Готовый перевод Pupil Love: Chasing Willow Heavenly Master / Слепота сердца: Лунный свет для моего защитника: Глава 15

– Пойдёт, пожалуй, — Фу Шилан едва не рассмеялся.

– Угу!

Фу Шилан посмотрел на две оставшиеся на его бедре компасные медузы — синюю и белую, — и с тайным предвкушением спросил:

– А эти две куда?– Синяя… — Чу Цунъюэ немного помедлил. — Пусть достанется дяде, а белая — моя.

Уголки рта Фу Шилана, приподнятые в легкой улыбке, невольно опустились. Он взял синюю медузу, погладил её и небрежно спросил:

– А мне ничего не достанется?

– А? — Чу Цунъюэ моргнул. — Дядя Фу тоже хочет? Тогда почему ты не купил её сам?

– … — Фу Шилан потерял дар речи. — Так, просто спросил.

Приняв всё за чистую чистую монету, Чу Цунъюэ протянул «о» и вернулся в другой конец салона, принявшись крутить в руках брелок с ключом.

Когда машина въехала на домашнюю парковку, Чу Цунъюэ снова протянул белый брелок и, с явным сожалением и заминкой, предложил:

– Ну… могу отдать тебе свой…

– Спасибо, — ответил Фу Шилан и забрал его без малейших колебаний.

Чу Цунъюэ слегка растерялся: он просто хотел продемонстрировать свою искренность, но вовсе не собирался отрывать от сердца любимую вещь! Кто же знал, что тот и впрямь её возьмет.

Фу Шилан спрятал брелок в нагрудный карман рубашки, обошел машину и открыл пассажирскую дверь:

– Вылезай.

Чу Цунъюэ всё еще был без обуви, поэтому послушно забрался к Фу Шилану на спину.

Стояла глубокая ночь, вокруг царила абсолютная тишина, и Чу Цунъюэ невольно приглушил голос:

– Сегодня ночью вор ведь больше не придет, дядя Фу?

– Боишься?

– Наверное, нет. У меня ведь всё равно нечего красть.

– Если не боишься, зачем спрашиваешь?

Чу Цунъюэ лишь хотел выведать, принял ли тот к сведению его предупреждение — ведь было ли это обычной кражей или тот человек в маске и был вором, оставалось загадкой.

– Немного боюсь, — легко согласился с ходом мысли собеседника Чу Цунъюэ.

– Хочешь, чтобы Янь Шу сторожил твой сон? — спросил Фу Шилан. — Как твой дворецкий.

Чу Цунъюэ уже почти забыл о существовании своего дворецкого. Но с чего это Фу Шилан сегодня вдруг решил приставить к нему личного телохранителя? Судя по всему, этот человек был еще более падок на доносы, чем 107-й, а Чу Цунъюэ вовсе не улыбалось жить под постоянным надзором.

– Не хочу, — отказался он. — Мне не страшно только тогда, когда я с дядей Фу.

Фу Шилан неожиданно вздохнул, а затем с видом крайнего смирения протянул:

– Хочешь переехать ко мне и пожить с дядей?

– ?.. Ладно, — Чу Цунъюэ был потрясен до глубины души. — Так ведь будет еще удобнее ездить с дядей Фу развлекаться, да?

– Наверное.

– Тогда, когда я высплюсь, куда дядя Фу поведет меня вечером?

– Давай поговорим об этом, когда проснешься, идет? — Фу Шилан еще ничего не придумал, ведь он изначально рассчитывал, что после такого Чу Цунъюэ больше не захочет с ним гулять.

– Ой, ну тогда поломай голову над этим, пока я буду спать.

– Обязательно, — пообещал Фу Шилан вслух, и в душе дал себе то же слово.

Личные владения Фу Шилана были огромны: прежнее жилье Чу Цунъюэ представляло собой лишь скромный флигель в дальнем углу, но и новый дом, выделенный ему Фу Шиланом, сохранял разумную дистанцию. Например, Фу Шилан жил на втором этаже, а Чу Цунъюэ — на третьем.

Уже светало. После душа Чу Цунъюэ уложили в постель, и стоило Фу Шилану отойти, как парень уснул — качеством сна Чу Цунъюэ всегда отличался отменным.

