это пор он стал благородной крови? То у него это тело не выдержит, то другое, чуть что — сразу в обморок падает. Кого он тут пугает?

— Князь проявил великодушие и не стал с ним возиться. Но раз уж матушка ванфэй распорядилась, и князь не имеет возражений, неужели ты, девчонка, вздумала переворачивать всё вверх дном?

Чуньсян поняла, что дело зашло в тупик, и ей ничего не оставалось, как помочь Сюй Сяоюаню подняться и одеться.

Помогая Сюй Сяоюаню с одеждой, Чуньсян предостерегла его:

— Вчера матушка отчитала эту наставницу, и она затаила злобу на тебя, Брат Сюй. Во время изучения этикета будь поосторожнее, не давай ей поводов для придирок.

Однако наставница-матушка уже затаила в сердце обиду и при обучении этикету, разумеется, придиралась к каждой мелочи. Например, когда они отрабатывали поклон почтения, она заявляла, что высота полуприседа на правой ноге Сюй Сяоюаня совершенно неверна: то слишком низко, то слишком высоко. Затем она принялась критиковать его левую руку, поддерживающую колено, утверждая, что поза выглядит неблагопристойно, позорит репутацию Княжеской резиденции и выдает в нём человека из низов, никогда не видевшего света.

В конце концов Чуньсян снова вмешалась и затеяла с ними громкую ссору, после чего наставница-матушка, прижимая руку к груди, удалилась, поставив обучение на паузу.

Уходя, наставница бросила угрозу:

— Чуньсян, не думай, что раз у тебя язык подвешен, ты сможешь защитить своего хозяина, который ни на что не годен. Раз Брат Сюй не желает учиться, старая служанка доложит обо всем ванфэй. Когда матушка спросит, посмотрим, как ты станешь оправдываться.

Чуньсян ответила ей колкостью:

— Брат Сюй с самого начала усердно учился, это лишь вы, матушка, придирались по всякому поводу. Если ванфэй спросит, Чуньсян скажет чистую правду, так что советую вам заранее придумать оправдание.

Когда наставница-матушка ушла, Чуньсян сказала Сюй Сяоюаню:

— Брат Сюй, не бойся, она ушла, я сама тебя всему научу. Если ты всё сделаешь правильно, виновата будет она.

Сюй Сяоюань видел, как Чуньсян постоянно защищает его. После ухода наставницы, когда Чуньсян стала обучать его этикету, он старательно вникал во всё — даже в то, что казалось ему пережитком феодализма и должно было быть давно отброшено, — просто чтобы не подвести Чуньсян.

В современном обществе Сюй Сяоюань учился на одни пятёрки, и способность к обучению у него, разумеется, имелась.

Без умышленных придирок, но с терпеливым наставлением он очень быстро освоил весь переданный Чуньсян этикет.

Глядя на его успехи, Чуньсян удовлетворенно произнесла:

— Брат Сюй, ты отлично учишься, и движения выполняешь очень точно. Просто кое-что ещё недостаточно отработано, на это нужно время, а после мы будем уделять тренировкам чуть больше времени каждый день.

http://bllate.org/book/30839/3760086