Готовый перевод 365 Ways to Live Dangerously / 365 способов выжить в безумном мире: Глава 7

Ху Бинь открыл ноутбук, и на подключенном к нему экране появилось сгенерированное компьютером изображение. У того самого мужчины, о котором все видели сны, были густые брови, большие глаза и на вид весьма добродушное лицо.

— Согласно психоаналитической теории Юнга, — начал объяснять Ху Бинь, — этот мужчина интерпретируется как архетипический образ, который скрывается в коллективном бессознательном людей. При определенных обстоятельствах этот образ активируется. Например, какое-то произведение искусства способно задействовать определенную часть человеческого коллективного бессознательного, позволяя нам почувствовать, увидеть или услышать образы из глубоких первоистоков человечества и отразить их во сне.

Чу Юй сразу всё поняла:

— Вы имеете в виду, что некоторые лица обладают символическим значением и способны вызывать отклик у большей части коллектива? Как лицо этого мужчины, которое появляется во снах множества душевнобольных.

— Верно, — кивнул Ху Бинь. — Вдохновленные этим, мы сделали следующее предположение. Хотя больница проводила обследования и исследования в течение двух недель и не смогла обнаружить никаких отклонений у пациентки под номером 710, возможно, она заставляет других пациентов сходить с ума и терять контроль над собой не из-за физических факторов, которые можно выявить при осмотре, а по каким-то абстрактным, подсознательным причинам.

Выслушав это, Чу Юй приподняла уголки губ, усмехнулась, кивнула и слегка отклонилась на спинку дивана — ее вид выражал то ли согласие, то ли скептицизм.

— Поэтому мы подозреваем, что лицо пациентки под номером 710 обладает неким символическим значением и способно стимулировать реакцию в мозгу психически больных людей, вызывая аномалию постсинаптических потенциалов на верхушках дендритов пирамидных клеток, что и приводит к помешательству.

Чу Юй указала на фотографию на экране:

— Это самое заурядное лицо, поэтому его можно объяснить и коллективным бессознательным, и психологическим внушением. Возможно, многие и не видели этого мужчину во сне, а лишь случайно услышали об этом позже, увидели картинку с этим лицом, и в итоге им приснился сон про него. Но что касается пациентки под номером 710... Вы полагаете, в ее лице есть хоть что-то заурядное?

— Приходится признать, что она очень изящна и производит самое глубокое впечатление из всех пациентов. Черты ее лица гармонично сочетаются друг с другом, на нее приятно смотреть, но, возможно, именно это и создает определенный вид внушения, действуя как раздражитель на душевнобольных.

— Но после моего появления всё стихло. Как вы это объясните?

Ху Бинь щелкнул мышкой, и на экране сменилось изображение — теперь там крался кадр с камеры видеонаблюдения. Четкая картинка: Чу Юй и Ся Ихань стоят рядом, их прекрасные лица попали в один кадр, выглядя гармонично и радуя глаз.

— Возможно, именно ваше появление сгладило визуальный шок, который производит лицо пациентки под номером 710. Поскольку вы всегда появляетесь вместе, другие пациенты, видя ее, одновременно видели и вас. К тому же прошло уже полмесяца, и они успели привыкнуть к ее лицу, поэтому аномальные реакции больше не возникают.

Чу Юй скривила губы и на мгновение замолчала, словно собираясь что-то сказать, но передумала. Как вообще звучали эти слова? Словно Ся Ихань была настолько красива, что сводила с ума остальных пациентов своей красотой? А потом появилась она, клином вышибая клин, уравновесила красоту Ся Ихань, и с тех пор они жили в гармонии и наступил всеобщий мир.

И без того казалось невероятным бредом, что в психиатрической больнице люди сходят с ума, но после такого объяснения Чу Юй почувствовала, что ее мировоззрение, основанное на атеизме, дало трещину. Она всегда придерживалась научного подхода: хотя она и верила, что наука не способна объяснить многие вещи, чтобы убедить ее окончательно, требовались веские доказательства, против которых невозможно возразить.

