Готовый перевод 365 Ways to Live Dangerously / 365 способов выжить в безумном мире: Глава 10

Чу Юй уже два года занимала пост директора Отдела суперлюдей, а если прибавить еще год стажировки под началом отца, её вполне можно было назвать закаленной в боях ветеранкой. Ей довелось повидать немало странных и причудливых дел самого разного масштаба, но едва ли хоть одно из них заставляло её сердце то взмывать к самому горлу, то камнем падать вниз, словно на американских горках. Неужели её некогда железные нервы решили уйти на досрочный пенсию?

Она и сама не понимала, чем именно встревожена. Переживает, что преступник уйдет от возмездия? Но это забота полиции. Беспокоится за безопасность Ся Ихань? Возможно. Если её и вправду похитит злоумышленник, её жизни будет угрожать...

Подождите-ка, нет, всё не так.

Удар холодного воздуха заставил Чу Юй вздрогнуть. Её мысли, только что превратившиеся в кашу, мгновенно прояснились, и разум вновь заработал как надо.

Еще минуту назад она чувствовала подвох, но суета следственной группы, лихорадочно распределявшей задачи, сбила её с толку. Стоило же ей выйти из конференц-зала и успокоиться, как в голове всплыло множество подозрительных деталей.

Если у убийцы был другой сообщник, который попытался забрать Ся Ихань, то при открытии двери палаты семьсот десять та наверняка не стала бы слепо подчиняться. Сейчас она вообще ни с кем не разговаривала — с чего бы ей добровольно увязаться за кем-то?

Если бы преступник накачал Ся Ихань успокоительным и вынес на себе, ему пришлось бы преодолеть немалое расстояние от лечебного корпуса до парковки, да еще и миновать сад. Пусть стояла ночь, но человек на спине — зрелище приметное, которое непременно привлекло бы внимание.

Значит, чтобы незаметно выкрасть Ся Ихань, существовало лишь одно условие: она должна была сотрудничать добровольно. Шаг за шагом следуя под покровом ночи за злоумышленником до самой стоянки, она должна была сама забраться в машину, лечь на заднее сиденье и благополучно миновать проверку охраны.

А раз дело обстояло именно так, напрашивался единственный вывод: Ся Ихань и убийца были подельниками.

Полицейские не знали Ся Ихань и судили о ней лишь по диагнозу: психически больная, замкнутая, беспрекословно подчиняющаяся врачам — ребенок, которого можно легко увести, поманив конфеткой.

Но Чу Юй прекрасно знала: не то что конфетку — даже если сюда притащить целую кондитерскую фабрику, Ся Ихань не удостоила бы её и взглядом. Чего она делать не хотела, того её не заставил бы никто на свете.

Разобравшись в этом, Чу Юй, хоть и не могла еще назвать имя преступника, почувствовала странное облегчение. Её сердечко вновь забилось уверенно и привычно: подсознательно она вовсе не желала, чтобы Ся Ихань пострадала, ведь ей хотелось до конца распутать эту историю.

На самом деле, вчерашний сеанс гипноза убедил Чу Юй в том, что появление Ся Ихань в психиатрической больнице не было случайным. Она поняла, что у той на душе тяжелая тайна: в каком-то месте, сплошь заросшем цветами хуайхуа, стояло множество полуразрушенных домов, и в одном из них лежал мужчина.

Чу Юй предполагала, что этот человек либо играл огромную роль в жизни Ся Ихань, и она стала свидетелем какой-то страшной сцены, оставившей неизгладимый след в её психике, либо этот образ был лишь метафорой — фигурой на больничной койке, символизирующей увядание и смерть.

Каким бы ни был ответ, это оставалось сокровенной болью Ся Ихань. Она зарыла её глубоко внутри, замуровала на дне души, наотрез отказываясь поддаваться гипнозу или открываться кому-либо.

Исходя из этого, Ся Ихань прекрасно осознавала свое состояние, но искусно притворялась. Она прибыла сюда вовсе не за исцелением; замкнувшись в себе, она изображала тихую и безобидную красавицу, при этом умудряясь сводить с ума остальных.

После сеанса гипноза Чу Юй уже приняла решение. Сегодня она собиралась уладить все формальности с Ху Бинем и перевести Ся Ихань в Отдел исследования и расследования сверхнормальных людей. На третьем этаже находились специализированные палаты и лечебное оборудование — именно там маленький хулиган Со Цинъян когда-то восстановил навыки самообслуживания, а теперь носился повсюду, превратившись во вполне смышленого парня.

Кто бы мог подумать, что стоило ей сделать шаг за порог, как тут же стряслась беда. Не успела она моргнуть, как Ху Бинь оказался на операционном столе без сознания.

