Готовый перевод The Cannon Fodder Villain Attacks the Male Lead / Злодей-пушечное мясо: захват главного героя: Глава 6

Сцена, в которой его унизил Цзяо Юй, пустила корни в глубинах его души, словно злокачественная опухоль.

Он не мог смириться с тем, что будучи мужчиной, подвергся столь чудовищному позору.

Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как она взметнулась в сердце бурной черной волной, постепенно собираясь в свирепый и жуткий внутренний демон.

Этот внутренний демон принял форму расплывчатой фигуры, точь-в-точь похожей на Цзяо Юй, от которой исходила леденящая душу зловещая аура.

Она скалила зубы и размахивала когтями, рыча в глубинах сознания Хань Чу. На ее искаженном лице застыла издевательская ухмылка, словно она непрестанно напоминала Хань Чу о пережитом унижении.

Из-за этого духовный мир Хань Чу заволокло мрачной пеленой.

Он отчаянно пытался запечатать этого внутреннего демона, крепко зажмурив глаза. На его лбу вздулись вены, а тело слегка дрожало от напряжения.

Однако сила внутреннего демона становилась все мощнее, непрестанно атакуя его хрупкие психологические барьеры, пытаясь прорвать оковы, полностью поглотить его и навсегда погрузить в бездну безумия и разрушения…

За пределами Иллюзорной Обители Закалки Сердца.

Мастер Меча Чэнь Фэйи, чей уровень культивации находился на Средней стадии Преодоления Скорби, был сильнейшим человеком в Секте Тяньи, а также ее единственным предком на Стадии Преодоления Скорби.

Однако он застрял на этой ступени ровно на пятьсот лет, не имея возможности продвинуться ни на шаг.

Не имея иного выхода, он всю свою душу вложил в обучение учеников, закаляя тем самым состояние своего разума и коротая долгие годы постижения Дао.

Чэнь Фэйи был облачен в бледно-охристые длинные одежды старейшины. Половина его длинных волос была собрана на макушке и зафиксирована заколкой-Магическим Артефактом, источавшим слабое сияние, а вторая половина водопадом рассыпалась по плечам.

Его черты лица были утонченными, время тихо оставило на них несколько легких следов, придав ему лишь еще больше зрелости и солидности.

В этот момент он пристально смотрел на проецируемое в пустоте изображение мучимого Хань Чу, от которого вокруг смутно исходила черная ци. Чэнь Фэйи бессознательно до побеления костяшек сжимал подлокотники кресла, а его сердце было полно тревоги и сомнений: Что с этим ребенком?

По его воспоминаниям, Хань Чу обладал несравненным талантом и уже в двадцать лет успешно прорвался на Среднюю стадию Закладки Основания.

Прежде во время выполнения сектантских заданий, даже оказавшись в смертельной опасности, Хань Чу неизменно сохранял невозмутимость духа и оставался непреклонным.

Именно поэтому перед нынешним испытанием в Иллюзорной Обители Закалки Сердца он возлагал на Хань Чу огромные надежды, твердо веря, что тот с легкостью справится с ним.

— Учитель, Третий старший брат… с ним все будет в порядке? — Фань Цзяэр со страхом и трепетом на лице озабоченно спросила в стороне, ее голос слегка дрожал, а глаза были полны беспокойства и тревоги.

Лю Сюэ к тому моменту уже успешно преодолела Иллюзорную Обитель Закалки Сердца. Она устремила взгляд на ту самую область пустоты, где находился Хань Чу.

В ее глазах переплетались тревога и обожание, и смутно мерцал огонек непреклонной решимости — этот блеск напоминал блуждающий огонек в темной ночи, ускользающий от понимания.

Увидев это, Чэнь Фэйи слегка поднял руку и ласково погладил Фань Цзяэр по голове, словно желая передать ей утешение и уверенность, а затем мягко произнес:

— Не бойся так сильно, все будет хорошо.

Его голос звучал спокойно и твердо, пытаясь рассеять мрак в сердце Фань Цзяэр.

Заметив, что тело Хань Чу слегка дрожит, словно демон вот-вот поглотит его, Чэнь Фэйи резко поднялся на ноги. На его лице отразилась решимость: он собирался немедленно ворваться в Иллюзорную Обитель Закалки Сердца и вытащить Хань Чу из этого опасного места.

— Старший брат, погоди, — раздался спокойный голос, принадлежавший не кому иному, как главе секты Шэн Юйшу.

