Готовый перевод Male Wife / Муж на выданье: Укрощение строптивого семейства: Глава 10

Все присутствующие замерли, даже тетушка Чжао от удивления широко разинула рот. Не согласен? Такое даже законный сын не осмелился бы произнести вслух, а он, всеми презираемый побочный сын, сказал это так открыто и прямо. Тетушка Чжао находила это смешным — но смешнее всего ей было от собственной ничтожности: будучи матерью, она не только не могла защитить ребенка, но и заставляла его спорить со старшими ради неё. Подумать только, эти люди в любой момент могли решить судьбу их с сыном жизней, а ему ведь всего одиннадцать лет, и на его долю выпало столько испытаний.

— Что ты сейчас сказал? А ну повтори, — Цзя Чжэн просто не верил своим ушам. Даже Баоюй не смел перечить ему ни на йоту, а уж этот отпрыск побочной наложницы тем более!

— Дожились, сладу нет, да только мне не по чину быть твоей законной матерью, — беспомощно усмехнулась госпожа Ван, изобразив на лице крайнюю степень разочарования.

Услышав слова госпожи Ван, Цзя Чжэн разъярился еще сильнее, вмиг потеряв самообладание. Он громко приказал слугам войти, собираясь как следует проучить Цзя Хуаня.

Цзя Сююн лишь бесстрашно усмехнулся, изогнув брови, и бросил супругам Цзя:

— Можете забить меня до смерти, отец с матерью добьются своего, и больше не останется побочных сыновей, которые будут вам перечить.

Цзя Му испугалась от этих слов, как и госпожа Ван. В речах Цзя Хуаня явно крылся скрытый смысл: пара палок для битья — с чего бы ему умирать? То, что он назвал «забить до смерти», скорее всего, означало смерть его сердца, его нежелание больше признавать родителей. Беда какая! Свадьба с Поместьем Пэй ещё не улажена, а если здесь разразится новый скандал, как потом поместью Жун удержаться в столице? Цзя Му начала раздражаться на этого ребенка: она вырастила его до такого возраста, а он совершенно не умеет быть благодарным за добро. Какая же это роскошная возможность — выйти замуж в Поместье Пэй!

Цзя Му еще не осознавала, что в душе уже незаметно смирилась с этим союзом. Наверное, те «выгоды», о которых ей только что говорил Цзя Чжэн, действительно оказались слишком заманчивыми.

Цзя Чжэн тоже испугался слов Цзя Хуаня. Он вдруг отчетливо вспомнил обещание Цю Ляна повысить его до заместителя министра Ведомства ритуалов в течение полугода... Раньше он не боялся угроз, но теперь всё было иначе. Этот ребенок всё равно должен выйти замуж в Резиденцию Великого генерала, и раз уж сейчас он наполовину принадлежал генеральскому роду, вредить ему было нельзя.

Сказав лишнее, Цзя Чжэн теперь не хотел признавать свою неправоту и бросил взгляд на госпожу Ван, надеясь, что она скажет какое-нибудь слово и позволит ему сохранить лицо. Однако взгляд госпожи Ван даже не упал на него — напротив, она с насмешливой ухмылкой ждала зрелища, как Цзя Хуань получит свою порцию палок. Цзя Чжэн рассердился: видя, что слуги уже собираются увести Цзя Хуаня, он вместе с тем не хотел сам заводить разговор и терять достоинство.

Крепкие служанки положили руки на Цзя Хуаня, как вдруг пронзительный женский вопль разорвал тишину комнаты:

— А-а-а!

Все увидели, что тетушка Чжао словно обезумела: она вдруг бросилась от Цзя Чжэна к служанкам, в два счёта раскидала их и заслонила сына собой. Глаза тетушки Чжао покраснели, на шее вздулись вены, и она свирепо закричала на двух служанок:

— Хотите схватить его — сначала убейте меня!

— Матушка! — Цзя Сююн не ожидал от нее такой отчаянной храбрости, и его глаза мгновенно покраснели.

— Сынок... — Тетушка Чжао сообразила, что ей нельзя так к нему обращаться, и поправилась: — Третий господин, на этот раз защищать тебя буду я.

