Готовый перевод No More Freebies Butter Cake / Не смей мне предлагать: история о любви и выгоде: Глава 16

Основываясь на таком предположении, Чэнь Фунянь смастерил для Вэнь Пэя новый картонный плакат. Его содержание практически не отличалось от прежнего, а вот почерк стал куда аккуратнее. От нечего делать Вэнь Пэй даже взял кисть Чэнь Фуняня и пририсовал в самом низу аккуратный ряд крошечных сердечек.

То ли из-за нового плаката, то ли по какой-то иной причине, но в последнее время Вэнь Пэй стал получать денег больше, чем раньше. Выражалось это главным образом в том, что номинал купюр заметно вырос.

Вэнь Пэй тоже это заметил, и помимо того, что по вечерам он стал пересчитывать деньги гораздо громче обычного, у него прибавилось уверенности и в разговорах с Чэнь Фунянем.

Словно муж, который впервые начал зарабатывать, выпрямил спину и принялся изливать накопившееся недовольство на жену, он принялся придираться к Чэнь Фуняню по каждому пустяку. Особенно доставалось неизменной вечерней лапше Чэнь Фуняня, где вечным сочетанием оставались зелёные листья салата и помидоры — от этого меню даже непривередливого Вэнь Пэя уже почти тошнило.

— Я столько зарабатываю, а ты всё равно кормишь меня этим? — недовольно ворчал Вэнь Пэй. — Я так стараюсь, а ты только и делаешь, что мучаешь меня.

Ишь как уселся на шею, мысленно фыркнул Чэнь Фунянь. Волей-неволей, чтобы Вэнь Пэй вёл себя потише, ему пришлось уступить и начать добавлять в миску с лапшей по два жареных яйца.

Чэнь Фунянь и впрямь не собирался намеренно мучить Вэнь Пэя — в конце концов, он и сам ел эту лапшу едва ли не реже гостя. Просто его кулинарные таланты были крайне ограничены: тратить все силы на то, чтобы приготовить отвратительное на вкус жареное блюдо, было бессмысленно, проще сварить лапшу, по крайней мере, она не пригорит и точно проварится.

Если с едой разобраться было трудно — в этом деле Чэнь Фунянь действительно не блистал талантами, — то вопрос с покупкой одежды уже вполне стоило обдумать.

Поскольку Чэнь Фунянь постоянно откладывал деньги, у него была сильная привычка к экономии, особенно учитывая, что зимняя одежда стоила дорого. В его гардеробе имелось лишь несколько привычных вещей, и хотя он стирал их часто и сменять было в общем-то в чём, это справедливо лишь при условии, что здесь не жил Вэнь Пэй.

После появления Вэнь Пэя половина одежды Чэнь Фуняня оказалась захвачена импотентом — точнее, они стали делить один шкаф на двоих. Нередко случалось так, что вчера Чэнь Фунянь ещё сам носил какую-нибудь вещь, а на следующий день она уже красовалась на Вэнь Пэе.

Сунь Тяньцзун замечал это уже несколько раз. Изумленный и лишённый дар речи, он как-то выдал:

— Вы что, обеднели настолько, что крыша едет? Ладно бы верхнюю одежду менялись носить, но свитера и кофты тоже друг у друга таскаете?!

— … — Чэнь Фунянь опустил взгляд на собственную одежду и остался безмолвен.

Он действительно не знал, как это объяснить. По вечерам, когда они ложились спать, собачий нюх Вэнь Пэя заставлял его принюхиваться во все стороны. Он то и дело опускал голову, обнюхивал плечи Чэнь Фуняня, а потом тянул за воротник собственную одежду и с высокомерным видом требовал:

— Чэнь Фунянь, я буду носить эту рубашку.

Поначалу Чэнь Фунянь сопротивлялся и отказывал ему:

— Сначала постираю, потом наденешь.

Но Вэнь Пэй упрямо и бессмысленно упорствовал, находя весьма логичное оправдание:

— Хочу именно этот запах, и почему? Не отдам.

Чэнь Фунянь уделял внимание личной гигиене, но маниакальной чистоплотностью не страдал. В конце концов, устав от докучливых домогательств Вэнь Пэя, он просто сдавался и шёл на уступки.

Раз было единожды, дважды, будет и в третий раз. Часто стоило им выключить свет и только сомкнуть глаза, как Вэнь Пэй пару раз шмыгал носом, приподнимал голову и заявлял:

— Я надену это.

Чэнь Фунянь уже и сам ленился сопротивляться: лёжа на спине, стягивал с себя вещь, швырял её прямо в лицо Вэнь Пэю и раздражённо бросал:

— Держи. — После чего подбирал оставленную Вэнь Пэем одежду и натягивал на себя.

Возможно, заразившись привычкой Вэнь Пэя каждый раз после переодевания ещё с минуту втягивать носом воздух у самого ворота, Чэнь Фунянь и сам не замечая за собой, теперь принюхивался к одежде, всё еще хранившей тепло чужого тела, искренне полагая, что именно эта вещь пахнет приятнее всего.

