Готовый перевод The Fallen Prince Stays By My Side After Rebirth / Тень опального князя: Возрождение и клятва верности: Глава 12

Почему?

К тому же Жуань Ян говорил, что боится втянуть его в неприятности. Но ведь Жуань Ян обладает высочайшим мастерством боевых искусств и передвигается скрытно и причудливо, с чего бы ему опасаться, что Чжао Ли выйдет на Цзян Синчжоу?

Если только… Чжао Ли не знаком с Жуань Яном.

Размышления Цзян Синчжоу становились все глубже, но он лишь слышал, как с постели доносятся непрекращающиеся болезненные стоны Жуань Яна. Тот был весь в холодном поту, и вскоре постельное бельё насквозь пропиталось влагой.

Лекарь в ответ на это повернул голову и с виноватым видом пояснил Цзян Синчжоу: — Это бушует яд, что в теле этого молодого господина.

Цзян Синчжоу широким шагом подошел и остановился у постели: — Должно быть… очень больно?

— Похоже, он и сам принимал какое-то лекарство, — лекарь протянул Цзян Синчжоу небольшой пузырек. Тот открыл его: внутри обнаружились черные круглые пилюли, от которых разило резкой горечью. — Оно тоже служило для временного сдерживания распространения яда, но неизвестно, откуда взялся этот рецепт. Он шел вразрез с лекарственным сбором, который я приготовил ранее, именно поэтому ему было так плохо.

Лекарь вздохнул и умелыми, быстрыми движениями закончил перевязку Жуань Яна. Тот с головы до ног был усеян ранами и сплошь замотан бинтами, сейчас напоминая куклу из тряпнок.

Цзян Синчжоу велел слуге проводить лекаря, а затем полушепотом приказал ему непременно отыскать тех двоих бродяг — мужчину и женщину.

На следующий день ближе к вечеру Жуань Ян всё еще не приходил в сознание, но та парочка нищих явилась сама, без приглашения.

Со слов слуги, они, как обычно, бродили по улице, когда их заметил глазастый стражник. После недолгих расспросов выяснилось, что их зовут Ляньпэн и А-Нань.

Стоило лишь бросить взгляд, как Цзян Синчжоу тут же узнал А-Наня.

Из их сбивчивой речи Цзян Синчжоу быстро понял, что они — брат и сестра. Сестру собирались отправить согревать постель Чжао Ли, и тогда Жуань Ян решил сыграть в хитрость, намереваясь заполучить компромат на Чжао Ли.

Сам же Чжао Ли отличался крайней бдительностью. Пожалуй, многодневные попытки девушки выведать нужное заставили его засомневаться, а может, дело было в том, что каждый раз, когда он желал провести с ней ночь, его клонило в глубокий сон. Заподозрив, что она действует по чьей-то указке, Чжао Ли расставил целые сети, планируя поймать вора в ловушку.

— В тот день… великий герой понес столько ран, защищая меня… — лицо Ляньпэн исказилось от горя. — Он говорил, что дал А-Нане обещание спасти меня.

С этими словами Ляньпэн повернула голову к А-Наню, и тот продолжил: — Великий герой велел старшей сестре отправиться в уезд Цзянъань к господину Цзяну, а еще сказал, что господин Цзян добр сердцем и должен приютить нас двоих, брата и сестру. Но наказал непременно таиться от чужих глаз и ни в коем случае не доставлять господину хлопот.

— …Он так сказал?

— Да.

Цзян Синчжоу снова спросил: — Письмо вы писали?

— Я писала, — ответила Ляньпэн. — В тот день их было очень много, и все они шли за великим героем. Великий герой прорубил кровавый путь, чтобы я бежала первой, и приказал мне выбираться наружу, найти господина и сообщить место встречи. Я не умею читать и писать, поэтому пришлось расспрашивать людей. Но я не смела спрашивать слишком много за раз, боясь сорвать планы великого героя.

— Тогда почему вы не вошли и не рассказали мне всё прямо и открыто?

— Это А-Нань… — Ляньпэн обернулась и потрепала А-Наня по голове. — Он не смел показаться вам на глаза. Вы велели ему встать на путь истинный, а он всё еще якшался с горными разбойниками.

Ляньпэн вздохнула. Она была совсем юной, но в ее манерах уже проскальзывало нечто не по возрасту зрелое: — Но ведь только благодаря этому мы и смогли встретить великого героя, нашего великого благодетеля. Я велела ему не слишком винить себя.