В груди Цзя Сююна зародилась горечь. Разве мог он подумать, что услышать от тетушки Чжао обращение третий господин окажется так больно? А та, кого он по-настоящему назвал матерью — госпожа Ван? Разве она хоть когда-нибудь выполняла свой материнский долг? А Цзя Чжэн, который вечно не вмешивался в дела дома: кроме как сухо и черство проверять его успехи в учебе, на что он был способен?

Цзя Сююн взял тетушку Чжао за руку и утешительно произвел:

— Я вырос.

Тетушка Чжао долго застыла на месте, наконец ее тело обмякло, и она зарыдала, обнимая сына. Две крепкие служанки растерянно переглянулись и вопросительно посмотрели на Цзя Чжэна. Цзя Чжэн нахмурился, не приказывая продолжать домашнее наказание, но и не отменяя его.

Цзя Му вздохнула, махнула рукой и произвела:

— Стоит ли из-за такой малости калечить ребенка? Он еще глуп, отчитайте его на словах, к чему бить? Уходите!

Услышав это, обе служанки удалились.

Цзя Чжэн с деланным облегчением последовал словам матери и отчитал Цзя Хуаня:

— Ради твоей бабушки на этот раз я вас прощаю. Смотри у меня, попадись в следующий раз — шкуру спущу!

Сказав это, Цзя Чжэн с надеждой взглянул на мать и удалился.

Госпожа Ван была недовольна отношением Цзя Му, но изобразила благожелательную улыбку, подошла к Цзя Хуаню, платочком смахнула с его глаз слезы, вытерла пару раз и опустила руку:

— Ах ты, глупый ребенок, не упрямься. Все мы одна семья, и, конечно же, желаем тебе только добра.

— Ну, иди сюда, — с жалостью позвала Цзя Му Цзя Хуаня. Раз уж младший сын пожелал, чтобы она устроила это дело, ей следовало довести его до конца. Цзя Му обняла Цзя Хуаня и заплакала: — До чего же ты настрадался, впредь во всём я буду решать за тебя.

Наплакавшись вдоволь, Цзя Му приказала служанкам собрать вещи Цзя Хуаня и переселиться к ней. Цзя Сююн, разумеется, не согласился. Он не Таньчунь — стоило ей ощутить ласку Цзя Му, как она тут же захотела забыть о своем происхождении, — он же не мог бросить тетушку Чжао, которая так отчаянно его защищала.

Видя, что её сын удостоился милости Цзя Му, да к тому же вспомнил, что именно Цзя Му заступилась за него перед наказанием Цзя Чжэна, тетушка Чжао и вовсе прониклась к старухе бесконечной благодарностью. Утирая с улыбкой слёзы, она принялась помогать Цзя Му уговаривать Цзя Хуаня.

— Старая госпожа, не уговаривайте меня. У меня отнюдь не барское здоровье, к тому же во флигеле живется неплохо, госпожа не обижала матушку, да и я в обиде не остался.

Ради того чтобы остаться рядом с тетушкой Чжао, Цзя Сююн ради приличия даже похвалил госпожу Ван парадичкой.

Цзя Му услышала эти слова без всякого удовольствия — ту сцену она видела очень отчетливо, и госпожа Ван вовсе не была с ними так добра. Раньше ей было всё равно, как та жили с матерью и сыном, но теперь, когда невестой Цзя Хуаня стала семья Пэй, пренебрегать им нельзя. Цзя Му также поняла, что Цзя Хуань не хочет расставаться с тетушкой Чжао, и придумала компромиссное решение:

— Ну хорошо, прежний двор твоей тетушки по-прежнему пустует. Он как раз не велик и не мал, как раз подойдет для вас двоих, да и расположен близко ко мне — и волка сыты, и овцы целы.

Двор, в котором некогда жила Цзя Минь, должно быть, и был Павильоном Любования Орхидеями. Из-за тоски Цзя Му по дочери это место всегда пустовало. Цзя Сююн усмехнулся про себя: похоже, этот брак сулит поместью Жун огромную выгоду, раз уж Цзя Му не пожалела столь ценных владений. Отказываться дальше было бы себе дороже — в конце концов, почему бы не сменить жилище на более уютное, не улучшить условия и не насладиться комфортом? И он кивнул, соглашаясь.

В тот же день Ван Сифэн распорядилась шустро привести Павильон Любования Орхидеями в идеальный порядок: от пола до потолка всё обновили, и кроме нескольких антикварных вещиц для украшения, абсолютно всё было новым.

