Готовый перевод Am I Not Number One / Неужели я не первый? Пьяная ошибка с последствиями: Глава 4

Сюй Баньсянь никогда прежде не встречал человека, который бы ему по-настоящему нравился, поэтому эта тайна так и оставалась похороненной на дне их сердец.

Столкнувшись сейчас с Нин Чжоу, чувство вины у Сюй Баньсяня достигло предела.

Он набрался храбрости и решился: даже если придется совершить каминг-аут перед братом по жизни — ничего страшного.

К тому же, когда Нин Чжоу узнал о каминг-ауте Ся Фаня, он не только не порвал с ним отношения, но даже помог от души отметелить мерзавца, что ясно показывало, как сильно он дорожит этой дружбой.

Смирившись со своей участи, он сдвинулся в сторону, пропуская Нин Чжоу в прихожую.

Нин Чжоу решительным шагом вошел в квартиру, бросил взгляд на стоявший у двери мешок с грязным бельем, окинул взглядом разгромленную большую кровать и повернулся, чтобы плотно закрыть дверь.

Сюй Баньсянь не знал, что и сказать, да и понятия не имел, о чем именно успел догадаться Нин Чжоу. Он промялся добрую половину дня, но в итоге первым заговорил всё же Нин Чжоу.

С мрачным выражением лица и сжатыми кулаками он прямо спросил: — Ты гей?

Глава 3. Желание переспать

Изначально Чжоу Тинчжи не знал, что Сюй Баньсянь гей.

Винить стоило лишь самого Сюй Баньсяня: напившись допьяна, он распустил язык и прошлой ночью, поддавшись эмоциям, со слезами на глазах изливал душу.

— Почему мне так трудно просто найти человека?!

— Столько лет прятаться по углам, как же я устал!

— Все говорят, что у геев и трехмесячный срок уже считается золотой свадьбой, но я в это не верю! Если я полюблю кого-то, то даже если придется связать его по рукам и ногам, буду век с ним не расставаться!

Чжоу Тинчжи сидел на краешке кровати и вытирал волосы, уголки его глаз слегка изогнулись, пряча привычную холодность.

Туман наконец рассеялся, и пусть конечная цель была еще далеко, она уже начала проступать сквозь пелену.

Наваждение, годами подавляемое разумом, стоило Сюй Баньсяню лишь слегка приоткрыть завесу, вспыхнуло яростным пламенем, которое уже невозможно было остановить.

Сам Сюй Баньсянь в тот момент еще не знал, что охотник уже взял его на прицел.

Он опустил голову и молчал, не находя слов.

Хотя на дворе стоял самый разгар суровой зимы, воздух в комнате словно раскалился от испарений, а на спину давил тяжелый, прожигающий взгляд.

Это место совсем не походило на сцену каминг-аута, скорее уж на поимку любовников с поличным — причем любовниками в этой картине выглядели Сюй Баньсянь и Ся Фань.

Ся Фань сжал его руку, молча подбадривая.

Черт побери, от этого сходство становилось только сильнее.

— Ты хочешь переспать с Ся Фанем? — лицо Нин Чжоу выглядело крайне мрачно.

Ся Фань тут же отдернул руку, и оба испуганно вскинули головы.

Логические цепочки Нин Чжоу вогнали Сюй Баньсяня в такой ступор, что он долго не мог вымолвить ни слова.

Доказывать абсурдность мысли о желании переспать с Ся Фанем — это было такой же глупостью, как и сам Нин Чжоу.

Зато Ся Фань первым сорвался с места: — Какую чушь ты несешь?! Брата, с которым рос с пеленок, до сих пор не знаешь?!

— Брата? Ты тоже помнишь, что мы братья? — голос Нин Чжоу резко взлетел, став неприятно пронзительным. — А он, Сюй Баньсянь, считал меня братом?

Сюй Баньсянь знал: Нин Чжоу — натурал.

Два лучших друга оказались геями и при этом за спиной скрывали друг от друга свои каминг-ауты — для Нин Чжоу это стало слишком тяжелым ударом.

Исполненный раскаяния, Сюй Баньсянь в три шага преодолел разделявшее их расстояние: — Прости, Нин Чжоу. Я просто боялся, что ты не сможешь этого принять, а вовсе не собирался обманывать тебя нарочно.

Когда в период полового созревания у Сюй Баньсяня только начали формироваться чувства, он интуитивно ощутил, что отличается от остальных.

Поначалу он боялся и чувствовал себя потерянным.

Но со временем, за долгие дни и годы, смирился. Все эти годы он мог спокойно принимать тот факт, что является белой вороной.

Однако Нин Чжоу был другим — Нин Чжоу жил в нормальном мире.

В нормальном мире чувства между мужчиной и женщиной — это нечто само собой разумеющееся.