Ляньпэн снова перевела взгляд на Цзян Синчжоу: — Господин, А-Нань — не плохой ребенок.

А-Нань слушал-слушал и заплакал, вскочив и обняв Ляньпэн. Брат и сестра прижались друг к другу: за последнее время им выпало слишком много тягот, и теперь всё накопившееся выплеснулось наружу в неудержимых рыданиях.

Цзян Синчжоу велел им пока отдохнуть в поместье, и оба были до глубины души благодарны, пообещав служить ему верой и правдой в качестве рабов и слуг, чтобы отплатить за доброту.

Выслушав рассказ брата и сестры, Цзян Синчжоу уже составил в голове общую картину.

Он сидел за письменным столом в кабинете, держа в руках бухгалтерские книги времен правления прежнего уездного начальника, однако мысли в его голове толпились разрозненными обрывками, а взгляд сквозь распахнутое настежь окно устремлялся в неизвестную даль.

До прибытия в Цзянъань он проделал немало работы: изучил биографию Чжао Ли и его нрав. Быть может, поначалу Чжао Ли и разыграл целый спектакль лишь ради того, чтобы выследить человека, стоявшего за Ляньпэн, но, увидев Жуань Яна, он изменил свои планы и вознамерился взять его живьем.

Если подумать, имя Юань Жуань было выдумано на ходу, а его боевые навыки явно превосходили уровень обычных людей из Цзянху. У него не было подорожного листа, и хотя он числился скитальцем, его манеры и осадка никак не вязались с простолюдинами. К тому же он действовал исключительно по ночам — судя по всему, чтобы скрыться от посторонних глаз. Неужели за ним кто-то охотился?

Вдобавок к этому он страдал от безымянного сильнейшего яда. Разве могут обычная сорная трава и древесная кора обладать столь зловещими свойствами? Этот яд несомненно вышел из-под руки какого-то непревзойденного мастера медицины, а все великие лекари Поднебесной по большей части сосредоточены в окрестностях Столицы…

И наконец, с чего бы Чжао Ли, будучи одновременно наместником и двоюродным братом Вдовствующей императрицы, вдруг знакомиться с ним и неизменно стремиться захватить его живьем, даже рискуя тем, что тот ускользнет? Какова же истинная причина?

Всё это, казалось бы, ничуть не связанные между собой вещи, тем не менее теснейшим образом переплетались друг с другом, позволяя Цзян Синчжоу шаг за шагом приближаться к истоку всего происходящего и в то же время к разгадке.

Юань Жуань…

Юань Жуань, Юань Жуань…

Жуань, Юань, Жуань, Юань… Жуань Ян!

Сын Вана Цзи, двоюродный брат нынешнего Сына Неба, тот самый Жуань Ян, за поимку которого объявлена всенародная награда!

Глава 7. Зондирование почвы

Этой ночью Цзян Синчжоу спал очень чутко, один сон сменялся другим. Резиденция уездного начальника была небольшой, и его покои от комнаты Жуань Яна отделяла всего одна стена, так что он слышал малейшее движение по ту сторону — судя по всему, тот тоже спал беспокойно.

На следующее утро, едва небо на востоке подернулось бледной белизной, Цзян Синчжоу отправился в уездный йыфу, а когда вернулся, как раз вовремя застал слугу, который нес лекарство к комнате Жуань Яна. Он перехватил его и забрал пиалу.

— Я кое о чем потолкую с ним, посторонних не подпускать, — приказал он.

Слуга кивнул. Судя по выражению лица хозяина, дело предстояло серьезное, и уж точно не из тех, о которых мог разузнать простой слуга.

Цзян Синчжоу вошел в комнату и не успел еще даже присесть, как Жуань Ян неторопливо пришел в себя.

— Ты проснулся.

— Сколько я спал? — голос Жуань Яна был донельзя хриплым, в нем еще сквозило сонное оцепенение.

— Всю ночь, не так уж долго, — Цзян Синчжоу одной рукой держал пиалу с лекарством, а другой затворил дверь. — И еще: больше не пей то лекарство. Лекарь сказал, что его происхождение неясно и оно идет вразрез с выписанным им отваром. Пить оба лекарства вместе тебе не принесет никакой пользы, а лишь навредит, только усилив действие яда.

http://bllate.org/book/30658/3737583