Готовый перевод Where the East Meets the Sunset / Там, где солнце возвращается на Восток: Глава 11

Завершив мелодию на Сяо, мастер лишь оставил после себя звенящую тишину, заполнившую весь внутренний двор.

— Раз уж пришли, почему не выходите? — слегка прокрутив в руке бамбуковую флейту и опустив её перед собой, Оуян Минжи скосил взгляд на крытую галерею.

Очнувшись от воспоминаний, Дунфан Бубай подняла голову и посмотрела на утонченного, похожего на небожителя человека, купавшегося в лучах чистого лунного света. Кончики её пальцев, спрятанные в рукавах, едва заметно задрожали.

Ей хотелось спросить, почему его мелодия пропитана такой болью; хотелось спросить, не тот ли это Оуян Минжи, которого она знала; хотелось спросить о его ногах…

Но Глава Культы Солнца и Луны, несравненная Дунфан Бубай, вопреки всему — не смогла вымолвить ни единого слова.

— Ночь уже глубока, есть ли у Главы Цзяо какое-то дело ко мне? — разомкнув губы, произнес Оуян Минжи, глядя на колышущуюся у колонны алые одежды.

Заметив, как равнодушно тот смотрится в эту сторону, Дунфан Бубай усмехнулась про себя.

Даже если это был тот самый человек, сейчас он, пожалуй, уже и не помнит её. К тому же… теперь она…

Выйдя из тени, Дунфан Бубай равнодушно окинула его взглядом и повернулась, чтобы уйти.

— Дунфан Бубай…

Проводив взглядом мужчину, чье алое платье излучало дерзкую и властную ауру, пока он постепенно удалялся и наконец не растворился в темноте, Оуян Минжи тихонько произнес себе под нос.

— Интересно, каков этот человек теперь… — имя Дунфан пробудило былые воспоминания, и Оуян Минжи поднял голову, глядя на яркую луну в небе.

— Молодой господин, доброе утро! — ранним утром следующего дня Ян Ляньтин, зевая и с огромными синяками под глазами, вышел из своей комнаты и как раз столкнулся с человеком, отворившим дверь. Воспользовавшись моментом, он тут же поприветствовал его.

Окинув его взглядом, Оуян Минжи слегка кивнул в ответ.

— Молодой господин, а вы во сколько вчера легли? Кажется, очень поздно! Перед тем как заснуть, я всё еще слышал, как вы играете на флейте. Но почему вы, даже лечь так поздно, выглядите таким бодрым? — глядя на человека, который тоже не спал всю ночь, но при этом сохранял безупречное изящество, Ян Ляньтин почувствовал некоторую несправедливость.

Оуян Минжи еще никогда не встречал столь болтливых людей — будь то мужчины или даже женщины. Скосив на него презрительный взгляд, он первым направился во двор.

Это что сейчас было, пренебрежение? Впрочем, мне нравится этот твой горделивый взгляд, свысока взирающий на весь мир — даже твоему презрению я буду рад!

С глуповатой улыбкой на лице Ян Ляньтин легко и беззаботно последовал за ним.

Добравшись до главного зала, Ян Ляньтин бросил взгляд на уже сидевших там главу культы и молодого господина, подумав, что эти двое в алых и золотых одеждах смотрятся вместе поистине восхитительно.

— Доброго утра, глава… — приветствие с лучезарной улыбкой застряло у него в горле под ледяным взглядом, которым его наградили. Потерев лоб рукой, Ян Ляньтин на секунду смутился, но тут же его внимание привлекло изобилие изысканных блюд на столе.

Плюхнувшись на стул, Ян Ляньтин завертел головой по сторонам:

— Глава, молодой господин, вы еще не трапезничали?

С каких это пор в Священном Культе завелся столь дерзкий тип?

Окинув его пытливым взглядом, Дунфан Бубай снова перевела взор на сидевшего рядом человека.

Оуян Минжи же ничего не ответил: он взял лежащие перед ним палочки, подцепил кусочек пирожного и принялся за еду.

Тогда и Дунфан Бубай перестала обращать внимание на этого наглец, тоже приступив к утренней трапезе.

Украдкой взглянув на грациозных спутников, Ян Ляньтин одновременно сокрушался, что у него нет телефона, чтобы сделать пару кадров на память, и брал палочки, чтобы не спеша лакомиться пирожным.

