Готовый перевод Your Majesty, the System Won’t Let Me Love You / Ваше Величество, система не позволяет мне любить вас: Глава 38

— Цайжэнь Хэ погибла именно так, верно? — после недолгого молчания вдруг осенило Ци Вэнь, и глаза её радостно засверкали: давно мучившая загадка наконец прояснилась. — Она была такой глупой женщиной: раз её соблазнил третий императорский князь, согласилась стать его шпионкой и доносить на вас. Именно за это вы её и раскрыли, а потом приказали казнить — так ведь?

Император на миг растерялся. Как она вообще до такого додумалась?

— Но… — Ци Вэнь уперлась пальцами в подбородок, изображая детектива, и, размышляя вслух, продолжила: — Неужели цайжэнь Хэ была казнена лишь потому, что вы узнали о её шпионаже? Здесь явно скрывается нечто большее, верно?

Император не выдержал и помахал пальцем у неё перед глазами, прерывая увлечённые умозаключения:

— Сперва скажи мне, как тебе в голову пришла эта мысль о цайжэнь Хэ? Весь двор считает, будто Хэ Синъэр погибла из-за того, что слишком навязчиво льстила мне и этим вызвала гнев. Почему, услышав слово «шпион», ты сразу подумала именно о ней?

Ци Вэнь открыто улыбнулась:

— Я ведь не так самонадеянна, как третий князь. С самого начала, услышав о казни цайжэнь Хэ, я ни на миг не поверила, что причина могла быть столь простой.

— И почему же? Что в этом деле показалось тебе подозрительным? — Император до этого стоял боком к дождю, изредка поворачиваясь к ней, но теперь полностью обернулся и смотрел прямо на неё — настолько серьёзно воспринял он её вопрос.

— Вы, похоже, хотите поддеть меня? — Ци Вэнь подняла на него глаза. — Вы тогда, не зная меня — дочь преступника, — всё равно отнеслись ко мне с равным уважением. Как же я могла поверить, что вы — человек, склонный к необъяснимым вспышкам гнева и беспричинным казням? Поэтому я не верю, что вы могли убить цайжэнь Хэ лишь за неуместную лесть. Даже если бы вы узнали, что она шпионка третьего князя, я всё равно не думаю, что вы стали бы казнить её без веской причины. Здесь явно скрывается нечто большее.

Она говорила так спокойно, уверенно и искренне, что в душе Императора поднялась настоящая буря.

Все — родители, Зокуцзин, императрица, даже, вероятно, Юаньжунь — считали, что он казнил цайжэнь Хэ из-за своей вспыльчивости, жестокости и странностей. Почему же только она одна усомнилась и не сделала такого вывода?

Он всегда вёл себя именно так. Даже в тот день он открыто проявил доброту к Ци Вэнь при Юаньжуне и Зокуцзин. Почему же никто, кроме неё, не увидел его настоящей сути?

В этот миг он вдруг почувствовал, будто небеса наконец смилостивились над ним. Двадцать два года небо было затянуто тучами, но теперь в них появилась щель, и сквозь неё на него упал луч солнечного света.

Заметив потрясение в его глазах, Ци Вэнь тоже кое-что поняла и тут же принялась лебезить, как преданная собачка, машущая хвостиком:

— О чём вы задумались? Не расскажете ли мне?

Император не пожалел для неё этой маленькой радости и слегка улыбнулся:

— Я радуюсь тому, что тогда ты послушалась меня и не ушла прочь. Радуюсь… что ты осталась.

Ему повезло, что она проявила упрямство — иначе он бы упустил её навсегда и до конца жизни сожалел бы об этом.

В этот миг почти вся преграда между ними исчезла. Ему казалось, будто они знакомы уже много лет. Неужели это и есть то, что называют небесным союзом?

Ци Вэнь замерла, сердце её дрогнуло.

— О чём задумалась? — спросил Император, заметив её состояние.

— Я думаю… — Ци Вэнь снова подняла на него глаза. — Что не уйти тогда было для меня делом случая. И сейчас я тоже радуюсь… что осталась.

На самом деле она не ушла лишь из-за давления системы. Если бы не задание «умрёшь, если не полюбишь», её упрямый характер — для которой честь дороже жизни — заставил бы её уйти немедленно, и, возможно, она бы даже не пришла вовсе. Получается, система на самом деле помогла ей.

Честь — обоюдоострый меч: чуть больше — и превращается в глупое упрямство, чуть меньше — и становится ничтожеством. Только соблюдая меру, можно достичь наилучшего результата. Раньше она не умела этого, а он — тем более.

