Готовый перевод The Tyrant Prince Becomes a Pitiful Little Brother / Жестокий принц в теле отверженного: Месть изгнанника: Глава 15

Сегодня этот Старший молодой господин словно заново родился — как он посмел так разговаривать с графом... Неужели человек, побывав на волосок от смерти, и впрямь может настолько сильно измениться? Для неё самой это сулило мало хорошего.

Старший молодой господин по-прежнему даже взглядом не удостоил наложницу Лю, а лишь кивнул на стоявших перед ним служанок и слуг:

— Чжань, Вань, Ди... — он слегка задумался. — Позовите-ка ко мне эту... Паньэр.

Чжаньэр и Сяо Вань переглянулись:

—? Кого?

Шэнь Тан тихо кашлянул:

— Молодой господин, вы, должно быть, хотите позвать Паньэр?

— Ах да, точно, именно эту тарелку, — Ли Сюнь помрачнел. — В последние дни я её что-то совсем не видел. Она что, не ходит на дежурства? Моя комната не станет терпеть у себя таких важных особ.

Вспомнив, что натворили Паньэр и Ян Мэй, Лю Юйфу помрачнела. Больше не смея задерживаться во дворе Ганьлинь, она поспешила вслед за Шэнь Ианем.

Чжаньэр с Сяо Вань отправились звать служанку. Шэнь Тан прислуживал рядом с Диким Духом, помогая ему поправить одеяло, и не удержался от вопроса:

— Почему вы вдруг завели с графом разговор о женитьбе, молодой господин?

Ли Сюнь не придавал этому особого значения. По его мнению, разве не было само собой разумеющимся, что молодой юноша к определённому возрасту должен жениться? А вот затягивать до семнадцати лет и оставаться неженатым — это как раз проявление безответственности Шэнь Ианя как отца:

— Разве в женитьбе есть что-то плохое? Этот поместье графа Фучана похоже на вонючее болото, чего тут ради оставаться? Смотрю я на эту наложницу Лю — ума у неё палаты не каменные, а рождённый ею Шэнь Чунь — и вовсе пустоголовый болван. У матери с сыном на двоих и двух унций мозгов не наберётся. И надо же такому случиться, что граф во всём им потакает. О чём это говорит? О том, что граф предвзят.

В этом мире нет ничего сложнее, чем добиваться справедливости, кроме как бороться с человеческой предвзятостью. Раз граф уже занял чью-то сторону, то всё, что делает госпожа Лю — правильно, а всё, что делаю я — неверно. Так стоит ли тратить силы и впустую чахнуть вместе с ними в этом вонючем болоте? Куда лучше сменить обстановку.

Рассуждения эти были вполне здравыми. Шэнь Тан согласился бы с ними и в современном мире, и даже в мире культивации. Во время его прошлых миссий первоначальные хозяева тел тоже часто страдали именно потому, что были заперты в тесных рамках быта и межличностных отношений.

Стоит лишь вырваться за пределы секты, покинуть стены школы или общежития, как перед глазами открывается необъятный мир. Сделав этот шаг и оглянувшись назад на прежние неурядицы, понимаешь, какими жалкими и смешными они были.

Но... всё это возможно лишь при условии, что из этого болота удастся выбраться! Разве женщины и юноши в древнем мире могли уйти просто так, когда им вздумается? Для многих замужество — это лишь переход из одной птичьей клетки в другую. Если повезёт и жених окажется порядочным человеком, ещё куда ни шло, но разве можно уповать на слепую удачу и милость других?

Этот Дикий Дух при жизни, скорее всего, ещё не был женат, либо вышел удачно и пользовался любовью мужа. Несмотря на крутой нрав и немалую боевую мощь, в вопросах брака он рассуждал чересчур легкомысленно. Шэнь Тан невольно покачал головой, пытаясь выбить из головы Ли Сюня дурную мысль о замужестве наугад — по крайней мере, до тех пор, пока он не вернет своё собственное тело, ему совсем не улыбалось огрести такие проблемы!

— Даже родной отец способен так поступать, с чего молодой господин уверен, что в чужом доме всё сложится хорошо? К тому же, с нынешней репутацией графа в столице... какую вообще хорошую семью удастся найти?

Ли Сюнь небрежно бросил:

— Я уж постараюсь... — раз уж он несколько дней прожил в роли Старшего молодого господина поместья графа Фучана, то в благодарность за столь удивительный опыт перед возвращением обязательно подыщет этому юноше достойную пару. Заодно и этих девчонок со слугами пристроит — в конце концов, их встреча тоже была предопределена судьбой, так что он непременно устроит их дела наилучшим образом.