А объяснение, предложенное Ху Бинем, явно до этого не дотягивало.

— Простите, директор Ху, я не принимаю эту версию, — улыбнувшись, покачала головой Чу Юй, имея на этот счет собственные догадки.

Ху Бинь потрепал себя по голове. За полмесяца безумия и суматохи и без того редкие волоски сыпались с его головы пачками, дружно объявляя ему забастовку и предупреждая о стрессе. Но поделать он ничего не мог: состояние Ся Ихань оставалось неясным, из-за чего он даже спать нормально не мог. Днем и ночью вместе с другими врачами они обсуждали проблему и изучали отечественные и зарубежные истории болезней в поисках прецедентов.

Сначала в больнице подозревали, что Ся Ихань шепчет что-то другим душевнобольным пациентам, говоря им провокационные вещи. Но позже выяснилось, что она ничего не говорила — до прихода Чу Юй из нее вообще было не вытянуть ни слова, она не произносила даже знаков препинания.

Затем возникло предположение, что Ся Ихань подает другим знаки глазами — например, пристально смотрит на кого-то, вызывая у собеседника чувство страха. Однако камеры видеонаблюдения показывали, что она всегда избегала зрительного контакта с окружающими, а если и разглядывала кого-то, то делала это исподтишка, украдкой.

Наконец, врачи, не желая сдаваться, выдвинули смелую гипотезу, будто Ся Ихань выделяет какое-то вещество и распространяет запах, на который у психически больных людей возникает физиологическая реакция. Но отчеты о полном медицинском обследовании подсказали ангелам в белых халатах, что они катают губы не в ту сторону.

И вот теперь, когда у них наконец появилась видимость разумной догадки, ее отвергла Чу Юй, не успев даже дойти до стадии проверки на практике.

Ху Бинь почувствовал, что его оставшиеся волосы снова висят на волоске.

— Я не говорю, что ваши предположения нелогичны. Не столкнись я с пациенткой под номером 710 лично, я бы, пожалуй, согласился с вашими выводами, — видя выражение лица директора Ху, похожее на только что съеденный им сычуаньский перец, Чу Юй сжалилась и решила утешить его парай слов.

— Но я общалась с ней несколько дней и составила определенное представление о ее состоянии. Точную причину я сейчас назвать не могу, но в одном я могу вас заверить: с пациенткой под номером 710 определенно что-то не так, и она делает это намеренно. Здесь нет никаких объективных причин вроде подсознательного уровня.

Услышав столь уверенный тон Чу Юй, Ху Бинь снова воспрянул духом:

— С чего вы взяли, что она делает это нарочно?

— Интуиция, — прищурилась Чу Юй, вспоминая их первую встречу с Ся Ихань. — Просто интуиция.

На самом деле конкретных причин было предостаточно. Например, то равнодушие и агрессивный настрой, которые Ся Ихань продемонстрировала при первой встрече; или то, как она впоследствии перевоплотилась в страстную, невероятно липкую милашку; или то, как она неизменно уходила от прямых вопросов, не позволяя заглянуть в свой внутренний мир...

Примеров было не счесть, но Чу Юй сейчас вовсе не улыбалось разбирать всё по косточкам. Ей хотелось сначала во всем до конца разобраться, понять первопричины и следствия, а уже потом созвать медицинский консилиум и подробно растолковать всё врачам.

— Но хотя вы уверены, что с ней что-то не так, доказать это все равно не удается, верно?

Ху Бинь снова сник, чувствуя, что разговор пошел по второму кругу.

— Можно и доказать, — легкомысленно обронила Чу Юй, однако в ее глазах читалась необычайная твердость. — Изначально я хотела обойтись стандартными методами, но теперь вижу, что мой арсенал исчерпан. Раз так, пора пустить в ход нетрадиционные способы.