Закончив завтрак и немного отдохнув у себя во дворе, Оуян Минжи отправил Ян Ляньтина передать весть, а сам неспешным шагом направился к парадным дверям.

Хотя было немного жаль, что в будущем больше не удастся увидеть главу культы, Ян Ляньтин прекрасно понимал: это не телешоу и не книга, это самый настоящий реальный мир. А здесь, очевидно, куда безопаснее держаться рядом с молодым господином — холодным с виду, но на деле обладающим мягким сердцем.

— Глава. — стоя за дверью, негромко позвал Ян Ляньтин.

По правде говоря, хоть глава культы ему очень нравилась, стоило оказаться с ней наедине, как его охватывал суеверный ужас — что тут поделать?

— В чем дело?

Мгновение спустя из комнаты донесся голос.

— Ну, мы собираемся уходить, молодой господин велел мне передать вам… Ай!

Не успел Ян Ляньтин договорить, как облаченная в алое фигура уже оказалась прямо перед ним, заставив его испуганно взвизгнуть.

— Ян Ляньтин, кто позволил тебе разговаривать со мной столь вольготно? — кончик иглы, отливающий ледяным блеском, заскользил по его шее, а Дунфан Бубай сузила свои прекрасные фениксовы глаза. — Неужели ты решил, раз ты больше не принадлежишь к Священному Культу, я ничего с тобой не сделаю?

Ощущение жуткого холода поползло от шеи по всему телу, Ян Ляньтин замер, не смея шевельнуться, и в ужасе мысленно перебирал слова, пытаясь понять, где именно он сморозил глупость.

— Что? Теперь ты смеешь даже не отвечать на вопросы главы? — игла между пальцами слегка подалась вперед, и капелька крови сорвалась с её кончика.

На шее защипало, Ян Ляньтин отчетливо ощутил дыхание самой смерти, его колени затряслись, и он выдавил дрожащим голосом:

— Подчиненный… не смеет!

— Подчиненный? Ты же больше не человек Священного Культа. — холодно усмехнувшись, Дунфан Бубай отдернула руку и небрежным взмахом вонзила окровавленную вышивальную иглу в стоявшую позади колонну.

— Глава, пусть я больше не состою в Культе, но сердцем я навеки принадлежу ему! — смертоносную иглу убрали, и Ян Ляньтин с облегчением выдохнул, тут же принявшись заверять в своей преданности.

— О? — из уст Дунфан Бубай вырвался многозначительный звук, уголки её губ изогнулись в улыбке, но в глазах забурлили темные волны. — Раз твое сердце принадлежит Священному Культу, так вырви же его и ступай себе с миром!

Глядя на легкую улыбку у нее на губах, где мужественная волевая энергия гармонично переплеталась с тонкими нотками соблазна — это выглядело просто…

Просто кошмар какой-то! Услышав ее последние слова, Ян Ляньтин мгновенно отбросил посторонние мысли, сглотнул слюну и сделал шаг назад.

— Глава, разве так можно! — прикрыв руками грудь, Ян Ляньтин отступил еще на два шага. — Молодой господин всё еще ждет меня, глава, я… Ой, кхе-кхе-кхе…

Глядя на его перепуганный вид, Дунфан Бубай холодно фыркнула и легким движением двух пальцев вбросила ему в рот какую-то вещь.

— Кхе… Глава, чем это вы меня накормили? — он согнулся пополам и долго пытался вытошнить пилюлю, но безуспешно, и в груди Ян Ляньтина зародилось самое дурное предчувствие.

— Пилюля Души Трех Трупов в Мозге. — холодно бросила она и зашагала прочь со двора.

— Нельзя же так издеваться! — Ян Ляньтин воздел руки к небу, вспоминая, как в книге глава культы во всем потакала «себе».

Неужели я попал в другой мир неправильным способом? Даже если и так, зачем же обрекать меня на такие муки?

Отравился — иди к молодому господину! В голове у него внезапно всплыла фраза, подозрительно напоминавшая рекламный слоган, и Ян Ляньтин сломя голову бросился к парадному входу.

— Почему Сай Хуато так спешит уйти? — подойдя к воротам, Дунфан Бубай посмотрела на стоявшего там человека.

Повернув голову в ее сторону, Оуян Минжи перебирал пальцами золотую нить на ладони.