Погруженная в воспоминания Чу Юй резко вынырнула из раздумий, когда к ней, запыхавшись, подбежала Лю Цзин и схватила Янь Цюн за руку:

— Сестра Ян, у меня пропал телефон! Раз уж здесь полиция, можно заявить о краже?

Услышав это, Янь Цюн тут же вскипела:

— Полицейские заняты важным делом, с чего им тратить силы на поиски твоей дешевой мобилы? Может, мне еще напомнить им про ту десятку, что ты потеряла пару дней назад, чтобы дяди-полицейские заодно и её поискали?

Лю Цзин смутилась, заикаясь от растерянности:

— Н... нет, я подумала, вдруг мой телефон как-то связан с тем, что случилось с директором Ху...

На этот раз гнев Янь Цюн прервал холодный голос Чу Юй:

— Когда ты потеряла телефон?

— Точно не знаю. Я полезла в карман и заметила пропажу только что, но помню, что в последний раз видела его вчера во время обеда, около часу дня. Потом завертелась и с тех пор в телефон даже не заглядывала.

Чу Юй кивнула и бросила взгляд на поликлинический корпус. Из-за ЧП окна здания ярко сияли в ночи, туда-сюда сновали люди — многие сотрудники оставались на ночном дежурстве.

— Сделай одолжение: расспроси коллег, дежуривших в эти дни, не пропадал ли у кого еще телефон. Собери данные, а потом с чужого аппарата позвони и сообщи мне.

Лю Цзин не понимала, к чему клонит Чу Юй, но от самой фигуры той исходила такая властность, казалось, каждое её слово падает на землю тяжелым чеканным монетой. Поэтому девушка ничего не стала расспрашивать, а лишь развернулась и побежала обратно в корпус — выполнять великую миссию телефонного сыска.

Янь Цюн так и не уловила связи между пропавшим гаджетом и нападением, а потому не удержалась от вопроса:

— Доктор Чу, зачем вам сдался этот телефон?

Чу Юй слегка склонила голову набок, погруженная в раздумья:

— У всех пациентов в больнице отобрали телефоны, верно?

— Да. Перед госпитализацией их сдают на хранение нам. Внешний мир приносит слишком много информации, способной ухудшить состояние больных и помешать лечению.

— А если пациент извернется и стащит телефон у медсестры, что тогда?

Янь Цюн задумалась:

— Бывало и такое. Сговорившись, пациенты умудрялись стянуть сразу несколько аппаратов, а потом запирались в туалете и всю ночь резались в игры или несли бред на каких-то сайтах, доказывая всем, что они вовсе не психи, а непризнанные художники современности.

Чу Юй улыбнулась, понимая, что Янь Цюн упустила суть. Обычный пациент, стащив телефон, действительно станет бездумно тратить время на игры, но если за этим стоит больной с умыслом — всё гораздо сложнее. Ведь тогда у него появляется возможность связаться с внешним миром. Практически с любым миром.

Вскоре Лю Цзин отзвонилась: у остальных телефоны были на месте, исчез только её собственный.

В голове Чу Юй всё встало на свои места. Лю Цзин днем разносила еду Ся Ихань, а закончив с этим в обед, садилась обедать сама — ради чего заранее брала с собой телефон, чтобы полистать его в перерыв. Выходило, что аппарат утащила именно Ся Ихань.

Следствие, таким образом, принимало все более странный оборот.

Из ворот лечебного корпуса внезапно выехала машина скорой помощи и с ревом помчалась к выходу. Чу Юй проводила её взглядом. Она знала, что внутри лежит Ху Бинь: капитан Лю только что посоветовал больнице перевести пострадавшего в Первую городскую больницу, где ему окажут лучшую медицинскую помощь. Оставалось лишь надеяться на его скорое пробуждение.

Впрочем, Чу Юй прекрасно понимала истинную причину: полиция подозревала в больнице наличие крысы и опасалась за безопасность Ху Биня. Если бы кто-то среди ночи выдернул из него трубку с кислородом, покушение превратилось бы в настоящее убийство!

Сейчас стражи порядка сосредоточились на поисках человека, у которого с Ху Бинем были личные или финансовые счеты, либо того, кто метил на кресло директора.

Янь Цюн тоже смотрела вслед уносящейся скорой, и в её глазах стояла тяжелая скорбь. Ночь еще не отступила, свет уличного фонаря отражался в её влажных глазах, казалось, она была готова расплакаться в голос:

— Ох, директор, за что же вам выпала такая тяжелая доля!