Поужинав во флигеле, Цзя Сююн и тетушка Чжао смогли сразу переехать в Павильон Любования Орхидеями. Увидев просторные, величественные комнаты, чьё убранство превосходило даже покои госпожи Ван, тетушка Чжао долго не могла унять восторг. С наступлением ночи она уложила сына рядом и принялась вести с ним задушевные беседы:

— Посмотри на себя, какая это честь — жить рядом с Цзя Му, почему же ты сразу не согласился?

— Матушка считает, что старая госпожа искренна с нами?

— А как же иначе? — Тетушка Чжао выплюнула арбузную семечку, вытерла рот и с недоумением посмотрела на сына.

Цзя Сююн усмехнулся:

— Она просто пытается подкупить нас от имени отца, чтобы выдать меня замуж. Я уйду, а на кого обопрешься ты?

Лицо тетушки Чжао помрачнело. Поразмыслив с полминуты, она с горечь вымолвила:

— Хороший мой, о себе-то мне беспокоиться нечего. Я тревожусь за тебя: с той свадьбой в генеральском доме нам с тобой не совладать словом нет.

— Я знаю.

Глядя на безмятежное лицо сына, тетушка Чжао изумленно произнесла:

— У тебя есть выход?

— Нет.

Цзя Сююн опустил глаза, погрузившись в какие-то мысли.

— Скажу правду, только не сердись. Я слышала, тот юноша лицом пригож, жаль только — болезненный хиляк. Если он станет относиться к тебе по-доброму, пожалуй, жить здесь будет свободнее, но я боюсь... эх, человеческие сердца неисповедимы.

Тетушка Чжао опасалась, что в подобном союзе мужчины-жены не может быть и речи о теплых чувствах — всё сведется к формальности да к попытке задобрить злых духов ради исцеления. Больше всего её пугало именно это: положение сына невысоко, и если, попадя в столь именитый и влиятельный дом, он окажется в немилости, что тогда делать?

— Матушка, не беспокойся за меня, у меня свой путь в жизни, — улыбнулся Цзя Сююн и уговорил тетушку Чжао лечь пораньше, ведь сегодня она столько плакала и переживала, что наверняка сильно истощила силы.

Тетушка Чжао кивнула и отпустила сына отдыхать. Глядя на удаляющуюся спину Цзя Хуаня, она снова тяжело вздохнула: мальчик наконец поумнел, и она уже решила, что забрезчила надежда... Эх, как же жить дальше — ума не приложи.

Четыре или пять дней подряд Ван Сифэн либо сама заходила проведать их, то посылала Пин'эр то с тем, то с этим, и драгоценности из поместья Жун рекой потекли в Павильон Любования Орхидеями. Слуги в поместье Жун лучше всех умели держать нос по ветру: те, кто прежде пренебрегал тетушкой Чжао и смотрел на нее свысока, теперь вились вокруг ужом, расплываясь в улыбках до ушей, лишь бы угодить ей. Тетушка Чжао наслаждалась благами, о которых прежде смела мечтать лишь во сне, и все эти немыслимые вещи теперь стояли перед её глазами. Видя, как Ван Сифэн раз за разом без устали бегает к ним, тетушка Чжао наконец осознала всю прелесть власти и высокого положения.

Посчитав момент подходящим, Ван Сифэн в один из дней, пока третий господин был на занятиях, с улыбкой заглянула к тетушке Чжао поболтать.

Тетушка Чжао поспешно усадила Ван Сифэн на почетное место и велела подать лучший чай со сладостями.

Ван Сифэн с улыбкой сделала глоток, оставивший во рту долгое послевкусие:

— Только этот чай, что приносят в дань из самой столицы, по-настоящему хорош.

— Всё это благодаря второй невестке, — с заискивающей улыбкой произнесла тетушка Чжао, понимая, что Ван Сифэн намекает на то, чьих рук это всё изобилие.

— Разве то, что приношу я, чего-то стоит? Вот Резиденция генерала — это поистине роскошно. Им не то что достать такого чаю, даже выпросить у императора придворного повара не составляет труда.

