Готовый перевод The Dust Pavilion / Тайны Инь Чэнь Сюань: Цена предательства: Глава 4

Су Мочэнь вышел замуж примерно десять дней назад. За эти десять дней, не считая самого дня свадьбы, он больше ни разу не видел Моци Линьсюаня — то ли тот намеренно избегал его, то ли вообще не ночевал дома. Изредка до него долетали обрывки разговоров слуг о том, что молодой господин пропадает в различных злачных местах. Наверное, я ему действительно очень противен, — думал Су Мочэнь, и на душе у него внезапно становилось тоскливо. Но стоило вспомнить брачную ночь, как по спине пробегала дрожь. Впрочем, так даже лучше: пока он не попадается мужу на глаза, не нужно жить в страхе, да и сам Моци Линьсюань не станет злиться из-за его присутствия. Незаметно мысли вновь вернулись к сестре. Заметил ли отец её отсутствие? Как она сейчас поживает? Когда же она приедет за ним? Однако одними размышлениями проблему было не решить, и Мочэнь просто бросил терзать себя думами, принявшись утешать себя тем, что сестра непременно за ним приедет. У Су Мочэня был именно такой характер — мягкий и податливый, словно остывающий кипяток. Нежный, добрый, уступчивый, он в любую минуту оставался мягким во всём, и мысли его были донельзя простыми.

С наступлением ночи Су Мочэнь уже лежал в постели. Из-за пережитого в первую брачную ночь в его душе остался глубокий след, из-за чего он никак не мог уснуть спокойно. В этот самый момент вернулся Моци Линьсюань, которого не было дома уже больше десяти дней. Чуткий сон Мочэня прервал громкий скрип отворяющейся двери; испугавшись, он широко распахнул глаза, резко сел и уставился в сторону входа. Увидев Моци Линьсюаня, Су Мочэнь слегка удивился: тот так долго не появлялся дома, а если и возвращался раньше, то никогда не заходил в Южный двор, где они жили. Мочэнь уже почти свыгся с этим и словно позабыл о нём, но никак не ожидал, что муж явится именно сегодня ночью. От первоначального испуга и удивления Мочэнь перешел к тихому оцепенению — он просто сидел на кровати, не зная, что и сказать, и лишь растерянно смотрел на него. Моци Линьсюань же, завидев его, большими шагами подошел к постели и громко отчеканил:

— Что ты наговорил моим родителям?!

— Нет… я ничего… — испуганно попытался ответить Су Мочэнь.

Но не успел он договорить, как его снова оборвали:

— Предупреждаю: в мои дела тебе лезть не позволено! В этом доме ты никто, и тебе лучше знать своё место и понимать свои обязанности!

Су Мочэнь, который ещё надеялся хоть что-то объяснить, услышав эти слова, замолчал и лишь молча опустил голову. Его собственное слово и так не имело никакого веса, а теперь, после того как он вышел замуж в поместье Моци вместо сестры и вызвал неприязнь Моци Линьсюаня, муж тем более не станет его слушать. Тот уже заведомо затаил уверенность в том, что он распускает сплетни, и любые оправдания были бы бесполезны.

Видя, что Су Мочэнь молчит и не издает ни звука, Моци Линьсюань вновь вспыхнул слепой яростью. Разозлившись еще сильнее, чем прежде, он гневно бросил:

— Значит, молчишь? Ни звука не роняешь? Ну так я заставлю тебя подать голос!

С этими словами он навалился на Су Мочэня. Тот в испуге попытался ускользнуть: в панике отталкивая мужа, он залез под тонким одеялом в самый угол кровати и крепко сжался в комок, желая стать как можно более незаметным. Дрожа от страха, он качал головой и бормотал:

— Умоляю, не надо… Я виноват, прости меня, прошу… не надо, не надо…

Словно не слыша мольбы Су Мочэня, Моци Линьсюань с силой вытащил его из угла, безжалостно разорвал на нём нижнее белье и набросился сверху, свирепо выплевывая:

— Я буду делать это, пока ты не подашь голос!

— Не надо, не надо… — продолжал Су Мочэнь свои последние, бессмысленные для него попытки сопротивления.

— Ах!.. — следом последовало безжалостное вторжение.

В одно мгновение глаза Су Мочэня широко распахнулись от боли, а затем медленно закрылись. Одинокая слеза скатилась по его щеке и затерялась в раскинутых по постели длинных черных волосах, а голос от этого грубого вторжения окончательно ослаб.

Перед тем как потерять сознание, Су Мочэнь на самом деле очень хотел сказать Моци Линьсюаню, что он ничегошеньки не сделал и ни о чем не говорил. Почему тот ему не верит? И вновь началась ночь бесконечных мук.

В последующие дни Моци Линьсюань, вопреки обыкновению, не исчезал из дома с утра до вечера, а оставался в поместье. Во время трапез он, по требованию главы семьи и Старой госпожи, неизменно ел вместе с ними в парадном зале, но и ночевать теперь неизменно приходил в их общую спальню. От этого и без того замкнутый Су Мочэнь стал еще более молчаливым. Он целыми днями сидел в Южном дворе, не выходя за его пределы, и проводил время в постоянном страхе, трепеща перед тем, как бы ненароком снова не разгневать Моци Линьсюаня. К счастью, Моци Линьсюань проводил в Южном дворе не так много времени, большую часть дня занимаясь делами в кабинете.