Услышав это, Ху Бинь с трудом сглотнул слюну и поспешил предостеречь:

— Начальник Чу, у нас тут применение силы к пациентам как-то не приветствуется.

Чу Юй приподняла брови:

— Не беспокойтесь.

С этими словами она отбросила назад распущенные длинные волосы, поднялась с места и зашагала уверенной походкой мастера допросов.

В палате стоял букет белоснежных, до прозрачности чистых лилий — под стать коже пациентки. Свет падал на нее так мягко, что казалось, будто лучи соскальзывают по ней.

Глядя на безупречно белую кожу Ся Ихань, Чу Юй чувствовала нарастающее волнение: совсем скоро ей удастся заглянуть под эту почти лишенную изъянов оболочку и узнать, какой же внутренний мир в ней скрывается.

— Сестричка, ты же говорила, что будет награда! Три дня прошли, пора вскрывать карты!

У Ся Ихань были очень выразительные глаза, особенно когда она говорила, пристально вглядываясь в собеседника так, будто тот составлял для нее весь мир. Это заставляло человека чувствовать себя польщенным.

Чу Юй нравился ее взгляд, но в то же время она ежесекундно остерегалась его, словно перед ней лежала свежеиспеченная французская булка: хочется отведать вдоволь, но страшно обжечься о жар, поэтому приходится держать дистанцию и терпеливо ждать.

Как же ей хотелось, чтобы Ся Ихань оказалась вовсе не обжигающе горячей булкой, а миской теплого пшенного кашного супа, которую можно было бы уплетать за обе щеки без всякой опаски.

Чу Юй налила стакан лимонной воды. Все эти три дня она была полностью поглощена загадками личности Ся Ихань и совершенно забыла про еду. При Ся Ихань она для вида ковырялась в тарелке, а оставшись одна, у нее просто не оставалось времени на проблемы пропитания, поэтому весь ее рацион сводился исключительно к этому кувшину с лимонной водой.

Сейчас она протянула спасительную воду Ся Ихань, лучезарно и мягко улыбнувшись:

— Хорошо, давай вскроем прямо сейчас. Какой награды ты ждешь?

Ся Ихань посмотрела на плавающие на дне стакана кусочки лимона и перевела взгляд:

— Неужели это та самая желтая кислая водичка? Она кислая, ее невкусно пить!

Чу Юй оторвала пакетик сахара из тех, что носила с собой, и слегка ссыпала его в стакан:

— Знаю, что ты любишь сладкое, я попросила сахара в столовой. Теперь тут кисло-сладко, вкус просто отменный!

Ся Ихань поставила стакан обратно на стол:

— Значит, это просто вода, такую награду я не хочу.

Чу Юй подперла подбородок рукой и принялась разглядывать ее, не в силах сдержать улыбку, готовую сорваться с губ:

— А чего же ты хочешь?

— Я хочу поцелуй от сестрички! — с абсолютно серьезным видом заявила Ся Ихань, выпрямившись.

Чу Юй взяла стеклянный стакан, сделала глоток, а затем прижалась губами к краю — на стекле остался след от ее помады цвета грейпфрута. Она пододвинула стакан обратно к Ся Ихань и загадочно улыбнулась:

— Я попросила товарища Стаканчика передать тебе мой поцелуй. Пойдет?

Ся Ихань обеими руками подняла стакан, долго рассматривала его, а затем сделала маленький глоток.

— Теперь эта вода стала водой истинной любви от сестрички!

Чу Юй прыснула со смеху. Надо же, ее удалось отделаться всего одним стаканом воды, эту девчонку и правда так легко провести.

— Ну как, вкус отличается от обычного?

Ся Ихань сделала еще один глоток, распробовала и со значением кивнула:

— М-м! Вкусно.

Чу Юй взглянула на часы, встала, приглушила свет, а затем вернулась на место напротив Ся Ихань и вперила в нее взгляд.

