Готовый перевод 365 Ways to Live Dangerously / 365 способов выжить в безумном мире: Глава 2

В Психиатрической больнице Цзиньшуй небо в этот момент уже прояснилось, осыпая серо-белые корпуса мягким светом. По коридорам пронеслись шаги — медсестры принялись готовить завтрак по палатам.

В кабинете директора Чу Юй и директор Ху сидели друг напротив друга. Кабинет располагался в административном корпусе и был довольно уединенным. Сейчас оба молчали, и вокруг раздавалось лишь щебетание сорок за окном.

Сегодня Чу Юй была полностью в белом: белое платье, белая узорчатая накидка, и даже дырочки для шнурков на обуви казались безупречно чистыми, оторванными от земной суеты. Старшая медсестра, увидев ее, понимающе улыбнулась — все решили, что она оделась под стать случаю, раз уж ей довелось заглянуть в психиатрическую больницу, и решила всецело слиться с ангелами в белых халатах.

В этот момент она сидела, закинув ногу за ногу, одна рука покоилась на подлокотнике кресла. Поза ее была элегантной, время от времени она делала глоток из принесенной с собой бутылочки с лимонно-грейпфрутовой водой и выглядела совершенно безмятежной, словно прибыла в психбольницу на однодневную экскурсию.

— То есть, пока она здесь, обязательно происходят аномалии, верно?

Напротив письменного стола Ху Бинь сидел выпрямившись, с зачесом на голове а ля плешивый островок. Сегодня ради встречи столь важной гостьи, как Чу Юй, он даже специально воспользовался гелем для волос, принудительно пригладив вечно торчавшие вверх пряди, чтобы те послушно прилегали к коже головы.

Прическа-то удалась, но вот лицо его выглядело крайне удрученным — морщины на лбу от переживаний собрались в целые складки. Во всем его облике лишь глаза сохраняли некий блеск и живость, излучая слабый свет мудрости и глубокой тревоги.

— Можно и так сказать. Сначала ее поселили в четырехместную палату, потом перевели в двухместную, а теперь даже одиночную выделили, но она все равно способна перевернуть вверх дном всю больницу.

— Перевернуть вверх дном? — Чу Юй завинтила крышку бутылки, плотно закрутила ее и отложила в сторону. — Она что, устраивает массовые драки или произносит пламенные бунтарские речи?

— Это... — Ху Бинь сморщил лоб еще сильнее, кажется, готовый выдать на лице иероглиф «тоска». — Она ничего не делает. Она... очень тихая.

Выражение лица Чу Юй слегка изменилось:

— Продолжайте.

— Каждую неделю после ужина у нас бывает время для отдыха. Неагрессивные пациенты под присмотром медсестер свободно проводят время в комнате развлечений: кто-то любит играть в шахматы, кто-то в маджонг, кто-то в пинг-понг. Все занимаются своими делами, царит полная гармония.

— А что любит она?

— Она любит сидеть в мягком кресле у окна и молча наблюдать за остальными. Смотрит очень сосредоточенно. Так она просидела несколько дней, пока на прошлой неделе не встала и тихонько не подошла к другим людям — то ли нашептывая что-то им на ухо, то ли вовсе молча.

С этими словами Ху Бинь провел рукой по зафиксированным волосам, опасаясь, что от избытка эмоций те снова встанут дыбом.

— Независимо от того, говорила она что-то или нет, результаты всегда ужасны. Взять хотя бы прошлую пятницу: два пациента, которые обычно отлично ладили и с удовольствием перекидывались мячом в пинг-понг, стоило ей подойти и встать рядом, спустя совсем немного времени перевернули стол. Если бы медперсонал не подоспел вовремя, один из них точно выскреб бы другому мозги.

Выслушав это, Чу Юй оживилась, ее глаза заблестели от подступившего интереса, однако она сохранила разумный подход:

— Впрочем, это еще не доказывает, что она — главный виновник. У психически больных людей по определению наблюдается нестабильность эмоций и психологического состояния, возможно, те пациенты и сами собирались сорваться, а она просто случайно оказалась рядом.

— Если бы речь шла только об этом случае, мы бы еще не стали утверждать, что дело в ней, — Ху Бинь выложил все детали в надежде убедить Чу Юй. — Как я уже говорил, ее переводили трижды, потому что мы заметили: все без исключения пациенты, оказавшиеся с ней в одной палате, по ночам начинали проявлять признаки мании. Один больной, обычно тихий как лед, ночью безумно колотил в окно, пытаясь выпрыгнуть наружу. Дежурная медсестра, услышав шум, изо всех сил удерживала его.

Брови Чу Юй слегка нахмурились:

— А что она делала в тот момент, когда тот пациент пытался выброситься из окна?

— Она тихонько лежала на боку, спиной к окну, и, судя по всему, спала.

Чу Юй опустила взгляд, погрузившись в раздумья: раз уж грохот разбиваемого окна разбудил медсестру, соседи по комнате просто не могли этого не слышать!

Помолчав немного, она подняла глаза и спросила:

— Все сопутствующие медицинские проверки уже пройдены?

