Готовый перевод Male Wife / Муж на выданье: Укрощение строптивого семейства: Глава 9

Глава восьмая. Сватанье в поместье Пэй

Цзя Му велела Боли поторопить Цзя Хуаня. Видя, что время пришло, Ван Сифэн с сияющей улыбкой привела Цзя Хуаня и Баочай к Цзя Му. Баоюй, Дайюй и остальные уже вовсю играли в гостиной. Когда все увидели Цзя Хуаня в таком наряде, их глаза засияли, и на лицах отразилось неожиданное изумление. Баоюю наряд показался внове, словно он впервые видел столь пригожего младшего брата, и он засмотрелся на него как зачарованный. Шагнув вперед, он взял Цзя Хуаня за руку, переполненный чувствами и восхищением.

В прошлый раз Баоюй не успел толком извиниться перед Цзя Хуанем, но на этот раз он уж точно не упустил бы возможности.

— Третий братец совсем преобразился. Раньше я почитал его за малого ребенка, а нынче наконец разглядел, — высказавшись перед Цзя Му, Баоюй с улыбкой обратился к Цзя Хуаню: — Раньше я был слеп на оба глаза, так что третий братец, не взыщи.

Раз Баоюй уже принес публичные извинения, Цзя Сююну не было нужды зацикливаться на этом, и он, покачав головой, оставил дело в прошлом.

Таньчунь никак не ожидала, что Баоюй вдруг встанет на сторону Цзя Хуаня. Разве эта дикая обезьяна просто не переоделась в приличную одежду, став похожей на человека — эка невидаль! Какая бы шкурка ни была красивой, нутро все равно останется черным. Не придавая этому значения, Таньчунь отступила за спины сестер, не желая во все это вмешиваться.

— Посмотрите-ка на нашего братца Бао: сколько в нем благородства, истинные манеры старшего брата! — с улыбкой расхваливала его Ван Сифэн, обращаясь к Цзя Му.

Та была того же мнения и радостно кивала. Наглядевшись на Баоюя, Цзя Му перевела взгляд на Цзя Хуаня: с первого взгляда этот ребенок был неплох; хоть он и уступал Баоюю в мягкости и богатстве, но для побочного сына обладать такими манерами — уже немало. Главное, что внуки стали разумнее, и Цзя Му радовалась этому. А уж какого он происхождения — неважно, лишь бы слушался.

Госпожа Ван тоже изменила своему обычаю и принялась искренне хвалить Цзя Хуаня, не скупясь на похвалы.

Госпожа Син же не смела болтать лишнего. Заметив, что у старухи хорошее настроение, она лишь осторожно обронила пару слов, опасаясь сплоховать, и в основном просто поддакала словам госпожи. Хотя госпожа Син делами не занималась, о происходящем в поместье Жун она была наслышана. Позавчера вечером до нее дошли слухи, что ее деверя среди ночи вызвал Цю Лян, внук цзинтяньского хоу, и вернулся он только сегодня утром. Едва он успел вернуться, как из особняка великого генерала Пэя прислали визитную карточку. Госпожа Син уже слышала ранее, что Цзя Хуань сошелся со старшим господином Пэя, а этот самый Цю Лян некогда служил под началом Великого генерала Пэя. Стоило сопоставить эти два факта, как всё встало на свои места.

Госпожа Син даже немного завидовала госпоже Ван: мало того что старший сын родился с нефритом во рту и балуем старухой, так еще и отпрыск от наложницы оказался столь перспективным. Впрочем, несчастья и удачи ходят рука об руку: раз уж этот Цзя Хуань приобрел такой вес, тетушка Чжао непременно возгордится, а уж тогда не миновать хлопот для невестки. Подумав об этом, госпожа Син улыбнулась вполне искренне.

Слуга доложил, что госпожа генеральша и старший господин Пэй прибыли в поместье. Тогда Цзя Му велела Баоюю, Дайюй и остальным разойтись, а сама вместе со снохами, внучками и Цзя Хуанем вышла их встречать. Цзя Сююн недоумевал: если девушек можно было прятать от посторонних глаз как застенчивых, то почему Баоюй, будучи юношей, тоже был изгнан, тогда как его самого, побочного сына, оставили?

