Готовый перевод After Failing to Die and Becoming Dumb, My Ex-Boyfriend Picked Me Up / Мой бывший муж — мой потерянный рай: Глава 3

Он снова вспомнил, как Дай Суй страдал бессонницей по вечерам.

В то время Янь Чжунъюй был сильно загружен на работе и часто возвращался домой только за полночь, часу или в два ночи. Свет в спальне ещё горел: Дай Суй, прислонившись к изголовью кровати, сидел в телефоне. Заметив, что муж вошёл, он улыбался, говорил: «Вернулся», а затем отворачивал край одеяла, приглашая его лечь рядом.

А ещё он помнил шрам на запястье Дай Суя.

Это было примерно через год после того, как они сошлись. Как-то среди ночи Янь Чжунъюй встал попить воды и проходил мимо ванной. Дверь была приоткрыта, и он толкнул её.

Он увидел, что Дай Суй сидит на крышке унитаза, закатав рукава до локтей. В правой руке он сжимал лезвие от станка для бровей, а на внутренней стороне левого предплечья алел свежий порез, из которого сочились капли крови.

Тогда в голове у Янь Чжунъюя словно зашумело. Он бросился вперёд, вырвал лезвие, рывком поднял Дай Суя на ноги и со злостью вжал в стену, требуя объяснить, что тот творит.

Прижатый к стене Дай Суй опустил голову и молчал, его плечи лишь непрерывно дрожали.

Позже Янь Чжунъюй заставил его пойти к психотерапевту. Диагноз звучал так: умеренная депрессия с тревожным расстройством.

В тот вечер, когда Дай Суй получил на руки медицинское заключение, он всё время улыбался — так жутко, что у Янь Чжунъюя мурашки побежали по спине.

Он спросил, чему тот улыбается, а Дай Суй ответил: «Я смеюсь над тем, какой этот врач некомпетентный. Просто у меня в последнее время было слишком много стресса, скоро всё пройдёт».

Сказав это, Янь Чжунъюй заметил, как в глубине его глаз блеснули слёзы.

Янь Чжунъюй велел ему уволиться — Дай Суй отказался. Янь Чжунъюй пообещал содержать его сам — Дай Суй лишь покачал головой.

У Янь Чжунъюя не оставалось выбора, кроме как убрать из дома все колюще-режущие предметы, установить камеры видеонаблюдения и каждый день писать Дай Сую сообщения, чтобы удостовериться, где он находится и что делает.

И всё же тот ушёл.

Ушёл бесшумно, так, что удержать его было невозможно.

Янь Чжунъюй открыл глаза и выдохнул застоявшийся воздух.

Дверь смотровой отворилась, и медсестра выглянула наружу, подзывая:

— Родственники Дай Суя.

Янь Чжунъюй тут же направился туда и увидел выходящего вслед за другой медсестрой Дай Суя. Тот шёл тихо и послушно, не произнося ни звука, но глаза его были красными — очевидно, внутри он снова плакал.

— Врач велел вам войти, — сказала медсестра.

Янь Чжунъюй вошёл внутрь.

Доктор сидел за письменным столом, перед ним легла веером стопка бланков с результатами обследований, лицо его было суровым.

— Нейровизуализация не выявила явных органических патологий, — начал врач. — Однако результаты оценки поведения и когнитивных функций показывают, что уровень интеллекта пациента в настоящее время соответствует примерно пятилетнему ребёнку.

В ушах Янь Чжунъюя снова зазвенело.

— Пятилетнему?

— Верно. Его способность к речевому выражению, логическому мышлению, социальному восприятию и эмоциональному контролю заметно отстают от сверстников. — Врач перевернул страницу отчёта. — Кроме того, у него обнаружились серьёзные нарушения эпизодической памяти: он практически не помнит никакой информации из взрослой жизни.

— Почему? — голос Янь Чжунъюя был натянут как струна. — До этого он был абсолютно здоров, с чего вдруг такое?

— Я изучил его компьютерную томографию головного мозга: в районе левой височной доли есть небольшой участок гематомы, предположительно вызванный черепно-мозговой травмой. Эта гематома сдавливала близлежащие ткани мозга, затронув зоны, отвечающие за память и когнитивные функции.