В эту минуту Ван Сифэн была готова сама родиться мужчиной, чтобы выйти замуж вместо Цзя Хуаня. И что с того, что он станет женой? Это куда круче, чем ее женская доля. Если бы она смогла выйти за него, то заставила бы этого старшего господина Пэй склонить перед ней голову. Вспомнив внешность того господина, Ван Сифэн почувствовала, как затрепетало её сердце: до чего же хорош собой, просто невероятно красив! В те годы, когда она была юной девушкой, мужчина ее мечты выглядел именно так. Впрочем, теперь думать об этом было бесполезно — благоразумнее было ублажать старую госпожу и батюшку.

Ван Сифэн совладала с собой, с улыбкой взяла тетушку Чжао за руку и мягко посоветовала:

— Пожалуйста, уговорите брата Хуаня, тетушка. Он ведь у нас самый послушный, непременно вас послушает. Позавчера старая госпожа вспоминала вас, говорила, что вы превосходно воспитываете сына, обладаете широким кругозором и что вас следует щедро вознаградить.

Тетушка Чжао горько усмехнулась и кивнула. Она и впрямь полюбила нынешнюю сытую жизнь и наслаждалась тем, как возвысилось её положение, как все вокруг начали уважать её. Однако в глубине души, наслаждаясь этим, она неизменно испытывала боль и раскаяние, отчетливо понимая, что все эти блага куплены ценой жертвы её собственного сына. Они просто подкупали её, заставляя продать ребенка.

Уходя, Ван Сифэн оставила тетушку Чжао одну в комнате предаваться раздумьям...

Цзя Чжэн, получивший уже два напоминания из поместья генерала Пэй, начал сильно тревожиться. Собравшись в Павильон Любования Орхидеями к тетушке Чжао, по дороге он вспомнил наставления матери, сдержал раздражение и сначала завернул в покои Цзя Му.

— Торопят, торопят, только и знают, что подгоняют! — Цзя Му тоже потеряла терпение. В конце концов, нужно дать время Ван Сифэн сломить сопротивление той парочки.

— Хватит, давай просто примем решение. Я его отец, и его брак решать мне, кто посмеет осудить? — решительно заявил Цзя Чжэн.

Цзя Му нахмурилась и отчитала его за недальновидность:

— Если бы твоим методом можно было обойтись, его бы давно применили. Свадьба эта не такая, как у девушек, он ведь мужчина. К тому же, по-моему, нрав у Цзя Хуаня упрямый. Если силой заставить его выйти замуж и он учинит скандал, семейный союз обернется враждой — неужели ты готов рискнуть своей службой?

Цзя Чжэн внезапно прозрел:

— Матушка права. Как же тогда быть? Не то чтобы сын торопит матушку, но из семьи Пэй меня уже дважды подгоняли. Сегодня вместе с курьерским донесением Великого генерала пришло и личное письмо, должно быть, там есть ответ. Если Великий генерал согласен на этот брак, сын полагает, что люди из семьи Пэй заявятся к нам сегодня же назначать дату. Им нужно провести обряд ради исцеления, поэтому чем раньше, тем лучше. Я слышал, послезавтра как раз благоприятный день.

— Так быстро?

— Матушка же сама видела этого молодого господина Пэй: раз он так болен, конечно, они торопятся. К тому же это всего лишь помолвка, а не сама свадьба, ничего страшного, если всё произойдет в спешке.

— Ладно, я уже отправила Фэн'эр уговаривать его. Если не получится, давайте пока просто объявим о помолвке, а потом будем потихоньку его убеждать, — вздохнула Цзя Му. На данный момент оставалось только это. Однако весть о помолвке пока следовало скрывать от Цзя Хуаня, чтобы он не учинил какого-нибудь скандала.

Вскоре вернулась Ван Сифэн. Увидев ее, Цзя Му поспешно осведомилась, как обстоят дела. Ван Сифэн неопределенно покачала головой: сама она была не уверена в исходе.

И верно, едва минул полдень, как жена генерала прислала официальную карточку с уведомлением, что на следующий день нанесет визит.

Держа в руках эту карточку, Цзя Чжэн чувствовал, будто она обжигает пальцы, и в душе даже немного побаивался этой госпожи. В прошлый раз она явилась без предупреждения и ушла ни с чем, а на этот раз выдержала паузу в столько дней — очевидно, дожидаясь ответа от Великого генерала. И теперь, получив весть и направляясь к ним с визитом, она наверняка жаждала получить окончательный результат!

http://bllate.org/book/30102/3668190