Пока Цзя Сююн предавался сомнениям, в дворцовый двор на поддержке уже ввели бледного старшего господина Пэя. Рядом с ним шла знатная дама лет тридцати с лишним, прекрасно сохранившаяся — несомненно, сама госпожа генеральша. Лицо госпожи генеральши было красиво, но во взгляде читалась суровость: с первого взгляда угадывалась решительная женщина-руководитель, способная в одиночку справиться с любым делом.

Госпожа У обменялась дежурными любезностями со старушкой матушкой Ши, ее сыном и семейством, после чего все расселись по местам.Госпожа У приветливо улыбнулась:

— Последний раз я видела госпожу в первый день Нового года на дворцовом приеме. Госпожа была полна сил, выглядела величественно и благопристойно, и уже тогда мне страстно захотелось с вами сблизиться, да вот беда — некому было нас представить.

— И то верно, — с удовольствием оглядывая госпожу У, подтвердила Цзя Му. Какая же величественная особа!

— Кхе-кхе… — кашлянул Пэй Цзинь.

Госпожа У бросила взгляд на сына и вновь окинула взором Цзя Хуаня. Пусть они виделись впервые, но внешность и манеры этого ребенка были вполне неплохи. Ох, ладно уж, сойдет и так, времени на долгие раздумья не осталось. Лишь бы этот брак исцелил недуг Цзинь-эра! Наконец, набравшись храмости, госпожа У озвучила цель своего визита:

— Не стану скрывать от госпожи: я явилась без промедления ради женитьбы моего сына. Что матушка думает об этом?

— Женитьбы? — Цзя Му в недоумении глянула на госпожу У, а затем вопросительно перевела взгляд на госпожу Ван. Лицо госпожи Ван пошло пятнами смущения, она заикалась, не зная, что и ответить, и лишь беспомощно косила глаза на выход.

Как раз когда Цзя Му собиралась потребовать ответа, донеслись вести, что прибыл Цзя Чжэн.

Хотя Цзя Чжэн и переоделся во всё новое, он не мог скрыть синеву под глазами — явный след бессонной ночи. В душе Цзя Чжэн проклинал ту служанку за легкомыслие и нерасторопность: она не разбудила его вовремя, из-за чего он упустил сегодняшнее важное дело. Проклятая девчонка!

Едва переступив порог, Цзя Чжэн ощутил царящую в комнате неловкость и понял, что госпожа У уже завела разговор о свадьбе. Он торопливо отвесил поклон госпоже У, принялся извиняться и нести отговорки, прося ее успокоиться и намекая, что он, как глава дома, вполне может сам решить этот вопрос.

Госпоже У не нравилась исполнительность Цзя Чжэня — немудрено, что он уже два десятка лет прозябал в чине пятого ранга. В этот момент она случайно бросила взгляд на стоявшего рядом с Цзя Чжэнем Цзя Хуаня, и ее внутреннее раздражение заметно улеглось. Ради этого ребенка она решила пока проявить снисхождение. Поднявшись с места, она попрощалась вместе с сыном Пэй Цзинем.

Проводив госпожу У с лучезарной улыбкой на лице, Цзя Му тут же помрачнела. Потеряв лицо перед чужими людьми, она, не выбирая свидетелей, обрушила суровую отповедь на безрассудное поведение Цзя Чжэня.

— Сын виноват, — Цзя Чжэн и сам терзался раскаянием. Вернувшись домой, он непременно подвергнет ту служанку домашнему наказанию.

— Что за свадьба? В чем вообще дело? — Цзя Му жаждала узнать, кто же избранница. Инчунь? Дайюй? Или… Судя по возрасту мальчика и положению дома Пэй, скорее всего, они сватали Дайюй, а это никуда не годилось. И тем не менее упускать такой брак было нельзя, ведь происхождение у второй стороны было поистине великолепным. Цзя Му вспомнила про госпожу Ван: это ведь она передала весть о необходимости привести Цзя Хуаня. Цзя Му изначально думала, что старший господин Пэй и Цзя Хуань — близкие друзья, потому и выделила его особо. Но только что она видела, как эти двое не обмолвились и словом, выглядя чужими друг другу. К тому же эта свадьба — сплошная странность: раз уж приехали, почему бы не воспользоваться случаем и не повидать барышень?

