Готовый перевод The Submissive Won't Cry / Не плачь, мой милый: Путь к счастью после предательства: Глава 15

Ду Вэй тоже встал довольно рано и спросил, не нужно ли подвезти меня до работы. Как я мог утруждать его? Я поспешно отказался и доехал до отеля на автобусе.

Не знаю почему, но когда я находился у Ду Вэя, у меня не было ни единой заботы. Стоило же мне уйти от него, как в памяти снова всплывали все эти тревожные мысли. Что теперь делать с Чжоу Сюнем в будущем?

Вспомнив, как я обругал его прошлым вечером, я понял, что наверняка смертельно его оскорбил. Я тяжело вздохнул и подумал: с чего это я связался с таким демоном во плоти?

Может, уехать куда-нибудь в другой город переждать? Но вечно прятаться я не смогу, бегство — не выход. Неужели я не вернусь всю жизнь, не стану навещать маму с папой и Толстяка Вана?

Я думал об этом всю утреннюю смену. Однако, сколько ни размышлял, никакого плана придумать не смог и лишь утешал себя: сяду у дороги любоваться тем, как поднимаются облака, а когда лодка доплывет до мочажины — сама повернет, выход из ситуации обязательно найдется.

К счастью, после того случая Чжоу Сюнь больше не приходил искать меня. Как говорил Ду Вэй, старший брат Чжоу Сюня вернулся из армии в весенний отпуск, и Чжоу Сюнь не смел безобразничать. Я с облегчением выдохнул, думая про себя, что это и впрямь на всякую хитрость найдется своя уловка!

Заговорив о весенних отпусках и прочем, я вспомнил, что мне осталось отработать всего неделю до начала каникул, ведь не за горами Праздник весны.

В последнее время я часто заходил к Ду Вэю: мы вместе играли в видеоигры, смотрели фильмы, а иногда, если засиживались допоздна, я оставался у него ночевать. Ради этого Ду Вэй даже специально купил для меня зубную щетку и полотенце.

В тот день я отработал утреннюю смену, поужинал в столовой и вышел через парадную дверь отеля, собираясь отправиться к Ду Вэйю. Только ступив за порог, я увидел Толстяка Вана, ждавшего меня у входа.

Я поспешно шагнул к нему и хлопнул по спине:

— Ты чего пришел? Почему не зашел внутрь? Как же холодно ждать снаружи!

— Только что пришел. Почему ты в последнее время совсем не зовешь меня погулять? — проговорил Толстяк, подхватив меня под руку и направляясь к дороге.

— Я вообще-то собирался к Ду Вэйю, у него есть игры.

Толстяк покосился на меня:

— Что за игры такие, что ты от них без ума? Будь поскромнее, не надоедай людям.

Я отмахнулся:

— Да разве я не понимаю? Я никому не надоедаю, не переживай. Я просто хожу к нему поиграть в Растения против зомби, я уже почти прошел игру.

— Не ходи сегодня туда, давай лучше поедим вместе, мы ведь так давно не виделись.

Раз уж Толстяк предложил, я, конечно, не мог отказаться и последовал за ним в нашу привычную забегаловку. Я заказал миску вонтонов, а Толстяк — лапшу, и мы принялись есть и болтать.

Толстяк спросил, когда меня отпустят на каникулы, и поделился планами после Нового года найти какую-нибудь работу, ведь нельзя же и дальше сидеть на шее у родителей и бить баклуши. То, что Толстяк так рассуждает, невероятно меня обрадовало!

Я тут же поинтересовался, чем именно он собирается заняться. Толстяк ответил, что разберется, когда придет время.

Мы болтали, как вдруг услышали голоса парочки за соседним столиком. Девушка сердилась и плакала, а парень уговаривал ее:

— Не плачь, когда ты плачешь, у меня сердце разрывается.

Мы с Толстяком переглянулись и разом умолкли. В ресторанчике, кроме этой парочки, были только мы с Толстяком, и стоило нам замолчать, как вокруг воцарилась абсолютная тишина.

Затем девушка выдала:

— Ну и ладно, что я тебе не нравлюсь. В любом случае, то, что я люблю тебя, тебя не касается.

Я: «...»

Толстяк: «...»

Парень снова заговорил:

— Да я не то чтобы ты мне не нравишься, просто я слишком сильно тебя люблю. Я боюсь причинить тебе боль, поэтому не смел быть с тобой и сошелся с Лю Тинтин.

Следом парень добавил:

— Не плачь, тебе больше идет улыбаться. От твоих слез мое сердце разбивается на кусочки.

Девушка жалобным, заунывным голосом произнесла:

— Да у меня и настроения нет улыбаться... Так устала, кажется, я больше никогда не смогу полюбить.

У меня от этого волосы на голове зашевелились.

Толстяк резким движением поднялся на ноги.

Парочка мгновенно умолкла и уставилась на него.

Я подумал: что это Толстяк удумал? Даже если тебя перекосило от такого бреда, не стоит реагировать так бурно. Если тебя проняло, нужно ответить тем же, понимаешь? Я тут же вскочил, схватил Толстяка за руку и с глубочайшим чувством в голосе произвел:

— Дорогой, не сердись на меня! Разве мы не договорились быть ангелами друг друга?