Разве бывает, чтобы два человека сразу идеально подходили друг другу? Конечно нет. Обоим приходится идти на уступки и сдерживать свою гордость.

Они оба были похожи: остры на язык, твёрдо верили, что «трёх армий можно лишить полководца, но одного человека — нет его воли». Без внешнего давления как бы они смогли заставить друг друга опустить заносчивость и открыться по-настоящему?

— Не волнуйся, — сказал Император с предельной серьёзностью, в глубоких чёрных глазах его мерцала скрытая нежность. — Раз уж мы дошли до этого, я никогда не позволю тебе остаться служанкой на всю жизнь. Да что на всю — даже год или полгода не заставлю ждать. Всё, что тебе причитается, я отдам тебе сполна и сделаю всё возможное.

Ци Вэнь, ошеломлённая, смотрела на него, и сердце её забилось быстрее.

Каждое слово, сказанное ею, было искренним, без расчёта. Она всегда считала, что между любящими людьми должна быть полная откровенность, особенно с таким подозрительным человеком, как он — скрывать что-либо было бы ошибкой. И сейчас, видя результат, она поняла: её стратегия оказалась верной. Как она и думала раньше — только искренность может вызвать искренность.

Если бы она просто угадывала его желания и льстила ему, возможно, и удалось бы обмануть его на время. Но стоило бы появиться малейшей брешь в её маске — и всё рухнуло бы, даже хуже, чем раньше.

Она верила: истинную любовь не купишь никакой игрой, сколь бы талантливой она ни была.

Дождь незаметно прекратился. Всё вокруг погрузилось в тишину, нарушаемую лишь редкими каплями с крыши: кап… пауза… кап…

Лицо Императора по-прежнему оставалось холодным, но черты его смягчились, а в глазах мерцали искорки света. В этот момент луна, будто специально, выглянула из-за туч, осыпав землю серебристым светом и осветив его прямой нос и чёткие виски. Его суровые черты, озарённые этим светом, сочетали в себе мужественность и мягкость.

Ци Вэнь смотрела на него, не в силах отвести взгляда. Он куда приятнее князя Таньского! Как она вообще могла раньше считать князя Таньского красивее? Наверное, у неё тогда были проблемы со зрением.

Хотелось прямо сказать ему, что титулы и богатства ей не так уж важны. Ведь даже будучи служанкой, они всё равно могут любить друг друга.

Но стоило подумать об этом, как она сразу смутилась: ведь такие слова легко могут быть поняты совсем по-другому — мол, даже будучи служанкой, она может… ну, вы поняли.

От этой мысли ей стало неловко, и она вдруг почувствовала недовольство: «Титул ты пока дать не можешь, но хотя бы обнял бы или поцеловал!»

Но тут же одумалась: он же такой сдержанный и строгий человек. Когда ещё удастся добиться от него хоть какого-то физического контакта? Самой проявлять инициативу тоже не стоит… Но ведь можно хотя бы немного пофлиртовать?

Цянь Юаньхэ стоял под двускатным навесом ворот Лунси и изо всех сил вытягивал шею, глядя на восточную аллею. Ван Чжи, держа в руках метёлку-фуцзэнь, не одобрял его поведение и ткнул ручкой метёлки ему в затылок:

— Веди себя прилично! Думаешь, если будешь так пристально смотреть, люди сами вернутся?

Цянь Юаньхэ втянул голову в плечи и почесал затылок:

— Учитель, а почему государь так долго не возвращается?

— Чего волнуешься? Чем дольше он говорит, тем лучше.

— Но ведь стоять так долго — ужасно утомительно! Может, принести ему скамеечку?

Ван Чжи косо глянул на него:

— Скамеечка? Да ты лучше сразу отнеси ему кровать из спальни — раз уж так заботишься!

Цянь Юаньхэ обиженно замолчал, но вдруг услышал шаги и сразу оживился:

— Государь вернулся!

Теперь не только он и Ван Чжи, но и все внутренние чиновники, стоявшие у ворот как изваяния, вытянули шеи в сторону аллеи. Шаги были явно императорскими: он шёл быстрым, широким шагом, держа зонт в руке, и, дойдя до ворот, проигнорировал их поклоны и направился прямо к главному залу.

Слуги у ворот Лунси переглянулись: лицо государя было чёрнее тучи, будто он в ярости. Как так? Целую вечность тайно беседовал с Ци Вэнь, а вернулся в таком гневе? А где же сама Ци Вэнь?

Ван Чжи и Цянь Юаньхэ уже собирались вернуться во дворец, как вдруг услышали за спиной частые шажки. Ци Вэнь тоже вернулась! Уже так поздно — как она сюда попала? Неужели… Но по лицу государя было ясно — вовсе нет!