— Э-э, видите ли… — замялся Цзя Чжэн и, обнаружив, что Цзя Хуань всё еще здесь, велел ему позвать тетушку Чжао.

Цзя Сююн недоумевал: с чего бы дому Пэй, даже решись они в помутнении рассудка породниться с поместьем Жун, звать именно его? Если подумать, тот старший господин Пэй говорил в прошлый раз, что влюбился в кого-то. Выходит, этот кто-то — одна из барышень поместья Жун? Кто же она: Инчунь, Таньчунь… или Дайюй? Странно другое: барышни заперты в глубоких покоях, где он мог ее увидеть?

Цзя Сююн привел тетушку Чжао, но они еще не успели войти, как из комнаты донеслись яростные крики. Цзя Му отчитывала Цзя Чжэня жесточайшими словами, обвиняя в помрачении рассудка. Цзя Сююн и тетушка Чжао переглянулись в полном недоумении: прежде старуха души не чаяла в своем младшем сыне.

Полагая, что врываться сейчас безрассудно, Цзя Сююн попросил Боли доложить о них. Боли с улыбкой зашла внутрь, и комната мгновенно стихла. Тишина эта была неестественной, пугающей. У Цзя Сююна зародилось смутное предчувствие чего-то дурного — не описать словами, но казалось, что на его голову вот-вот обрушится страшная беда.

С замирающим сердцем Цзя Сююн поддержал тетушку Чжао и переступил порог, мгновенно приковав к себе все взгляды. Выражения лиц окружающих разительно отличались от прежних: сочувствие, зависть, насмешка… Всё смешалось воедино.

Помолчав с мгновение, Цзя Му тяжело вздохнула и заговорила так, будто делала это через силу:

— Дитя мое, подойди сюда, садись рядом со мной. Мы с твоими родителями хотим кое о чем потолковать.

Сердце Цзя Сююна ухнуло вниз, а затем забилось с дикой скоростью, норовя проломить грудную клетку и выпрыгнуть наружу. Плохое предчувствие стало еще сильнее.

— Семья Пэй изъявила желание породниться с нами. Избранник — их старший молодой господин Пэй Цзинь, тринадцати лет от роду, весьма искусный как в словесности, так и в военном деле. Он законный сын, да и состояние у них под стать — для тебя это не унижение, — мягко уговаривала Цзя Му.

В голове у Цзя Сююна словно грохнули две мины, разорвавшись в правых и левых ушах. Он оглох, потерял ориентацию, мыслительные способности исчезли, звуки пропали… Простояв так остолбеневшим добрую минуту, он постепенно стал приходить в себя. Однако он всё еще не смел верить в услышанное — если бы госпожа Ван не продолжала свой нескончаемый треп, он предпочел бы вообще забыть слова Цзя Му.

Елейным, показным голоском госпожа Ван зудела:

— Сююн, это отличная партия. Выйдешь замуж в их дом — обеспечена богатая жизнь до конца дней. Какое счастье, сколько людей молят о подобном, да не могут получить…

Цзя Хуань бросил на госпожу Ван ледяной, полный предельного отвращения взгляд.

Та испуганно захлопнула рот и с досадой воззрилась на него в ответ. Этот сопляк совсем распоясался, смеет так недоброжелательно пялиться на законную мать!— Господин, он —

Цзя Чжэн, заметивший это, тут же строго зыркнул на жену, призывая ее умолкнуть. Сейчас мать и сын тетушки Чжао находились на взводе, их лучше лишний раз не трогать, стоит стерпеть. Поняв намек, госпожа Ван недовольно осеклась на месте.