Чу Юй повернулась к ней, чувствуя, как в голове помимо воли всплывают штампы слезливых мелодрам.

— Наш директор... бедняга, столько натерпелся в жизни, — прошептала Янь Цюн, опуская голову.

— В каком смысле? — Чу Юй уловила в её словах намек на нечто большее, чем просто нынешнее ранение.

Янь Цюн подняла глаза и с изумлением посмотрела на неё:

— Вы что, не знаете о той страшной трагедии шестилетней давности?

Чу Юй нахмурилась. Мертвенно-бледнный свет луны падал на её профиль, очерчивая лицо столь отчетливо, что даже тень недоумения в глазах казалась глубокой.

Шесть лет назад она находилась за границей, где её изнуряли одновременным изучением психологии и неврологии. Дни и ночи напролет она пропадала в библиотеке, время бодрствования исчисляя секундами — ей было совершенно некогда следить за новостями на родине.

— Шесть лет назад племянница директора Ху проходила здесь интернатуру. Директор пристроил её в рентгенологическое отделение помощницей доктора Чена. Но на второй день стажировки её нашли мертвой в холодильной камере: ей вкололи лошадиную дозу фентанила и заморозили в шкафу.

Чу Юй широко открыла глаза. Об этом ей никогда не рассказывал ни Ху Бинь, ни даже её собственный отец — они что, сговорились и скрыли это?

— Кто был убийца?

Янь Цюн покачала головой:

— Это глухарь. Дело до сих пор не закрыто, срок давности не вышел, но городской отдел дважды отправлял сюда опергруппы, а Провинциальный департамент проводил отдельную проверку — и всё впустую.

Шесть лет назад племянницу убили прямо в больнице, а спустя шесть лет на самого Ху Биня совершено покушение, едва не стоившее ему жизни. Кому же он так насолил? Какая должна быть ненависть, чтобы попытаться сжить со свету двоих людей из одной семьи?

— После того случая... директор Ху в порядке? — Возвратившись на родину, каждый раз при встрече Чу Юй видела его бодрым и оптимистичным, в нем не было и следа надломленности человека, потерявшего близких.

— Долгое время он не появлялся на работе. Новость тогда замяли, об этом мало кто знал и говорил. К тому же, будучи психиатром, он сумел сам себя вытащить из этого состояния. С тех пор он бросил все силы на лечение пациентов, потерявших рассудок из-за гибели родных — можно сказать, обратил скорбь в созидание.

Чу Юй помолчала, мысленно пожелав старому директору сил и здоровья. Пусть высшие силы уберегут хорошего человека после стольких испытаний...

— Старшая медсестра Ян, я пойду навещу директора Ху. Если у вас возникнут какие-то трудности, сразу звоните мне.

С этими словами Чу Юй забрала Муюй и села в машину, направляясь прямиком в Первую городскую больницу.

На этот раз за руль села Муюй. Водительский талант этой барышни не уступал её хакерским навыкам: она могла крутануть машину на месте на триста шестьдесят градусов, а затем плавно и гордо продолжить движение, выписывая такие змейки — лихие и плавные одновременно, — что Фан Дато не удержался бы от похвалы: из тебя получился бы первоклассный гонщик, если бы компьютеры не украли твой талант.

Устроившись на переднем сиденье, Чу Юй неотрывно пялилась в ноутбук. Она попросила экспертов-криминалистов прислать ей снимки с места происшествия и теперь изучала их по очереди, увеличивая каждый фрагмент.

На полу отчетливо виднелись следы борьбы, сдвинутая мебель, но основные пятна крови концентрировались вокруг смотровой кушетки. Именно поэтому судмедэксперт решил, что убийца сначала уложил Ху Биня на кровать, а уже потом пустил в ход нож: если бы жертва истекала кровью во время волочения, следы бы смазались, а на полу остались бы кровавые отпечатки ног. Но никаких чужих кровавых следов эксперты не обнаружили.

Чу Юй выкрутила яркость экрана на максимум и вгляделась в каждую деталь. На одном из снимков, сделанных сбоку, она вдруг заметила, что кровь на ножке смотровой кушетки странным образом складывается в три заглавные буквы: C h Y.

— Муюй, аббревиатура ChY — это от чего?

Муюй, демонстрируя высший пилотаж и глядя строго вперед, дернула уголком рта:

— Чинить унитазы? Чупа-чупс? Черт у ворот?

Чу Юй вдруг замерла. Разве это не сокращение её собственных инициалов?

Чу, Юй — Ch, Y.

Чу Юй захлопнула ноутбук, хлопнув ладонью по крышке, и выругалась сквозь зубы:

— Вот зараза!

http://bllate.org/book/30495/3717405