Личико Ци Вэнь было пунцовым. Она огляделась на слуг, будто хотела что-то сказать, но замялась. Тогда Ван Чжи потянул её за рукав и отвёл за экран, где тихо спросил:

— Ну как? На что рассердился государь?

Ци Вэнь, до этого смущённая и застенчивая, при слове «рассердился» вдруг фыркнула, а потом расхохоталась так, что согнулась пополам и никак не могла остановиться. Боясь, чтобы смех не долетел до покоев, она зажала рот рукой, но слёзы уже текли по щекам.

Ван Чжи и Цянь Юаньхэ смотрели на неё, совершенно растерянные. Что вообще происходит?

Император обычно засиживался допоздна в восточной приёмной кабинета Лунси, просматривая доклады, и, устав, отдыхал в соседнем тёплом павильоне, не возвращаясь в задние покои. Сегодня же он явно не собирался читать доклады и сразу направился в спальню.

По дороге он всё ещё был недоволен: «Разве мы не говорили только что так хорошо? Как она вообще могла придумать такое… Эта негодница, совсем возомнила о себе!»

На самом деле Ци Вэнь искренне считала: это не её вина!

Конечно, она немного растаяла и хотела его подразнить, но это была лишь мысль, не поступок.

Она даже сказала вполне серьёзно:

— У меня есть другая идея. Раз третий князь замышляет такое, почему бы не пойти ему навстречу? Я сделаю вид, что перешла на его сторону, и выведаю его планы. Как вам такое?

Это был отличный шанс стать двойным агентом, и Ци Вэнь была уверена, что справится.

— Ерунда! — Император тут же нахмурился и ткнул пальцем ей в лицо. — Ты хочешь заманить врага? Ты хоть подумала, что сегодня, если бы ты не заговорила с ним так кокетливо, он бы не осмелился на такие вольности и не посмел бы тебя тронуть? Это вовсе не твоё дело! Даже думать об этом не смей!

Ци Вэнь опешила. Она была и разочарована, и тайно довольна, поэтому лишь глуповато улыбнулась:

— Я уже очень жалею. Впредь такого не повторится.

Она понимала: нормальный мужчина никогда не позволит своей женщине становиться шпионкой при другом мужчине, да ещё при таком, кого он явно недолюбливает и считает потенциальным соперником.

Но какой же это упущенный шанс! Жаль отказываться. Ци Вэнь осторожно спросила:

— А как вы думаете, третий князь ещё разыщет меня?

Император косо на неё взглянул:

— Как ты сама считаешь?

— Тогда что мне делать, если он снова появится? — Ци Вэнь начала теребить пальцы, делая вид, что ничего не понимает. Ведь ей же предстоит оставаться служанкой — как ей одной справиться с императорским князем? Может, лучше согласиться…

Император прищурился, глядя на неё, и в уголках губ мелькнула холодная усмешка. Эта девчонка, узнав его искренние чувства и услышав такие откровенные слова, явно возомнила о себе.

Сегодня он так разозлился, чтобы всем показать, как дорожит ею. Как Юаньжунь после этого посмеет явно приставать к ней, как сегодня? Даже если в будущем он снова попытается с ней связаться, ей стоит лишь чётко дать понять свою позицию — и он легко отступит. Неужели она боится, что Юаньжунь станет преследовать её?

Ведь сам Юаньжунь тоже очень горд — разве станет он унижаться и гоняться за ней?

Она прекрасно всё понимала, но делала вид, что нет, лишь чтобы выманить у него разрешение продолжить игру с Юаньжунем. Кто бы мог подумать, что она такая любопытная!

— Это легко решить, — спокойно сказал Император, скрестив руки на груди. — Если он снова посмеет потихоньку приставать к тебе, просто дай ему пощёчину и оставь царапины на лице. Я видел, как дерутся рыночные торговки — там всего несколько приёмов. С твоим характером ты вполне способна на такое.

Увидев, как Ци Вэнь остолбенела, он слегка приподнял уголки губ:

— Пусть хоть весь двор узнает. Я всё равно встану на твою сторону. Чего тебе бояться? Разве императрица-вдова, услышав, что Юаньжунь посмел приставать к женщине Императора, станет его защищать?

Ци Вэнь окончательно лишилась дара речи. Он чётко дал понять: если Юаньжунь снова появится — смело руби все связи, остальное — моё дело. С этого момента его дела тебя больше не касаются, и никаких двусмысленностей быть не должно!

http://bllate.org/book/2993/329623