— Э-э-э… — тетушка Чжао приоткрыла рот, ее колотила мелкая дрожь. Долгое время она беззвучно шевелила губами, не в силах выдавить из себя иного звука. Наконец челюсти перестали трястись, но задрожало всё тело. Тетушку Чжао дважды судорожно передернуло, будто ей не хватало воздуха, и, с огромным трудом судорожно втянув в себя воздух, она испустила истошный вопль. Рыдая навзрыд, она рухнула на пол, а затем поползла к ногам Цзя Чжэня, моля о милосердии: — Господин! Сююн — единственный сын у меня и вас, моя единственная опора в старости! Но ведь он юноша, как можно выдать его замуж?!

Цзя Чжэн оттолкнул цепляющуюся за него тетушку Чжао и велел служанкам поднять ее. Такая красивая женщина, а нрав донельзя грубый и неотесанный. Если бы какая-нибудь девица обладала внешностью тетушки Чжао и рассудительным нравом его жены, как бы это было прекрасно!

Видя, что тетушка Чжао продолжает заливаться слезами, Цзя Чжэн испугался, что она вызовет гневов у Цзя Му, а еще больше — что та передумает. Яростно выговаривая ей, он прикрикнул:

— Бабьи бредни! Кто сказал, что мужчина не может выйти замуж? Сказала бы ты такое здесь, ладно еще, но если б чужие услышали — берегись, навлечешь кару на весь наш род до девятого колена!

Угроза Цзя Чжэна так напугала тетушку Чжао, что она лишилась дар речи, перейдя от громкого плача к тихим всхлипываниям.

Цзя Чжэн сердито зыркнул на никчемную тетушку Чжао, а затем перевел взгляд на застывшего рядом с Цзя Му Цзя Хуаня и продолжил объяснять:

— В нашей династии давно есть прецеденты: Цин Линь, наследник князя Наньаня, взял в мужья мужчину по фамилии Сунь. А ведь этот Сунь — внук хоу Шаньцина по прямой линии, благородного происхождения, знатнейшей фамилии. И даже он не смел жаловаться на обиду. Вы-то чего стоите?

Цзя Сююн молча наблюдал за их цирком, но услышав подобные речи от Цзя Чжэня, внезапно рассмеялся от злости. Стоило ему усмехнуться, как вся комната погрузилась в тишину.

Цзя Чжэн недовольно уставился на сына:

— Чего ты смеешься?

— Сынок не смеет. Боюсь лишь, сказанное рассердит отца.

Цзя Чжэн холодно окинул Цзя Хуаня взглядом: с каких это пор мальчишка стал таким дерзким?

— Говори, отец обещал тебя не наказывать.

— Осмелюсь спросить: откуда отцу знать, что тот господин Сунь не чувствовал себя ущемленным? Противник — наследный князь, чья власть огромна, так что даже испытывай он бесчисленные обиды, разве посмел бы высказать их посторонним? — Цзя Сююн холодно уставился на Цзя Чжэня, усмехнувшись: — Раз дело обстоит так, к чему говорить о том, кто кому ровня? Замуж выдают меня, а не второго братца и не кого-то другого. Почему я не могу чувствовать себя обиженным? Почему родившая меня тетушка Чжао не может чувствовать себя обиженной? Раз уж у меня отобрали даже право на обиду, к чему тогда соглашаться на роль какого-то там мужа-женщины? Уж лучше перерезать себе горло — и дело с концом!

— Бесноватый! — лицо Цзя Чжэня позеленело от гнева, он затряс пальцем в сторону Цзя Хуаня. Госпожа Ван тут же бросилась поддерживать супруга, принявшись отчитывать юношу: — Раньше я видела твои манеры и думала, что ты почтительный и послушный мальчик, а оказывается, истинное твое лицо — сплошная чернота!

— Слова матушки поистине занятны. Если бы сегодня сватать вздумали братца Бао, стали бы вы вести себя столь же невозмутимо? Прямого внука хоу Шаньцина сватали, а братец Бао чем хуже…

— Нечестивец, заткнись! — завопила госпожа Ван.