Врач снял очки и пот переносицу:

— На данный момент хирургическое вмешательство не рекомендуется, давайте сперва понаблюдаем консервативно. У некоторых пациентов гематома рассасывается сама собой, и когнитивные функции постепенно восстанавливаются. Но прогнозировать степень и скорость восстановления сейчас невозможно.

Янь Чжунъюй стоял на месте, чувствуя себя так, словно из него вынули все кости.

— Внешний удар... — тихо повторил он.

— Да, это могло быть падение или сильный удар по голове. — Доктор бросил взгляд на Янь Чжунъюя и спросил: — Получал ли он какие-либо травмы головы в последние несколько месяцев?

В голове Янь Чжунъюя всплыл образ дяди Дай Суя, и те слова Дай Суя о том, что его били.

Неужели это он?

— Я не уверен, — ответил Янь Чжунъюй.

— Тогда я рекомендую вам внимательно следить за его состоянием и регулярно проходить повторные обследования. В этот период не подвергайте его сильному стрессу и избегайте непривычных раздражителей, старайтесь держать его в привычной обстановке и направляйте во всём постепенно.

То, что врач говорил дальше, Янь Чжунъюй почти не воспринимал. Его взгляд скользнул поверх плеча доктора на Дай Суя, который сидел на стуле в углу, только что войдя сюда вместе с Чэнь Чжуваном.

Дай Суй неизвестно где раздобыл леденец на палочке — судя по всему, его дала медсестра, — и теперь катал его за щекой, отчего та забавно выпирала. Его глаза непрерывно блуждали по смотровой, разглядывая всё вокруг.

Он выглядел...

Совсем как ребёнок.

Малыш, который ничего не понимает, ничего не знает и ни о чём не должен заботиться.

Янь Чжунъюй вдруг почувствовал жуткий приступ тошноты, резко развернулся, толкнул дверь и вышел прочь.

В коридоре было зябко, гудела вытяжная вентиляция. Прислонившись спиной к стене, он тяжело и часто дышала.

Глаза жгло огнем, а в носу отчаянно защипало. Запрокинув голову, он уставился на мертвенно-бледный свет потолочных ламп, силой заталкивая обратно всё то, что рвалось наружу.

Дурак.

Теперь Дай Суй — глупый ребёнок, который ничегошеньки не знает.

Тот самый человек, который по ночам оставлял для него включенной лампу, зимой согревал ледяные пальцы, забираясь ему под воротник, массировал виски, когда он уставал, и звал его по имени во сне...

Теперь превратился в малыша, который ничего не умеет.

— Чжунъюй. — Чэнь Чжуван вышел следом и похлопал его по спине. — Ты в порядке?

— Угу.

— Врач же сказал, может, через какое-то время всё пройдёт.

— Он сказал, что у Дай Суя была черепно-мозговая травма, — перебил его Янь Чжунъюй. — Три варианта: упал, избили или что-то ещё. Каким бы ни был ответ, последние полгода ему пришлось несладко.

Чэнь Чжуван умолк: он прекрасно понимал, что сейчас любые слова бессильны помочь Янь Чжунъюю.

Янь Чжунъюй закрыл глаза. В груди кисло заныло, и удушающее чувство стало нарастать с новой силой.

Он ненавидел Дай Суя за то, что тот ушел безмолвно, ненавидел за жестокосердие, с которым тот оставил лишь прощальное письмо и исчез, ненавидел за то, что не дал даже шанса всё исправить, и ненавидел его за то, что он довел себя до такого состояния...

— Пошли, — Янь Чжунъюй выпрямился. — Я отвезу его домой.

Когда Дай Суя позвали, он уходить не спешил — зажав в зубах палочку от леденца, он на каждом шагу оборачивался, чтобы посмотреть на рекламный экран больницы.

Янь Чжунъюй надел на него свою чистую куртку, а затем взял за руку — нет, лишь слегка очертил пальцами запястье, увлекая за собой к выходу из больницы.

Ночной осенний воздух конца октября уже приятно холодил кожу, а на небольшой площади у входа в больницу расположилось несколько лотков с уличной едой.

Шагая по дорожке, Дай Суй вдруг остановился.

Янь Чжунъюй обернулся и увидел, что тот, склонив голову набок, уставился на лоток с острой лапкой, зажав во рту палочку от конфеты. Его взгляд был намертво прикован к ярко-красному блюду.

Он сглотнул, его кадык судорожно дёрнулся, а ноги будто вросли в асфальт.

Он не устраивал истерик.