Фу Шилан не сомкнул глаз за всю ночь, и ему поневоле пришлось вернуться к себе, чтобы немного вздремнуть. Но не успел он проспать и трех часов, как его разбудил Янь Шу.

Не переодеваясь, прямо в халате, Фу Шилан спустился вниз. Увидев гостя, он мгновенно протрезвел:

– Добыл?

– Если бы не привез, я бы и носом не посмел показаться на глаза Вашему благородию, — с улыбкой отозвался средних лет мужчина в старинном халате и поставил на стол кожаный чемоданчик. — Взгляните сами.

Фу Шилан потёр еще не до конца проснувшееся лицо, открыл чемодан. Внутри лежала тетрадь в мягком кожаном переплете. Расстегнув застежку и заглянув внутрь, он наконец ожил взглядом.

– Хозяин Фу, ну как? — с хитрой улыбкой осведомился мужчина в халате. — Зубцовки, как вы просили, вся серия целиком, ни одной марки не не хватает.

Фу Шилан поднял тетрадь и поднес ближе к глазам:

– Это ведь не штучные экземпляры?

– Ни в коем случае! Эту серию наш молодой господин… приложил кое-какие усилия и выпросил у своего дедушки. Полный комплект! С того самого года, как Мэй Ланьфан выпустил их, они хранились у деда, так что они не рассортированы. Последние два года такие наборы — известное дело: днем с огнем не сыщешь, а уж в таком прекрасном состоянии и подавно поискать придется.

Фу Шилан кивнул:

– И сколько хочет ваш молодой господин?

Мужчина потир руки и показал жестом цифру восемь.

Фу Шилан с удивительной легкостью бросил:

– По рукам.

– Прекрасно, просто прекрасно…

Проводив гостя, Янь Шу вернулся обратно и, не удержавшись, заглянул в этот альбом с бумажками. Как он ни ломал голову, никак не мог взять в толк, как восемь маленьких бумажек могут стоить восемь знаков после запятой:

– Это же чистой воды грабеж средь бела дня!

– Вот потому и говорят: потакать чужим слабостям — это бездонная финансовая дыра, — Фу Шилан захлопнул альбом. — Свяжись с министром Чжаном, передай, что сегодня вечером я жду его на ужин.

– Не слишком ли поздно на сегодня?

– Послезавтра уже суббота. Если не накормить его как следует заранее, он снова начнет отговариваться выходными и откажется утверждать заявку на остров. Тянуть дальше нельзя.

…

Ночь.

– Прежде чем министр Чжан и мы, простые смертные, переступили порог вашего благородного дома, до нас дошли слухи, что хозяин Фу намерен потчевать нас изысканными яствами и редкими сокровищами. Что до яств, то мы, младшее поколение, их поистине отведали — и впрямь кулинарные шедевры! Но раз уж с деликатесами мы почти закончили, то что же за диковинное сокровище скрывается здесь, о котором вы до сих пор не соизволили поведать хотя бы в двух словах?

Столкнувшись с таким вопросом, Фу Шилан неспешно улыбнулся и, оставив его без прямого ответа, перевел взгляд на сидевшего напротив него старика, с невозмутимым видом объясняя:

– Насчет редкости — чистая правда. Только вот ценность эта не с небес упала, а пришлась по вкусу старому министру. Заслужить такую славу — всё равно что озариться светом проницательности истинного ценителя; мне же просто посчастливилось услышать, как глубоко уважаемый министр боготворит господина Мэя, и случайно раздобыть одну вещь…

После долгих речей Фу Шилана лицо пожилого мужчины за шестьдесят наконец разгладилось от морщин, и он соизволил поддержать беседу:

– Вот потому я и говорю: вы, молодежь, беретесь за дело с тем расчетом, чтобы подгадать удачный момент, а не делать всё заранее. Завтра я возвращаюсь в Ваньцзин: подвернется ваше дело под руку — отказывать у меня нет причин; не подвернется — уж извините, придется отложить на потом…

Услышав это, Фу Шилан значительно успокоился. Права на владение островом Чу Цунъюэ и связанные с ним арендные обязательства были делом запутанным, затрагивающим чьи-то личные интересы, из-за чего процедура передачи никак не двигалась с мертвой точки. Ему пришлось искать обходные пути, чтобы уладить этот вопрос.