Цзя Сююн усмехнулся и отвесил поклон Цзя Му и Цзя Чжэню:

— Посмотрите-ка: матушке неприятно даже просто слышать подобные предположения, так что же говорить о тетушке Чжао, которая переживает это наяву? Почему она не имеет права на обиду?

— Довольно! — Цзя Му строго глянула на Цзя Хуаня, а затем на взбешенную чету Цзя Чжэня, испытывая глубокое раздражение. В их-то годах — и ни капли рассудительности! И второй сын тоже хорош: раз уж вчера дал слово посреднику, зачем тянул и скрывал, застав всю семью врасплох? Вместо того чтобы по-хорошему утешить обиженных тетушку Чжао и ее сына, он продолжает их распекать. Верно говорят, что делами внутреннего двора мужчинам заниматься не положено — в тонкостях они всё равно не смыслят.

Вздохнув, Цзя Му ласково обратилась к Цзя Хуаню, предлагая ему принести извинения чете Цзя Чжэнь.

Цзя Сююн отказался. Стоило ему извиниться сейчас, как в дальнейшем госпожа Ван и Цзя Чжэн живьем бы сожрали его. К тому же Цзя Чжэн уже дал слово, что наказывать не станет.

— Паршивец, ты всё еще споришь со мной на словах! Смотри, до смерти забью! — выпалил Цзя Чжэн и, собираясь привести в исполнение домашнее наказание, кликнул нянек, чтобы те унесли Цзя Хуаня.

Тетушка Чжао залилась горькими слезами, умоляя Цзя Чжэна сжалиться.

Цзя Сююн холодно усмехнулся и остался стоять на месте, ледяным взглядом провожая отца. Что ж, давай. У человека должен быть стержень, чего бояться побоев?

— Стоять! Как можно обагрить кровью столь благое событие? — Цзя Му нахмурилась, в ее тоне прозвучал прозрачный намек на то, что Цзя Чжэню следует знать меру. Цзя Хуаня всё равно выдадут замуж, раз уж особняк великого генерала положил на него глаз, так к чему калечить парня? Если госпожа генеральша придет снова и потребует повидать Цзя Хуаня, выйдет страшный конфуз.

Цзя Сююн насквозь видел истинное лицо всех присутствующих: Цзя Чжэн хотел продать сына ради карьеры и при этом считал себя правым; хотя его собственные слабости обнажились, он винил других; госпожа Ван только и ждала случая позлорадствовать над тетушкой Чжао, а раз у Баоюя убавился соперник, она была только рада потакать происходящему; Цзя Му казалась разумной, но на деле защищала лишь своего младшенького и внука-наследника — ради них она готова была пожертвовать кем угодно.

— Ладно-ладно, посмотрите, до чего испугали ребенка! Благородный муж не нарушает своего слова. Не бойся, бабушка проследит за твоим отцом, он не смеет тебя наказывать, — произнесла Цзя Му, с показной жалостью прижимая Цзя Хуаня к груди, и проникновенно заговорила: — Хороший мой, послушай бабушку, всё вовсе не так мрачно, как тебе кажется…

Дальше последовала долгая, длиною в сожжение палочки благовоний, нравоучительная лекция от Цзя Му.

Наконец Цзя Сююн дослушал бесконечные речи Цзя Му, и выражение его лица смягчилось, явив признаки уступчивости.

Цзя Чжэн и госпожа Ван испытали радостное изумление, с благоговением глядя на Цзя Му: старый имбирь всё так же остер!

Улыбаясь, Цзя Му похлопала Цзя Хуаня по спине и велела Юаньюань взять слуг и прибрать во флигеле: с сегодняшнего дня она поселит Цзя Хуаня у себя, окружив таким же вниманием, какого удостаивались Баоюй и Дайюй.

Цзя Сююн поднялся с места, поклонился Цзя Му и чете Цзя Чжэн и почтительно произнес:

— Старая прародительница, отец, матушка… — замолчав на секунду, Цзя Сююн поднял голову, и в его взгляде читалось абсолютное спокойствие: — Я на этот брак не согласен.

http://bllate.org/book/30102/3668189