Нин Чжоу не может этого принять — он понимает.

Нин Чжоу считает это омерзительным — он понимает.

У Нин Чжоу есть предрассудки — он понимает.

И всё же на душе у него было так, будто в стене появилась брешь, сквозь которую сквозило ледяным ветром.

Сюй Баньсяня охватило легкое отчаяние: сколько бы он ни притворялся все эти годы, что ему всё равно, на самом деле ему было не всё равно до каждой мелочи.

После сегодняшнего дня он лишится друга.

Он чувствовал нехватку воздуха, ему хотелось оттолкнуть руку, лежавшую на его воротнике, но в самый момент касания пальцы нерешительно замерли.

Рука, взметнувшаяся было вверх, застыла в воздухе и бессильно опустилась.

Сюй Баньсянь тяжело вздохнул: — Веришь или нет, но у меня нет никаких видов на Ся Фаня.

Хватка на воротнике немного ослабла, и в легкие беспрепятственно хлынул прохладный воздух.

Сюй Баньсянь удивился тому, как резко изменилось поведение Нин Чжоу, и повернул к нему голову.

Губы Нин Чжоу были плотно сжаты, а уголки глаз слегка опущены вниз.

— А на меня хочешь переспать? — Нин Чжоу подбросил еще один снаряд.

Только что отгремел один взрыв, как тут же без предупреждения грохнул следующий.

Оказывается, сегодня они запустили двойную петарду, да еще и прямо в голове у Нин Чжоу.

Теперь Сюй Баньсянь мог с уверенностью сказать: Нин Чжоу вовсе не сердился и не испытывал к нему отвращения.

Эту заразу просто распирало от желания поиздеваться над ним.

С размаху заехав Нин Чжоу кулаком в живот — Бух! — он посмотрел, как тот согнулся пополам, прижимая руки к животу, но всё еще чувствовал, что этого мало.

Затем он врезал ему локтем в спину: — Черта с два! Спать с братом — это скотство, а объедать лужайку вокруг собственной норы — удел кроликов! Ты меня чуть до инфаркта не довел, мать твою.

Сюй Баньсянь и вправду перепугался не на шутку: он совершенно не понимал извивов мыслительного процесса натуралов и боялся, что Нин Чжоу сочтет его каким-нибудь извращенцем, питающим дурные замыслы на счет друга.

За те пару минут Сюй Баньсянь в мыслях уже был готов смириться с разрывом отношений, но вот перспектива превратиться в заклятых врагов, которые при встрече смотрят друг на друга волком, казалась ему совершенно невыносимой.

К счастью, дружба длиною в два с лишним десятка лет стоила дорого.

Не успел он толком выдохнуть, как услышал, как Нин Чжоу снова принялся палить из пушек.

— Ну да, я скотина, — изрек Нин Чжоу.

Ся Фань больше не прикидывался мертвым — он подошел, взял Нин Чжоу за руку и с улыбкой произнес: — А я та самая лужайка.

Черт возьми, Сюй Баньсянь начал подозревать, что еще не протрезвел.

События этого дня развивались слишком причудливо.

Сначала он переспал с Чжоу Тинчжи, а потом продал компанию.

Затем совершил каминг-аут перед другом-натуралом, после чего друг-натурал сошелся с другим другом.

Мир перевернулся с ног на голову! Какая же это чушь!

Его разум отказывался это принимать, он сомневался в самой реальности происходящего и чувствовал, что небеса просто издеваются над ним.

Он еще долго не мог прийти в себя и стоял столбом на месте.

В этом году он и впрямь стал реже общаться с Ся Фанем и Нин Чжоу, но Ся Фань оказался просто невероятен: умудрился перековать натурала и приручить брата.

Он переводил взгляд то на Нин Чжоу, то на Ся Фаня, глядя на их сплетенные пальцы.

Лишь спустя долгое время он кое-как свыкся с печальной мыслью о том, как отныне будут выглядеть их посиделки втроем: двое воркуют, а третий давится собачьим кормом.

Упершись руками в диван, Сюй Баньсянь осел прямо на ковер.

— Вы... кто из вас... — он долго мямлил, так и не сумев выдавить из себя ни одной связной фразы, и уныло опустил голову: — Ладно, проехали.

Ладно, это он сам проявил беспечность. На самом деле предпосылки были видны еще тогда, когда Нин Чжоу избивал бывшего парня Ся Фаня.

Он чуть дернул уголки рта, разминая лицевые мышцы, и, поднимая голову с улыбкой, произнес: — Поздравляю вас.

На лице Ся Фаня промелькнул смущенный румянец, и он уткнулся носом в плечо Нин Чжоу, бормоча себе под нос: — Мы только вчера сошлись, и вот сегодня утром я примчался рассказать тебе первому. Ну как, по-братски поступил?