Будучи мастером изготовления артефактов девятого ранга, Шэн Юйшу уже достиг Ранней стадии Великой Махаяны. Его внешность едва ли выделялась в мире бессмертных, где повсюду красавцы и красавицы, но царящая вокруг него аура невозмутимости не позволяла никому относиться к нему пренебрежительно.

Он протянул руку и мягко остановил Чэнь Фэйи, убеждая:

— Неужели ты не доверяешь собственному ученику? Потерпи еще немного.

Услышав это, Чэнь Фэйи внутренне встрепенулся — разумеется, он верил в стойкость Хань Чу.

Тогда он медленно опустился обратно на свое место, не отрывая глаз от парящего в пустоте изображения Хань Чу, боясь упустить малейшую деталь.

Хань Чу до боли закусил губу, пока не выступила кровь, однако внутренний демон в его море сознания все так же свирепствовал, не поддаваясь подавлению.

Он резко распахнул глаза, и его глазные яблоки от чрезмерного напряжения покрылись красными прожилками, а во взгляде читались сплошное несогласие и упрямство.

Спустя мгновение Хань Чу глубоко вздохнул, силой успокоил разум и про себя принялся беззвучно читать Технику Очищения Сердца.

С каждым произнесенным словом черная демоническая ци, обвивавшая его тело, постепенно рассеивалась, а дыхание выравнивалось.

На этот раз он лишь благодаря несгибаемой воле и изощренной технике разума временно связал бушующего внутреннего демона, заставив его затаиться в глубоких уголках моря сознания.

Впрочем, это было лишь временной мерой: корень внутреннего демона остался цел и не был вырван смиренно с корнем, так что он мог в любой момент снова вырваться наружу, терзая его дух и вновь ввергая в бесконечную борьбу и муки.

Чтобы полностью искоренить внутреннего демона, не оставив ему шанса на возрождение, требовалось лишь лишить жизни Цзяо Юй, остановив беду с помощью убийства — только так можно было рассеять окутывающий сердце мрачный туман и вернуть духу первозданную чистоту и покой.

Хань Чу медленно открыл глаза, поднял руку и легко стер кровь с губ, а на его губах заиграла холодная усмешка.

Выйдя из Иллюзорной Обители Закалки Сердца, Хань Чу был бледлен как полотно, а на губах отчетливо виднелись следы зубов — капля за каплей они свидетельствовали о тех страшных муках и испытаниях, что он только что перенес в этой иллюзии.

Чэнь Фэйи широкими шагами бросился к Хань Чу, схватил его за руку, и духовная энергия мгновенно хлынула в тело юноши.

Тщательно все проверив и не обнаружив никаких отклонений, он лишь тогда слегка разгладил нахмуренные брови, мысленно выдохнул с облегчением, и его висевшее в нерешительности сердце наконец опустилось на место.

— Какое несчастье постигло тебя во время выполнения сектантского задания? Откуда взялся этот внутренний демон? — с беспокойством и недоумением спросил Чэнь Фэйи.

Хань Чу сохранил невозмутимый вид:

— Ученик, должно быть, слишком спешил в культивации, из-за чего ци и кровь хлынули вверх, позволив внутреннему демону воспользоваться моментом. Учитель, можете не беспокоиться, ученик уже усмирил демона.

И лишь сам Хань Чу отчетливо понимал, что тот демон лишь временно затаился.

— Третий старший брат, как хорошо, что ты цел и невредим, мы с сестрой Лю Сюэ так переживали! — Фань Цзяэр быстрыми шагами подошла ближе, крепко ухватила Хань Чу за руку и принялась с ног до головы внимательно его осматривать, не скрывая читавшегося в глазах беспокойства.

Хань Чу опустил взгляд на Фань Цзяэр, чья макушка едва доставала ему до груди, и мягко произвел:

— Я в порядке, не стоит из-за меня тревожиться.

Сказав это, он перевел взгляд на Лю Сюэ.

Однако он никак не ожидал, что в глазах Лю Сюэ пылают столь горячие и густые чувства, обдав его, словно бурная волна, прямо с порога.

Хань Чу испугался, на его лице отразилось изумление, и он торопливо отвел взгляд в сторону.

Раньше он действительно испытывал симпатию к Лю Сюэ, но после пережитых перемен это чувство тихо увяло, и теперь между ними осталась лишь братская привязанность соучеников.

Заметив, что Хань Чу избегает ее взгляда, Лю Сюэ слегка нахмурилась, а в ее сердце закралось множество сомнений.

Раньше взгляд Хань Чу, устремленный на нее, был полон нежных чувств, так почему же теперь он так откровенно уклоняется?

Что-то не так, здесь явно что-то не так. Начиная с того раза, как они вернулись в секту после поисков духовной травы Маньлин, в Хань Чу появилась какая-то странность.