Ее голос звучал очень мягко — словно на минимуме громкости, но при этом приобрел особую глубинную фактуру:

— Похоже ли это на то, как будто ты лежишь на пляже и пьешь прохладный кокосовый сок?

Ся Ихань кивнула:

— Похоже.

— А похоже ли это на то, как надувной плот покачивается на волнах бескрайнего океана, поднимаясь и опускаясь вместе с ними, а ты лежишь на нем и пьешь чистую воду?

Ся Ихань прикрыла глаза, ее ресницы затрепетали, и она кивнула.

— Водная гладь спокойна, нет ни малейшего ветерка, солнце тоже не светит. Ты лежишь на плоту и медленно дрейфуешь. Ты закрыла глаза и чувствуешь, как лодочка бесшумно скользит по волнам, до твоего слуха то и дело доносится крик чаек. Сначала ты чувствовала особый солоноватый запах океана, но после долгого плавания уже привыкла к нему. Ты ощущаешь прохладу снизу: морская вода пропитывает коврик, охлаждая твои поясницу и спину.

Ся Ихань закрыла глаза и легко откинулась на спинку стула. Ее лицо было тихим и умиротворенным, как у туриста, отдыхающего на пляже и ни о чем не тревожащегося.

Позади нее порошок из букета лилий медленно испарялся; невидимый и не имеющий запаха, этот аромат заполнял каждый дюйм пространства в комнате.

— Плот плыл очень долго, неизвестно, сколько времени прошло, ведь солнца над морем не было, и ориентиров тоже не осталось. Куда ни глянь — кругом лишь темно-синяя вода. Внизу не видно ни рыбок, ни кораллов, ни какой-либо другой водной живности. Над головой тоже пропали чайки, неизвестно куда улетев.

Ся Ихань нахмурилась, между ее бровей пролегли тонкие складки.

Чу Юй превратилась в рассказчицу, и ее мягкий, ровный голос походил на невидимую нить, увлекающую за собой мысли собеседницы.

— Солнце так и не показалось, небо тоже не потемнело, стояла сплошная пасмурная погода. Плот бесцельно дрейфовал, пока на поверхности моря постепенно не показался остров. Плот медленно пристал к берегу и сел на мель. Ты приподнялась, выпрямила верхнюю половину тусла, но разглядеть пейзаж на острове не получалось. Ты сошла на берег и пешком направилась вглубь острова. Всё вокруг словно медленно проступало из тумана, становясь всё яснее и яснее. Что там было?

Ся Ихань все еще держала глаза закрытыми, но ее губы приоткрылись:

— Много старых домов, аварийных зданий, которые собираются сносить.

— Что находится вокруг домов?

— Много цветов, повсюду кружатся цветы хайхуа, устилая ими всю землю.

— Что находится внутри домов?

Ресницы Ся Ихань задрожали еще сильнее, зрачки задвигались:

— Мужчина... лежит на кровати.

— Кто этот мужчина?

В тот же миг глаза Ся Ихань резко распахнулись, и в то же самое время она мертвой хваткой вцепилась в запястье Чу Юй.

От запястья поплыла волна неимоверной силы. Чу Юй с испугу шумно втянула воздух — ей показалось, что ее зажали в тиски, из которых невозможно вырваться.

Превозмогая жгучую боль, она встретилась взглядом с Ся Ихань, и ее снова окатила волна леденящего ужаса: Ся Ихань сидела с прямой спиной, сжимая ее запястьё одной рукой, с совершенно безэмоциональным лицом и совершенно пустыми глазами. В ее взгляде не было ни капли тепла — словно это была бездна, в которой любой брошенный взгляд обращался в прах, не получая никакого ответа.

Чу Юй стиснула зубы, терпя боль и стараясь не закричать. Ей казалось, приложи Ся Ихань хоть чуточку больше силы — и кости в ее руке мгновенно хрустнут.

http://bllate.org/book/30495/3717402