Но слова Сяо Ди внезапно отрезвили его. Ли Сюнь призадумался: с таким скверным характером графа другие столичные аристократы сами не горят желанием родниться с ним. Если же он станет сватом, окружающие из уважения к воле наследного принца подчинятся, но в душе всё равно затаят обиду.

А потом за закрытыми дверями этому Старшему молодому господину придётся жить своим умом. Не станет же он, будучи наследным принцем, вечно вмешиваться в чужие семейные дела?

Тьфу, стоило один раз сделать доброе дело, а хлопот-то сколько!

Маленький слуга продолжал смотреть на него во все глаза, и Ли Сюня от этого охватило раздражение. Он махнул рукой:

— Ладно-ладно, вернемся к этому позже.

Настроение и без того было скверным, а тут еще пришлось ждать добрых полчаса, пока Чжаньэр и Сяо Вань наконец привели эту служанку. Чжаньэр запыхалась:

— Эта нахалка все эти дни носа в наш двор не казала. Мы отыскали её в родительском доме — только тогда и выяснилось, что она там пряталась от работы. Слышала ведь, что её зовет молодой господин, так нет же, упиралась и идти не хотела! Нам вдвоём пришлось её силой притащить.

Шэнь Тан посмотрел в ту сторону и действительно увидел Паньэр: одежда разорвана, волосы растрепаны, стоит, опустив голову и молчит, будто её только что разбудили и сразу приволокли сюда.

Ли Сюнь изначально планировал просто навести порядок во дворе Ганьлинь и выгнать всех ненадежных людей, которых предположительно подослала наложница Лю. Каково же было его удивление, когда он узнал в этой девчонке ту самую служанку, что в тот день стояла на шухере. Какое совпадение. Он тут же холодно усмехнулся:

— Свяжите её и бросьте в озеро — пусть побудет там ровно столько времени, пока заваривается чашка чаю, а потом вытаскивайте. Лекаря к ней не звать. Если через месяц не помрёт — отправляйте на тяжёлые работы в загородное поместье.

Паньэр переменилась в лице от ужаса. В тот день, прячась позади всех, она собственными глазами видела, как Старший молодой господин внезапно взбесился и попытался сбросить Третьего молодого господина в озеро, и сразу почуяла неладное. Все эти дни она отсиживалась дома, не смея носа казать во дворе, и уповала лишь на то, что наложница Лю поскорее вернётся и пристроит её в другое место.

Тогда, стоило ей покинуть двор Ганьлинь, а за спиной встала бы наложница Лю, Старший молодой господин наверняка не смог бы ничего с ней поделать.

Даже если бы Старший молодой господин пожаловался графу, у неё нашлось бы чем оправдаться. В конце концов, руки распускала не она, а всего лишь стояла на страже, да и Старший молодой господин вряд ли разглядел её в суматохе. Кто же знал, что Старший молодой господин даже разбираться не станет и сходу решит применить самосуд!

Шэнь Тан тут же бросился искать веревку, а вот Чжаньэр немного испугалась:

— Но ведь евнух, который принёс императорский указ, всё ещё в поместье. Может, погодим...

Паньэр с замирающим сердцем посмотрела на самую мягкосердечную и добрую Чжаньэр.

Чжаньэр:

— Может, сперва просто свяжем, а в озеро бросим, когда евнух уйдёт? — Сегодня графу только наполовину испортили нервы, как подоспел указ из дворца, и не ровен час, разбирательства продолжатся позже. Если потревожить евнуха, доставляющего императорские указы, станет ещё хлопотнее.

Она и сама немного боялась — в конце концов, Паньэр от такого лечения могла и помереть, а речь шла о человеческой жизни. Но вспомнив всё, что натворила Паньэр — не рискни Сяо Ди тайком добыть лекарство, их молодой господин к этому моменту уже наверняка был бы мёртв — её сердце наполнилось жгучей ненавистью.

Разве Ли Сюнь стал бы страшиться какого-то евнуха?

— Ничего страшного, тащите и бросайте.

Видя, что Шэнь Тан уже приближается с верёвкой в руках, Паньэр наконец не выдержала и завизжала:

— Молодой господин, в чём моя вина, за что вы...

Ли Сюнь поморщился:

— Слишком визгливо, заткните ей рот.

Сяо Вань торопливо скомкала носовой платок и затолкала Паньэр в рот, после чего они в несколько рук накрепко скрутили девчонку веревками.

— Дрянь двуличная, неужто сама не понимаешь, что натворила? — холодно усмехнулся Ли Сюнь. — Созовите всю прислугу двора Ганьлинь к берегу озера, пусть посмотрят, придёт ли та по фамилии Лю её спасать, и узнают, какая участь ждёт слуг-предателей.