Толстяк резко обернулся и уставился на меня с абсолютным шоком на лице.

Я тихонько захихикал. Эту фразу я подслушал у Сяо Шэня и остальных: в свободное от работы время эта компания обожала смотреть телевизор в общежитии и вечно втягивала меня в просмотр, а уж какие там попадались реплики — этот бред еще цветочки!

Парочка тоже синхронно уставилась на меня, и в конце концов парень, не выдержав, швырнул деньги на стол, схватил девушку за руку и поспешно ретировался.

Я рассмеялся, усадил Толстяка обратно и сказал:

— Твоя лапша еще не остыла. Раз уж они ушли, ешь спокойно.

С этими словами я принялся за обе щеки уплетать свои вонтоны. Толстяк тоже с хлюпаньем ел лапшу и между делом ворчал:

— Сяоцзянь, ты можешь перестать дурачиться? Я только что подумал, что в тебя кто-то вселился.

Я поспешно возразил:

— С чего это я дурачусь? Я занимаюсь самопожертвованием ради спасения ближнего, приношу себя в жертву ради великой цели! Понимаешь ты этот бесстрашный дух или нет?

В этот момент позвонил Ду Вэй и спросил, приду ли я к нему сегодня вечером. Я тут же ответил, что приду, велел ему ждать меня, а повесив трубку, сказал Толстяку:

— Ду Вэй меня заждался, я пошел играть, ешь не спеша.

Толстяк недовольно посмотрел на меня:

— Погоди-ка! Разве мы только что не говорили, что будем ангелами друг друга? Вот так ты исполняешь свой ангельский долг?

Я пристально посмотрел на Толстяка и с предельной серьезностью сообщил:

— Я тут понаблюдал за тобой и пришел к выводу, что ты, Толстяк, совсем не тянешь на ангела. А если бы и был ангелом, то исключительно падшим.

— Это еще почему?

— Да с твоим весом ты бы рухнул вниз, стоило только попытаться взлететь! Кто же ты после этого, если не падший ангел?

— Шел бы ты! — Толстяк сердито зыркнул на меня.

— Ну всё, я побежал. Пока! — я с улыбкой хлопнул Толстяка по плечу и быстро вышел.

Оказавшись у Ду Вэя, я спросил его:

— Скоро Праздник весны, ты ведь должен ехать праздновать за границу? Я слышал от генерального директора Чжана, что твоя семья живет за рубежом.

Ду Вэй хмыкнул, посмотрел на меня и ответил:

— Придется съездить, но на десятый день я вернусь. Встретишь меня тогда?

Я сразу же согласился:

— С удовольствием! Позвонишь мне, как вернешься.

Праздник весны наступил очень быстро. Наш отель закрылся на каникулы, и Чжань Линьюнь вместе с Чжань Ханом улетел за границу. Перед отъездом мальчик даже прибежал попрощаться со мной и пообещал привезти подарок. У него был такой язык без костей, что я сунул ему небольшой красный конверт — денег там было немного, так, чисто символически.

Я собрал вещи, попрощался с Сяо Шэнем и остальными и поехал домой. Дома отдохнуть толком не удалось: мама тут же привлекла меня к закупке новогодних продуктов.

Я таскался за мамой по супермаркету, мы купили все необходимое, перемыли весь дом, налепили пельменей и стали ждать наступления Нового года.

Вечером я вместе с родителями смотрел новогодний гала-концерт. Ровно в полночь я позвонил Толстяку, чтобы поздравить с Новым годом. Положив трубку, я немного подумал и отправил СМС Ду Вэю.

Не прошло и минуты, как Ду Вэй перезвонил мне.

— С Новым годом! — с улыбкой произнес я, глядя на фейерверки вдали.

— Дурачок, у меня же совсем другой часовой пояс, — голос Ду Вэя донесся из-за океана.

Я с неловким смешком тут же ответил:

— Совсем забыл про разницу во времени! Кстати, возвращайся скорее, поиграем тогда вместе.

В голосе Ду Вэй послышался смешок, и он поддразнил меня:

— Ой, брось. Говоришь — поиграем вместе, а на деле сам играешь, пока я сижу рядом и смотрю.

Услышав это, я смущенно рассмеялся:

— Каждый раз, когда я предлагаю тебе сыграть, ты говоришь, что не любишь видеоигры и тебе достаточно просто смотреть, как играю я...

— Это я тебе уступаю.

— Ладно-ладно. Вернешься — будешь играть ты, а я буду смотреть, согласен?

— Мм, ладно. Только смотри потом не отпирайся.

— Полно, кто тут отпирается? Я, Цзян Сяоцзянь, никогда не занимаюсь такой ерундой! Хм-хм, вообще-то я уже взрослый, хватит выставлять меня ребенком.

— Разве ты не ведешь себя как ребенок?

— Кто это сказал? Сам-то ты ненамного старше, с чего это разговариваешь таким стариковским тоном?

— Младший братец, я старше тебя на три года.

Мы проговорили с Ду Вэем довольно долго, пока мама не загнала меня спать, так что трубку пришлось повесить с большим сожалением.