— О да, просто охереть как по-братски. До этого ни слова не говорили, и только не смейте мне заливать, что вас внезапно переселили чужие души, что вы вдруг завалились в постель и внезапно...

Похоже, в душу самого Сюй Баньсяня сегодня ночью вселился кто-то другой, раз он позволил себе подмигнуть Нин Чжоу: — Не мог бы ты выйти на минутку?

Утром Нин Чжоу пребывал в прекрасном расположении духа, и если бы не звонок Сюй Баньсяня Ся Фаню, это настроение держалось бы у него еще долго.

Мало того, что друг оказался геем и скрывал это от него, а его собственный благоверный помогал другу покрывать эту тайну, так этот самый друг еще и звал его благоверного в отель.

Утром у Сюй Баньсяня рухнул мир, но в душе у самого Нин Чжоу бушевали не меньшие страсти.

Оставлять только что помирившегося мужа наедине с другом в закрытой комнате — до такого безумия не додумался бы никто на всем белом свете.

Впрочем, Сюй Баньсянь прекрасно понимал, что Нин Чжоу никуда не уйдет. Слегка втянув воздух, он набрал в грудь побольше кислорода и прямо спросил: — Кто из вас сверху, а кто снизу?

Сюй Баньсянь и сам не понял, с каких пор стал таким сплетником. Неужели ночь с Чжоу Тинчжи напрочь лишила его всякого стыда?

Вопрос прозвучал донельзя смущающе.

Тема сменилась так стремительно, что Ся Фань не успел бы нажать на тормоза, даже если бы захотел, поэтому он лишь злобно зыркнул на друга: — Сюй Баньсянь, жить надоело?!

Они объявили себя парой только вчера вечером, и пока их отношения не продвинулись дальше поцелуев, объятий и робких ласк. Прошлой ночью Нин Чжоу уже было ринулся в бой, но Ся Фань в последний момент сбежал с поля боя.

От столь прямолинейного вопроса Сюй Баньсяня Ся Фань слегка смутился и украдкой покосился на Нин Чжоу.

Тот, напротив, выглядел совершенно невозмутимым, а в уголках его губ таилась едва заметная усмешка.

— А ты сам сверху или снизу? — в свою очередь спросил Нин Чжоу, переводя взгляд на Сюй Баньсяня.

Судя по многолетнему знакомству с Нин Чжоу, Сюй Баньсянь никогда не опускался до копания в чужом белье, а значит, сейчас он столкнулся с какой-то проблемой — скорее всего, именно касающейся позиций.

Судя по обрывкам фраз из телефонного разговора Ся Фаня, прошлой ночью у Сюй Баньсяня вроде как что-то было, но судя по его нынешнему виду — пожалуй, и не было. Кто в здравом уме станет после близости путаться в собственных ролях?

И действительно, Сюй Баньсянь тут же умолк.

Он перевел взгляд с Нин Чжоу на Ся Фаня и решил, что с Ся Фанем договориться будет проще.

— Личное дело каждого. Об этом я буду говорить только с Ся Фанем, — Сюй Баньсянь отвернулся, демонстрируя полное нежелание сотрудничать.

Нин Чжоу обронил: — С Ся Фанем бесполезно говорить, он внизу, ничем тебе не поможет.

— Нин Чжоу, не пизди! Я тебя сегодня же уложу! — взвился Ся Фань.

— Валяй, только об этом и мечтаю, — Нин Чжоу вовсе не рассердился, а напротив, приподнял подбородок Ся Фаня и легонько поцеловал его.

Вспыльчивый Ся Фань мгновенно растаял и безвольной лужицей осел в объятиях Нин Чжоу.

Сидевшему рядом Сюй Баньсяню стало невыносимо неловко: — Эм... может, мне оставить комнату в вашем распоряжении? А послематчевое интервью я проведу чуть позже?

Исходя из опыта Сюй Баньсяня, за такие слова обычно полагалось коллективное избиение.

Однако в ответ он услышал лишь две фразы.

Нин Чжоу: — Спасибо тебе.

Ся Фань: — Не паясничай.

Одна прозвучала легко, вторая — со смесью досады и явного смущения.

Сюй Баньсяню вдруг стало кое-что понятно: те, кто тают от одного поцелуя — это и есть нули.

Но целовался ли прошлой ночью Чжоу Тинчжи с ним самим? И кто же тогда растаял?

Пьянство до добра не доводит, гори эта водка синим пламенем.

К счастью, оба друга не принадлежали к тем, кто ставит штаны выше товарищей.

Выслушав все сомнения Сюй Баньсяня, Нин Чжоу, чье лицо обычно оставалось непроницаемым ко всему, кроме Ся Фаня, лишь привычно продемонстрировал полное равнодушие к чужим проблемам.

http://bllate.org/book/30709/3743284