Короче говоря, то, что казалось вполне естественным по ночам в темноте, выставленное напоказ, выглядело дико. Чэнь Фунянь не стал опровергать теорию Сунь Тяньцзуна о том, что они оба сошли с ума от нищеты, и честно признался:

— Есть некоторые трудности.

— Вы что, и трусы́ навыворот друг друга таскаете?! — Сунь Тяньцзун был потрясён собственной внезапной догадкой.

— … — Чэнь Фунянь решительно отмёл обвинение: — До такого не дошло.

Сунь Тяньцзун лишь цыкнул языком, не зная, как и охарактеризовать этих двоих. Вроде бы вечно ссорятся, Вэнь Пэй по восемьсот раз на дню твердит: «Я тебя ненавижу», а Чэнь Фунянь безжалостно шлёт его куда подальше, но втайне ладят так, будто в одних штанах ходят. Просто мистика какая-то.

Будучи их товарищем и переживая за их плачевное финансовое положение в сочетании с врождённой прижимистостью, Сунь Тяньцзун по дружбе посоветовал им один магазин одежды — качественной и недорогой.

Так и состоялся этот редкий выход Чэнь Фуняня и Вэнь Пэя за покупками.

Обычно, когда появлялась подработка, Чэнь Фунянь ни за что не упускал возможность заработать. Хотя их маленький городок развивался не так стремительно, как мегаполисы, в нём всё же хватало заводов, логистических складов и супермаркетов, где требовались грузчики. До тех пор, пока человек не боялся тяжёлого труда и был готов попотеть, это считалось вполне надежным источником дохода.

Лишь в редких исключительных случаях подработок не находилось вообще. И раз уж выдался такой свободный день, Чэнь Фунянь решил считать это собственным выходным и как раз воспользоваться моментом, чтобы купить кое-какие необходимые вещи.

Услышав, что предстоят не заработки, а траты, Вэнь Пэй изначально был не в восторге. Заразившись от Чэнь Фуняня бережливостью, он превзошел учителя и теперь жадничал даже сильнее.

Чэнь Фунянь никак не ожидал, что его воспитательные меры принесут столь впечатляющие плоды, и ему пришлось выложить правду:

— У нас больше не осталось одежды на смену.

Вэнь Пэй пошевелил своими соображающими с трудом мозгами и кивнул:

— Кажется, так и есть.

Стиральной машины у них не было, всю одежду они стирали вручную. Зимние вещи сами по себе толстые, а поскольку отжимать их толком не получалось, даже если их вывешивать на продуваемый всеми ветрами балкон на верхнем этаже, сохли они ужасно медленно.

Если же наступали пасмурные дни без единого дуновения ветерка и с повышенной влажностью, сушка могла затянуться на несколько дней, что неминуемо нарушало хрупкий баланс их сменной одежды.

Короче говоря, сэкономить эти деньги точно не выйдет.

Вэнь Пэй специально достал свою копилку — прозрачную пластиковую банку, которую ему подарил Чэнь Фунянь, — выгреб оттуда сбережения на добрую тысячу с лишним юаней, слегка приподнял подбородок с видом человека, чьё спокойствие не способно поколебать ничто в мире, и великодушно бросил:

— Что тебе нравится? Я могу тебе купить.

— Только не слишком много. — Вэнь Пэй всё же сохранял некие границы в отношении Чэнь Фуняня и с предельно серьезным видом добавил: — По крайней мере, оставь мне сотню.

Стоило Вэнь Пэю начать изображать из себя важную персону, как Чэнь Фуняню тут же хотелось рассмеяться. Стараясь изо всех сил придать лицу выражение польщенного неожиданной щедростью человека, он слегка приподнял уголок брови, лениво протянул в ответ и похвалил:

— …Какой же ты у нас щедрый.

Вэнь Пэй холодно и глухо промычал в ответ нечто вроде согласия, полностью одобряя слова Чэнь Фуняня.

Место, которое назвал Сунь Тяньцзун, находилось неблизко, и путь как раз пролегал мимо санатория. Чэнь Фунянь планировал попутно прикупить пару вещей для дедушки и сразу же завезти их на обратном пути.

Благодаря недавним тренировкам, Чэнь Фуняню уже не было так тяжело крутить педали с Вэнь Пэем на багажнике, да и сам Вэнь Пэй научился поджимать свои длинные ноги, чтобы облегчить товарищу задачу.

Нужная им лавка пряталась в переулке среди жилых домов. Там в основном торговали всякой всячиной и одеждой, а по утрам на этом месте и вовсе разворачивался небольшой рынок, где главным принципом было отличное качество по смешной цене.

Две крайние лавки специализировались на одежде для пожилых людей. Бросив взгляд в сторону витрины, Чэнь Фунянь решил заглянуть внутрь и окликнул Вэнь Пэя:

— Сюда.

Заметив висевший снаружи ряд просторных нарядов, Вэнь Пэй решил, что это выбирают вещь для него, и безоговорочно поморщился:

— Некрасиво, мне не нравится.