Эти два месяца Хань Чу полностью лишился прежнего сосредоточения на культивации, выглядя неизменно рассеянным.

Какие же перемены постигли Хань Чу перед самым возвращением в секту?

Взгляд Лю Сюэ скользнул по беззаботной, чистой и наивной улыбке стоявшей рядом Фань Цзяэр, после чего она отвела глаза.

Ладно, подумала она про себя, правда рано или поздно всплывет наружу. Судя по простодушному и неведению выражению лица этой девчонки, вряд ли удастся добиться от нее хоть какого-то толка.

Лю Сюэ временно подавила тревогу в сердце, терпеливо ожидая, когда время даст ответ.

Взаимные смертельные удары

Смотрите, это же фея Мяожань из Секты Пионового Облака!

Кто-то в толпе громко выкрикнул эти слова.

Услышав призыв, люди повернули головы и увидели бессмертную деву в одеждах белее снега, неотразимую, словно небожительница, которая неторопливой поступью выходила из Иллюзорной Обители Закалки Сердца.

Секта Пионового Облака состояла сплошь из женщин-практикующих, и Лин Мяожань среди этого множества красавиц сияла подобно жемчужине в лучах рассветного солнца — ее несравненная красота вполне заслуживала похвалы как первая красавица Восточного Континента.

Ее лицо казалось искусно выточенным из драгоценного нефрита, брови напоминали далекие горы, а губы — лепестки вишни, но при этом ее прекрасные глаза источали отталкивающую холодность, напоминая холодные звезды на вершине снежной горы, от вида которых любого бросало в дрожь.

Каждое ее появление, словно брошенный в гладь озера валун, неизменно поднимало рябь и вызывало бурные волнения среди культиваторов.

Лин Мяожань не придавала значения происходящему вокруг; она легко ступала своими лотосовыми шагами, направшись прямиком туда, где стоял Хань Чу.

Грациозно поклонившись Мастеру Меча, Лин Мяожань тихо произнесла:

— Младшая приветствует Мастера Меча.

Чэнь Фэйи слегка улыбнулся и одобрительно кивнул:

— Твоя культивация снова возросла. В прошлый раз я видел тебя на Средней стадии Закладки Основания, и подумать только, за столь короткий срок ты уже ступила на Позднюю стадию Закладки Основания — поистине великолепно!

Уголки губ Лин Мяожань чуть приподнялись в легкой улыбке:

— Благодарю за похвалу, Мастер Меча.

Затем она по очереди кивнула в знак приветствия остальным, включая Хань Чу, и заговорила с последним:

— Дорогой даос Хань, не нужны ли тебе в этот раз какие-нибудь материалы? Я планирую обменять их на твои защитные массивы.

Хань Чу был не только мастером меча, но также мастером изготовления артефактов третьего ранга и мастером формаций второго ранга.

Вспоминая о знакомстве с Лин Мяожань, следовало вернуться на два года назад.

Тогда, выполняя сектантское задание, Хань Чу случайно углубился в некую загадочную опасную зону, где на каждом шагу таились ловушки и смертельные угрозы. По неосторожности он активировал мощное запечатывание, и духовная энергия мгновенно заперла его тело.

Как назло, неподалеку оказалась Лин Мяожань. Услышав шум, она приблизилась и, заметив попавшего в ловушку Хань Чу, решила прийти на помощь.

Используя тонкие магические искусства, Лин Мяожань после некоторых усилий наконец разрушила заклятие и вызволила Хань Чу.

Хань Чу проникся к ней глубокой благодарностью. В последовавшей беседе он узнал, что Лин Мяожань как раз собирает редкие материалы, а у него как раз имелось в избытке несколько лишних дисков с массивами.

Тогда они ударили по рукам, заключив сделку об обмене массивов на материалы, что и положило начало их кармической связи.

Хань Чу еще не успел ответить на вопрос Лин Мяожань, как, подняв глаза, неожиданно заметил идущих в эту сторону Цянь Му и Цзяо Юй.

Выражение лица Хань Чу мгновенно изменилось: в его прежде спокойных глазах вспыхнул яростный огонь, способный, казалось, сожечь все вокруг дотла.

Его зубы сжались до скрипа, руки сами собой стиснулись в кулаки, а от всей его фигуры повеяло густой, концентрированной жаждой убийства.

Заметив перемену в Хань Чу, Лин Мяожань не смогла скрыть изумления, а в ее прекрасных глазах застыли недоумение и вопросы.

http://bllate.org/book/30607/3731735