Просто тихонько стоял и смотрел, слегка поворачивая голову вслед за движениями продавца, переворачивающего лапшу лопаткой. Он напоминал кота, примостившегося перед рыбным прилавком, а палочка от леденца тем временем выпала изо рта и упала на землю.

Янь Чжунъюй стоял в двух шагах и молча смотрел на него.

Одна порция такой острой лапши стоила шесть юаней.

Дай Суй смотрел на эту коробочку лапши за шесть юаней так, будто его глаза приросли к ней.

— Хочешь? — Янь Чжунъюй подошёл ближе и спросил.

Дай Суй перевёл взгляд на него, затем снова на лоток, немного посомневался и покачал головой.

— Денег нет, — с оттенком разочарования произнёс он, но тут же добавил, словно уже привык к этому: — Я просто посмотрю.

Янь Чжунъюй не мог выносить этот его вид. В горле снова застрял ком, и он шагнул прямо к прилавку, бросив продавцу:

— Одну порцию.

Продавец ловко засыпал всё необходимое и протянул коробочку. Янь Чжунъюй взял её и сразу сунул в руки Дай Сую.

Дай Суй замер, растерянно глядя на горячую бумажную коробку в своих руках, а потом поднял глаза на Янь Чжунъюя.

Он догадался, что Янь Чжунъюй купил это для него.

— Денег не нужно, — сказал Янь Чжунъюй.

Дай Суй моргнул, неуклюже перехватил коробочку поудобнее, а затем прижал её к груди так бережно, будто это было величайшее сокровище на свете.

Он несколько раз украдкой глянул на Янь Чжунъюя, словно проверяя, не сон ли это, после чего опустил голову и пластиковой вилкой неловко подцепил порцию лапши, отправляя её в рот.

Его глаза мгновенно засияли.

— Остро! — бормотал он с набитым ртом. Щёки раздулись, уголки губ испачкались в красном масле. Хотя он и жаловался на остроту, следующая порция уже летела за первой.

Дай Суй ел очень торопливо, так, будто голодал долгие месяцы или боялся, что еду вот-вот отнимут.

Он низко опустил голову, присел на корточки прямо на асфальт, горбя спину и прикрывая бумажную коробочку одной рукой, напоминая голодного щенка, защищающего свою миску.

Янь Чжунъюй стоял рядом, не сводя с него глаз и не двигаясь с места.

Света уличного фонаря лился сверху, вытягивая и уменьшая фигурку Дай Суя в невысокую тень.

На середине трапезы тот вдруг замер, рука с вилкой слегка задрожала, после чего он поднял голову и странным, ничего не выражающим взглядом посмотрел на Янь Чжунъюя.

Этот взгляд...

Янь Чжунъюй даже не мог описать, каким он был.

Пустым и в то же время словно затянутым какой-то пеленой, будто они смотрели друг на друга через матовое стекло.

Глаза Дай Суя зафиксировались на его лице секунд на двое, затем он отвёл взгляд и снова уткнулся в свою еду.

Янь Чжунъюй чувствовал, что больше не сможет стоять на ногах.

— Поехали, — услышал он собственный голос. — Я отвезу тебя домой.

Дай Суй забрался в машину Янь Чжунъюя, прижимая к груди остатки лапши.

На этот раз он не сопротивлялся — видимо, коробочка острой лапши полностью купила его доверие.

Он устроился на пассажирском сиденье, поставив коробочку с оставшейся на дне лапшой себе на колени, намереваясь доесть её позже.

Чэнь Чжуван был занят и уехал раньше.

Янь Чжунъюй включил печку, убавил обороты вентилятора и тронулся с места.

Машина направилась в сторону старого района на востоке города.

Эту дорогу Янь Чжунъюй проезжал уже трижды, и каждый раз им владели раздражение и гнев.

На этот раз он вёл машину очень медленно. За окном кадр за кадром проплывали уличные пейзажи: серые стены старых жилых домов, опущенные наполовину железные жалюзи магазинов, бельевые верёвки на балконах, где от ветра трепетала одежда.

Сидевший рядом Дай Суй постепенно склонил голову набок и прижался лбом к оконному стеклу.

Он устал, его веки наполовину опустились, а губы невнятно напевали какой-то безымянный мотивчик, пока пальцы бессознательно выводили круги на крышке коробки с лапшой.

http://bllate.org/book/29950/3646107