Однако когда он велел Янь Шу принести тот самый альбом с марками, помощник вернулся с пустыми руками.

Лицо Янь Шу побагровело не от спешки, а от злости. Наклонившись к самому уху Фу Шилана, он прошептал пару слов, и Фу Шилан под предлогом необходимости забрать одну вещь тотчас покинул застолье.

Выйдя из обеденного зала, Фу Шилан шел быстрыми шагами, и путь, обычно занимающий пять минут, преодолел за две.

– Дядя Фу? — радостно воскликнул Чу Цунъюэ, заметив стремительно вошедшего мужчину. — Ты дома?

Фу Шилан, только что шедший с огромной скоростью, вдруг замедлил шаги.

– Я проснулся, звал тебя столько раз, а ты не отвечал. Я думал, тебя нет дома.

Чу Цунъюэ пребывал в прекрасном расположении духа. Сейчас он сидел на ковре, в одной руке держа кисть, в другой — бумагу: судя по всему, перед этим он предавался какому-то рисованию.

Подойдя ближе, Фу Шилан медленно опустился на корточки перед Чу Цунъюэ, поднял с пола клочок бумаги и уставился на изображенное на нем затертое пол-лица актера амплуа хуань. На мгновение дыхание его сбилось. Сглотнув слюну, он бесстрастно спросил:

– Чунчун, чем это ты занят?

– Ничем особенным. Просто взял блокнот из дядиного чемодана. Я не брал его в твоем кабинете без спросу, я увидел его на столе на первом этаже и только поэтому взял, — Чу Цунъюэ поднял ту самую тетрадь в мягком переплёте, где раньше хранились марки. — Я нарисовал портрет того вора. Дядя, это тот вор, которого вы поймали?

Фу Шилан с трудом отвел взгляд от наивного лица Чу Цунъюэ, бросил взгляд на неряшливый набросок и через силу кивнул:

– Похоже… очень похоже.

– Правда? — Чу Цунъюэ показалось, что Фу Шилан вовсе не уловил его намека.

– Не совсем уверен… — мысли Фу Шилана спутались. Постаравшись сохранить невозмутимость, он произнес: — У дяди еще есть срочные дела, завтра вернусь и как следует всё рассмотрю, ладно?

Чу Цунъюэ кивнул:

– Дядя сегодня ночью не вернется?

Фу Шилан поднял с пола несколько помятых и потрепанных по краям марок:

– Видимо, нет.

– Ох.

Фу Шилан пересчитал глазами марки, которые удалось отыскать — их было всего шесть. Искать оставшиеся две он уже не собирался: в таком виде эту вещь стыдно было кому-либо дарить.

Времени на долгие разговоры у Фу Шилана не оставалось. Похлопав мальчика по плечу и наказав ему хорошенько поиграть в комнате, он поспешил обратно.

…

Половина пятого утра.

Поддерживаемый Янь Шу, Фу Шилан переступил порог дома и, не пройдя и пары шагов, насмерть перепугал всех, исторгнув содержимое желудка прямо у рыбного пруда во внутреннем дворе.

Янь Шу, одной рукой подзывая кого-нибудь на помощь, не переставая проклинал старого скрягу по фамилии Чжан.

Хотя Фу Шилан принес самые вежливые и благопристойные извинения, сославшись на «кражу сокровищ», тот старик вовсе не страдал отсутствием аппетита и явился не ради угощения. Потерпев издевательства и скрытые подколки на собственной территории, Фу Шилан был вынужден еще и выслушивать капризы Чжан Бапкана, пожелавшего продолжить вечер в другом месте. В итоге же его использовали как мальчика для битья в распитии спиртного, истоптав его гордость в грязь, и лишь в качестве милости пообещали в конце концов подписать прошение.

Даже после того как его вырвало, Фу Шилан продолжал страдать от головной боли и жжения в желудке. Усевшись в кресло, чтобы немного прийти в себя, он уже почти провалился в забыбытье, как вдруг откуда-то сверху донесся грохот падающих вещей. Вмиг очнувшись от этого звука, он почувствовал, как в груди снова вспыхнуло беспокойное пламя раздражения.

http://bllate.org/book/30256/3688501