— Их провели еще в первый день поступления. Первичный психологический диагноз — взрослая форма аутизма, без склонности к насилию. Электроэнцефалография, магнитно-резонансная спектроскопия, однофотонная эмиссионная компьютерная томография и прочие исследования не выявили явных патологий иммунной системы, нейроэндокринологии и нейромедиаторов. То есть, на данный момент присутствуют исключительно психопатологические особенности.

Чу Юй слегка склонила голову набок:

— Но вы же чувствуете, что дело не ограничивается простым аутизмом?

— Верно. Взрослые аутисты обычно не причиняют вреда окружающим. Это немного напоминает невроз в аномальной психопатологии — пациент практически не вступает в конфликты с внешним миром. Но мне кажется, что само ее присутствие подвергает многих больных огромной опасности.

— Значит, моя задача — выяснить причину, по которой она отличается от остальных, верно?

После долгих разговоров они наконец перешли к сути, и тучи на лице Ху Биня немного рассеялись.

— Начальник Чу, мы можем диагностировать обычные психические заболевания, но если речь идет о сложных загадках психики, тут без вас не обойтись. Я давно хотел вам позвонить, но знал, как вы заняты государственными делами, поэтому и тянул до последнего. Только вот больше выдерживать просто невозможно — побуди эта девчонка здесь еще пару дней, она точно сведет с ума всю больницу!

— Мен... — произнесла Чу Юй.

Сказано было так, будто во всей больнице сумасшедшей была лишь она одна.

— Она теперь живет одна, и ей все еще не сидится на месте?

— Ох, — Ху Бинь сморщил лоб, и складки на нем полезли одна на другую. — Живет одна. Соседей по комнате у нее нет, зато есть соседи за стеной. Стоит наступить ночи, как они начинают выть белугой и рваться покончить с собой. Дежурные медсестры теперь боятся до смерти и каждую ночь устраивают засаду прямо у ее стен. По их собственным словам, они организовали отряд самоубийц по предотвращению суицида.

— А если к ней приближаются врачи или медсестры, что-то случается?

Ху Бинь задумался и покачал головой:

— Если бы с ума сходил еще и медперсонал, ее бы точно уже давно куда-нибудь перевели!

Услышав это, Чу Юй стала серьезнее. От былой беспечности не осталось и следа, сменившись неподдельным интересом.

Проработав три года в Отделе исследования и расследования сверхнормальных людей, она повидала столько причудливой и утонченной чертовщины, что ежедневное окружение странностями выработало в ней стальную выдержку. Теперь, окажись перед ней даже говорящая шимпанзе, она бы сохранила олимпийское спокойствие, попивая чай и обсуждая с приматом успехи в изучении мандарина.

Но появившаяся в этот раз девушка все же сумела привлечь ее внимание, заставив ее ожесточенное любопытство сделать пару трепетных ударов, словно заспанную лягушку, которую кто-то ткнул в задницу, заставив подпрыгнуть с глухим звуком.

— Ладно, подождите минутку, — Чу Юй поднялась на ноги, расправляя складки на льняной юбке. — Пойду познакомлюсь с ней.

Старшая медсестра, отвечающая за блок А, взялась показать дорогу. В блоке А содержались в основном пациенты нулевой и второй степеней, обладавшие неплохим самоконтролем и способностью к различению, поэтому там имелись многоместные палаты.

Медсестра Ян проводила Чу Юй до угловой палаты 710 на седьмом этаже. Это была одиночная палата со стенами и дверью нежно-голубого цвета, напоминавшими чистое небо в погожий день, — все выглядело безмятежно и умиротворенно. Сейчас остальные больные разошлись на завтрак, но обитательница 710-й не выходила наружу. Она наслаждалась привилегиями VIP-персоны: еду ей приносили прямо в комнату, и трапезничала она в одиночестве. Внутри царила абсолютная тишина, казалось, весь этот номер погрузился в глубокий сон.

Дверь была оборудована электронным замком, открывающимся только по паролю или отпечатку пальца. Чу Юй кивнула, и медсестра Ян приложила большой палец к сенсорной панели.

Дверь с тихим щелчком отскочила. Охваченная тревогой медсестра Ян тут же повернулась к выходу в коридор:

— Доктор Чу, вы расспросите ее, а потом нажмите кнопку вызова, если что. Я пока вернусь на пост.

Заметив, как та ретируется — будто у нее подгорело седалище, — Чу Юй не удержалась и самодовольно усмехнулась, после чего постучала в дверь палаты.

— Тук-тук-тук... — звонкий стук пролетел по изгибам коридора и растаял в тишине, оставив после себя лишь безмолвие.

Никакого ответа. Чу Юй постучала еще три раза, но обитательница комнаты снова не подала признаков жизни.

— Здравствуйте, я ваш лечащий врач, фамилия Чу. Скажите, я могу войти?

Никакого движения. Перед ней была лишь стальная дверь — классическая сцена отказа под названием «поцеловать запертую дверь».

Что ж, общаться с ней явно не собирались.

Чу Юй легко толкнула дверь и шагнула внутрь.

http://bllate.org/book/30495/3717397