Все праздничные дни я только и делал, что послушно таскался за родителями по родственникам с новогодними поздравлениями. Мои дедушка и бабушка уже ушли из жизни, а в дальнем пригороде у нас оставалось еще несколько родных. Отец собрал всю семью, и мы поехали на автобусе навещать родственников.

Я совсем ничего не помнил из своего прошлого, поэтому эти места казались мне совершенно новыми и интересными. Воздух здесь был отличным, неподалеку возвышалась гора, правда, сейчас, в разгар зимы, пейзаж выглядел довольно унылым.

Отец рассказывал, что весной в тех горах безумно красиво и интересно, летом там прохладно, полно съедобных дикостей, а вода невероятно сладкая. Всю питьевую воду в поселок нынче проводят именно из той горы. Правда, поговаривают, что по весне гору собираются пустить под застройку, превратить в какой-то курорт, и это, конечно, очень жаль.

Вернувшись, я снова созвонился с Толстяком, и он вытащил меня погулять, приведя в ресторанчик Чэн Цзы. Оказалось, семья Чэн Цзы держала сычуаньскую закусочную, и еда там была поистине великолепной. Поскольку в праздничные дни почти никто не ходил по общепитам, Чэн Цзы был свободен и сидел с нами за одним столом, уплетая еду и болтая.

Я-то всегда думал, что Чэн Цзы старше меня, но в ходе беседы выяснилось, что этот парень меня на два года младше, ему всего двадцать, и он еще учится в университете.

У него также была младшая сестра, совсем девчонка, училась в выпускном классе старшей школы.

А вот его родители уже в возрасте, у отца даже спина слегка горбилась. Как раз в это время в ресторанчик потребовалось занести новый баллон с газом; я человек сильный, поэтому помог втащить его внутрь.

Но когда я выходил обратно, то увидел, что Чэн Цзы о чем-то спорит с каким-то типом, а Толстяк перекрывает тому дорогу, стоя рядом.

Я подошел поближе и пригляделся: у этого человека была типичная физиономия бандита — крайне свирепое выражение лица, стрижка под ежик. Послушав перепалку Чэн Цзы, я понял, что этот тип поел и отказался платить.

Заметив, что нас много и в случае драки ему придется туго, негодяй швырнул деньги и был таков. Чэн Цзы подобрал купюры и сказал нам, что в последнее время к ним зачастили такие посетители, которые уходят, не расплатившись, — явно намеренно устраивают беспорядки.

Отец Чэн Цзы как раз вышел убрать со стола грязные тарелки и миски, вымыл руки, присел рядом, похлопал сына по плечу и попросил прекратить разговоры.

Толстяк недоуменно переглянулся с Чэн Цзы и его отцом:

— Что вообще происходит? С чего вы взяли, что эти люди устраивают беспорядки специально?

— Да лиц-то всего несколько, они мне уже примелькались, — несмотря на отцовский запрет, высказался Чэн Цзы.

— И в самом деле, в чем дело? — я тоже растерялся.

Чэн Цзы кивнул в сторону большого ресторана напротив:

— Этот сукин сын завидует, что мы отбиваем у него клиентов.

Отец Чэн Цзы сидел рядом и тяжело вздыхал.

Выяснилось вот что: семья Чэн Цзы держала этот ресторанчик уже лет одиннадцать-двенадцать, они заработали безупречную репутацию благодаря своему мастерству, поэтому от клиентов отбоя не было. Но в начале прошлого года прямо напротив открылся еще один ресторан сычуаньской кухни. Его владелец оказался богат и самоуверен, а увидев, что семья Чэн Цзы забирает всю клиентуру, он вознамерился выжить их отсюда, чтобы они открывали свой бизнес в другом месте.

Как отец Чэн Цзы мог на это согласиться? Они проработали здесь столько лет, разве можно сняться с места по первому требованию? Тогда конкурент пустил в ход грязные методы: то и дело стал засылать сюда людей баламутить воду, мешая нормальным посетителям спокойно поесть, из-за чего в последнее время выручка сильно упала.

Отец Чэн Цзы был человеком мягким и честным, и при виде такого безобразия мог лишь вздыхать. Сам Чэн Цзы пытался драться с этими хулиганами, но, кроме поездки в полицейский участок, это ни к чему не привело.

Толстяк страшно разозлился, услышав такое, но что могли сделать мы — простые люди без денег и связей?

Толстяк посоветовал Чэн Цзы просто съехать: раз с такими людьми не совладать, лучше уйти от греха подальше. Отец Чэн Цзы ответил, что как раз думает об этом: деваться некуда, придется по весне присматривать новое помещение.

Тут с рынка вернулась мать Чэн Цзы, и отец тут же ушел на кухню готовить ей обед. Мы с Толстяком сказали Чэн Цзы, что если ему не хватит денег, мы можем немного одолжить.

Чэн Цзы только усмехнулся:

— Эх, обидно просто глотать такую несправедливость. Ладно, хватит об этом, давайте лучше выпьем!

С этими словами он поднял пиалу и осушил ее до дна.

http://bllate.org/book/30696/3741787