— …Это не тебе.

Стоявшая у входа женщина-владелица громко рассмеялась:

— Это для стариков постарше.

Вэнь Пэй погрузился в задумчивость и, ухватив Чэнь Фуняня за полу одежды, потянул за собой на улицу:

— У нас дома нет стариков, мы молодые.

Это случайное местоимение «у нас дома» заставило Чэнь Фуняня замереть. Он уже было хотел открыть рот и прикрикнуть на Вэнь Пэя: «Какая тебе со мной семья!» — но, обернувшись, заметил, что лица Вэнь Пэя и хозяйки лавки совершенно невозмутимы. Казалось, странной эта фраза показалась только ему одному.

Чэнь Фунянь сглотнул подступивший к горлу ком, тут же вернул лицу привычное выражение и спокойно пояснил:

— Тот пожилой мужчина в очках, с которым я играл в шахматы в прошлый раз, когда мы ходили гулять — мой дедушка, моя семья.

— И одежда покупается для него.

Вэнь Пэй разжал пальцы, заторможенно протянул «а-а» и молча принялся переваривать значение слова семья. Что-то мелькнуло на задворках его сознания, но ухватить эту мысль он не успел.

— Почему? Вы же не живете вместе, — глядя на него, переспросил Вэнь Пэй.

Чэнь Фунянь бросил взгляд на висящую на стене одежду. В его голосе не было и следа раздражения — лишь глухие, ровные интонации:

— Он болен. Мне нужно зарабатывать деньги, у меня нет времени ухаживать за ним.

— А другие… члены семьи?

Будь на месте Вэнь Пэя обычный человек, за то время, что они провели бок о бок, он бы наверняка уловил определенные намеки и научился обходить подобные темы стороной.

Но Вэнь Пэй толком ничего не понимал, а потому спросил прямо. Чэнь Фунянь вовсе не разозлился, лишь глубже погрузился в воспоминания:

— Одна уже навсегда покинула этот мир, нас разделяет пропасть смерти… А другую… я жду, когда она выйдет оттуда.

Вэнь Пэй снова ничего не понял, однако это не помешало ему наивно задать следующий вопрос:

— А я — семья?

Чэнь Фунянь на секунду замер, повернулся к нему, уголки его губ тронула слабая усмешка, и он тут же отрезал:

— Нет.

— Тогда я — друг?

— Вроде того.

— Как Сунь Тяньцзун?

— …Мм.

Лицо Вэнь Пэя мгновенно помрачнело. Он тут же отвернулся, презрительно фыркнув:

— Ты врешь, совсем не так.

Не подозревая об опасности, Чэнь Фунянь позволил себе беспечную, насмешливую улыбку и бросил небрежным тоном:

— И в чём же разница?

Вэнь Пэй повернулся обратно и выпалил громко:

— Ты каждый день ешь со мной, а с ним не ешь. Каждый день спишь со мной, а с ним не спишь. Каждый день носишь мою одежду, а его не носишь…

Вэнь Пэй говорил довольно громко, пытаясь доказать свою правоту. Как раз в этот момент в лавку зашли двое покупателей, и вместе с хозяйкой все присутствующие воочию услышали этот диалог, уставившись на парочку во все глаза.

Чэнь Фунянь мгновенно зажал Вэнь Пэю рот ладонью, судорожно сглотнул, впервые в жизни испытав всю глубину испанского стыда, и напустил на себя невозмутимый вид:

— Это… мой младший брат.

Это неуклюжее объяснение Чэнь Фуняня подействовало лишь отчасти: выражения лиц зевак вернулись к нейтральным, и те принялись дальше перебирать вещи, стараясь не привлекать к себе внимания.

Вэнь Пэй так и не высказался до конца, оставшись крайне недовольным, и сердито оттолкнул его руку:

— Всё равно всё не так, ты лжец…

На глазах у посторонних Чэнь Фунянь больше не стал с ним препираться: стоило вконец растрепать этому дурню нервы, как он мог выдать ещё какую-нибудь громкую чушь. Скривившись от досады, он коротко бросил:

— Ладно-ладно, всё по-другому.

Наскоро окинув взглядом ряды одежды, Чэнь Фунянь потащил Вэнь Пэя на выход. Раз уж он сам спровоцировал эту сцену, отчитывать Вэнь Пэя за то, что тот болтает лишнее, было бы странно. Стиснув зубы и бросив на него косой взгляд, он испытал глухое раздражение, от которого некуда было деться.

Вэнь Пэй недовольно засопел, но вид у него при этом всё равно был далёкий от счастливого.

Они зашли в другую лавку и наконец закончили с покупками для дедушки. Чэнь Фунянь подобрал старику полный комплект: утеплённую ватную куртку, плотные штаны на меху, а также свитер и нательное термобелье для ношения под низом. Хозяйка магазина сияла от уплаты и на все лады расхваливала его сыновнюю почтительность.

http://bllate.org/book/30604/3731278