Пожалуй, единственным, что почти каждый день хоть немного поднимало настроение Су Мочэню, были разговоры с Сиэр во дворе, когда они грелись на солнышке и дышали свежим воздухом.

Сиэр была старшей среди всех служанок поместья Моци. Раньше она прислуживала самой Старой госпоже Моци, но с женитьбой Моци Линьсюаня её перевели заботиться о Су Мочэне. С самой первой встречи эта молодая госпожа внушила ей искреннюю симпатию своим мягким нравом — совсем не похожая на высокомерных и избалованных капризами девиц из других знатных семейств.

Сиэр рассказала Мочэню, что старейшины узнали, почему молодой господин вечно не ночует дома, и посадили его под домашний арест — целый месяц ему запрещено покидать поместье. На самом деле глава семьи и его жена преследовали благую цель: они хотели, чтобы молодой господин проводил больше времени с молодой госпожой и они смогли бы сблизиться. Только… молодой господин всё никак не мог смириться с тем, что его принудили к браку, поэтому всю накопившуюся злость вымещал на молодой госпоже. А поскольку у молодой госпожи такой мягкий характер, она, конечно же, никому не жаловалась, но Сиэр отлично понимала, как сильно та несчастна.

Каждый день, едва проснувшись, молодой господин тут же уходил из Южного двора, ничуть не заботясь о молодой госпоже. Сама же молодая госпожа вечно не разрешала ей заходить в комнату и прислуживать, предпочитая собираться в одиночку, а затем, хромая и ступая мелкими шажками, выбиралась наружу, чтобы вместе с ней отправиться на трапезу в парадный зал. Каждый раз, видя такую молодую госпожу, Сиэр до слёз жалела её. Но что толку? Она всего лишь служанка, и её слова ничего не изменят.

В тот день служанка с госпожой снова сидели во дворе на ветерке, перекидываясь ничего не значащими фразами. Желая хоть немного развеселить Мочэня, Сиэр вдруг спросила:

— Молодая госпожа, не хотите ли чего-нибудь вкусненького? Я велю на кухне приготовить.

Су Мочэнь покачал головой и произнес на редкость приятным, успокаивающим голосом:

— Спасибо, Сиэр, не нужно. Мне ничего не хочется, так хорошо просто посидеть на ветерке.

Сиэр склонила голову набок и озорно протянула:

— Так ведь чтобы любоваться пейзажами, обязательно нужно что-нибудь съесть! Тогда и вкус вокруг станет ярче, и на душе веселее разом зазвенит~

— Спасибо тебе, Сиэр, раз так, принеси мне немного осенних пирожных с османтусом. Когда я жил дома, мама всегда готовила их, и я их ужасно любил, но не ел уже целую вечность.

Сначала Су Мочэнь мягко улыбался, но к концу фразы в его голосе прозвучала легкая грусть.

— Ох, так молодая госпожа любит пирожные с османтусом~ Я слышала, на кухне недавно придумали новый рецепт фруктового чая, говорят, невероятно вкусный! Заодно захвачу и кувшинчик чаю, побежала я!

Узнав, что именно по душе Су Мочэню, Сиэр радостно зашагала в сторону кухни.

Вскоре она вернулась, неся угощения. Расставив всё на столе, она с улыбкой произнесла:

— Эти пирожные с османтусом стряпала самая искусная кухарка на кухне, молодой госпоже обязательно понравится, отведайте скорее.

С этими словами она взяла одно пирожное и протянула Мочэню.

Мочэнь взял выпечку и откусил кусочек, как вдруг его слёзы хлынули ручьем безо всякой видимой причины. Он так затосковал по родному дому, по матери, а вкус этого пирожного всколыхнул воспоминания и обострил тоску до предела. Не сумев сдержаться, он заплакал.

Заметив это, Сиэр испуганно засуетилась, протягивая ему платок, чтобы вытереть слёзы, и принялась виновато корить себя:

— Это всё я во всем виновата, расстроила молодую госпожу.

— Сиэр, ты ни при чем. Это я сам расклеился, я ведь еще должен тебя поблагодарить, — тихо промолвил Мочэнь.

В этот самый момент раздался насмешливый, полный холодной иронии голос:

— Хм, какая трогательная сцена хозяйской преданности! Какое изысканное увлечение: и ветерок, и пейзажи, и чаепитие с беседами… Не находишь, что ты слишком много на себя берешь, Су Мочэнь?

— Молодой господин… — еле слышно выдавила из себя Сиэр.

— Ступай пока, — холодно бросил тот.

Сиэр с тревожным сердцем бросила на Мочэня взгляд и поспешно удалилась.

Теперь они остались вдвоем, и перепуганный Су Мочэнь совершенно растерялся. Зная, что Моци Линьсюань испокон веков не выносит вида своего супруга, он поднялся на ноги и с замиранием сердца робко произнес:

— Простите, я сейчас тут всё уберу и вернусь в комнату.

Моци Линьсюань прикрикнул на него:

— Кто тебе разрешал уходить?

Услышав это, Су Мочэнь замер на месте и вновь виновато пролепетал:

— Простите, я не со зла…

— На сей раз забудем, но я всё же повторю: лучше запомни раз и навсегда своё положение и не позволяй себе лишнего.

— Слушаюсь, я понял, — ответил Мочэнь.

На этот раз Моци Линьсюань, к редчайшему удивлению, не стал бушевать и устраивать грандиозный скандал — видимо, сказывалось прекрасное настроение от того, что завтра с него наконец снимут домашний арест.

http://bllate.org/book/30808/3756694