— Сай Хуато пришел, чтобы спасти человека. Раз человек спасен, зачем оставаться?

— Если эта глава пригласит Сай Хуато погостить на Утесе Черного Дерева несколько дней, согласится ли он? — уголки ее глаз слегка приподнялись, и в этот момент в ее взгляде, обращенном к нему, поубавилось прежней свирепости.

— Сай… —

— Молодой господин, спасите… — Оуян Минжи не успел договорить и слова, как прибежавший со всех ног человек перебил его громким воплем.

Дунфан Бубай холодно зыркнула на него, Оуян Минжи тоже перевел взгляд на новичка.

— Кхе… — под перекрестным обстрелом двух взглядов Ян Ляньтин остро ощутил тяжесть бытия. Судорожно кашлянув, он принялся смотреть куда угодно — влево, вправо, — но только не на них.

— Спасти? — переспросил Оуян Минжи и, подняв руку, уже обвил Нитью Тяньцзи его запястье.

Спустя мгновение, чуть взмахнув рукой и убирая золотую нить, Оуян Минжи поднял глаза:

— Как ты умудрился внезапно отравиться?

— Ну… молодой господин, давайте поговорим об этом, когда уйдем отсюда! — Ян Ляньтин бросил косой взгляд на Дунфан Бубай и прошептал.

— Это твоих рук дело? — Оуян Минжи посмотрел на стоявшую рядом женщину.

— И что с того? — Дунфан Бубай изогнула брови, желая узнать, что он ответит.

— Пойдем! — бросил Оуян Минжи и шагнул за порог.

— Он проглотил Пилюлю Души Трех Трупов в Мозге нашего Священного Культа. Скоро праздник Дуаньу, и без подавляющего противоядия паразиты в его голове вырвутся на свободу. Ты намерен уводить с собой покойника? — заметив, что тот собирается уйти вот так запросто, Дунфан Бубай неожиданно повысила голос.

При мысле о том, что в его голове копошатся черви, Ян Ляньтин чуть не расплакался — он стоял на месте, совершенно не понимая, куда теперь податься.

— Разве ты не приглашал меня на Утес Черного Дерева? Почему же не идешь? — Оуян Минжи неожиданно обернулся и, глядя на застывшую парочку, задал неожиданный вопрос.

Только теперь сообразив, что его слова уходим относились и к нему тоже, Дунфан Бубай сузила глаза, бросила на него взгляд и первой двинулась вперед, обогнав его.

Напугал до смерти! Молодой господин, нельзя же выражаться так двусмысленно!

Похлопав себя по слабому сердечку, Ян Ляньтин трусцой припустил следом.

Вдвоем они последовали за Дунфан Бубай в северо-западном направлении, преодолели свыше сорока ли и добрались до Обезьяньего Пляжа, где речная галька отливала кроваво-красным, после чего свернули на узкую горную тропу шириной в пять футов, уходившую на север.

— Подчиненные приветствуют главу! —

Под почтительные возгласы охранявших проход адептов культа все трое миновали три горных тропы и остановились у водного плеса.

— Подчиненные приветствуют главу! —

Стоявшая на страже стража отвесила поклоны. Дунфан Бубай махнула рукой, шагнула вперед на пару шагов и, достав из-за пояса сигнальную стрелу, пустила ее в небо.

Вскоре от берега отчалила небольшая лодка, переправившая их на другую сторону.

Высадившись на берег, они прошли какое-то расстояние в гору по крутому склону и остановились перед тяжелыми каменными воротами.

— Подчиненные приветствуют главу! — адепты, охранявшие ворота, узнав прибывших, тут же опустились на колени.

— Поднимитесь! — бросила Дунфан Бубай.

Стражники встали и отошли в сторону, обнажив стоявшие позади бамбуковые короба для подъема.

— Поднимемся вместе? — Дунфан Бубай покосилась на спутника.

Оуян Минжи кивнул.

Оба почти одновременно применили внутреннюю силу и взмыли птицами вверх по утесу.

Как горько жить без божественных боевых искусств!

Задрав голову и глядя на уносившихся ввысь людей, Ян Ляньтин покачал головой и послушно забрался в бамбуковый короб.

Стоило ему усесться внутри, как один из адептов трижды ударил в бронзовый гонг, и короб медленно пополз вверх.

http://bllate.org/book/30425/3709581