— Ян Мэй, Шэнь Чунь, Шэнь Сун, Лю Юйфу... — злобно перебирал имена Его Высочество наследный принц. — Ждите, никто из вас не уйдёт от расплаты. Воду, в которой искупался я, предстоит испить каждому из вас...

Наложнице Лю в этот момент было явно не до спасения Паньэр. Она стояла на коленях перед парадным залом, дрожа всем телом словно осиновый лист, и едва не падала в обморок.

Внутри зала придворный евнух по высочайшему повелению отчитывал графа Фучана, и разнос этот длился уже целый час.

Изнеженная блудница, из-за пагубной страсти к которой в доме нет покоя, поползновения младших ветвей против законных наследников...

Каждое слово било по лицу и Шэнь Ианя, и её саму.

Шэнь Ианя бросало в холодный пот, и когда эта порка на словах наконец подошла к концу, евнух, доставляющий указ, мгновенно переменился в лице. С сияющей улыбкой он помог Шэнь Ианю подняться:

— Не гневайтесь, граф, я ведь просто исполняю волю государя, не обессудьте.

Смел ли Шэнь Иань гневаться? Он вытер пот со лба и с трепетом протянул увесистую пачку серебряных банкнот:

— Что вы говорите, евнух Чжан, вы просто посмеялись. Поводом для стольких насмешек я стал. Но не могли бы вы просветить меня, с чего это вдруг император так... В этом деле явно кроется какое-то недоразумение, честное слово, я здесь совершенно не при чём!

Евнух Чжан бросил беглый взгляд на номинал и толщину пачки банкнот, оставшись вполне доволен, и с довольной улыбкой спрятал деньги в рукав:

— По моему разумению, граф, вы и вправду пострадали зря. Всё из-за тех чиновников из Ведомства цензоров и Палаты советников... Поговаривают всякое, а если не выполнят месячную норму доносов, с них же штраф за оскорбление трона взыщут. Видимо, кому-то из господ край как потребовалось набрать нужное количество доносов, вот вас в жертву и принесли.

По мнению евнуха Чжана, этот граф Фучан еще легко отделался. К концу месяца те цензоры, что не успевали выполнить норму по доносам, бегали злые как цепные псы, выискивая малейший промах у столичных сановников и аристократов. Стоило какому-нибудь дворовому слуге затеять свару на улице, как они тут же раздували скандал, обвиняя хозяев в неумении вести дом.

Граф Фучан и так блажил несколько лет кряду, и то, что на него донесли впервые в жизни, — чем не удача?

Вот только удача имеет свойство заканчиваться, и надо же было ему так не вовремя подставиться?

Сегодня было первое заседание после отмены запрета на выход из столицы. И хотя закопанные в городе колдовские куклы были выкопаны подчистую, а промышлявшие черной магии колдуны — казнены, наследный принц всё ещё не очнулся. Император Цзявэнь и без того кипел от гнева — впрочем, до подобных тайных государственных дел такому перифферийному царедворцу, как граф Фучан, было не добраться.

Кое-как разобрав накопившиеся за четыре дня государственные дела, император Цзявэнь не терпелось вернуться во дворец к сыну, как вдруг цензор Ли выступил вперёд с обличительной речью: мол, граф не берёт в жёны законную супругу, потакает наложницам, из-за чего рождённые от наложниц сыновья покушаются на законного наследника и пытаются отнять приданое покойной жены. В качестве доказательства приводился тот факт, что в дни недавней изоляции города слуги из двора законного сына в один голос орали: вы хотите сжить со свету старшего молодого господина и завладеть приданым госпожи, чтоб вам пусто было. И все расквартированные близ поместья графа Фучана имперские гвардейцы и городская стража своими ушами слышали это и могут подтвердить слова доносчика.

В тот же момент вперёд вышел Хуа Сянмин и в деталях поведал о том, как в день закрытия ворот столицы столкнулся со слугами графа Фучана, которые отправились за лекарствами и жаловались, что старшего молодого господина сбросили в озеро.

Император Цзявэнь тут же пришел в ярость и битый час костерил графа Фучана на чём свет стоит прямо в тронном зале, сожалея лишь о том, что самого графа там не было и он не мог выслушать всё это лично. Немедля последовал указ с суровым выговором, а евнуха отправили устроить графу ещё одну выволочку: каждое слово, сказанное евнухом Чжаном за этот час, было буквальным повторением императорской речи из тронного зала.

В иное время всё могло бы обойтись не столь сурово, но тут как назло приключилась беда с наследным принцем. Наследник был единственной кровью, оставшейся от покойной императрицы, а император безумно любил и её, и сына! И вот теперь принц пострадал. И хотя расследование показало, что за покушением стояли остатки клики бывшего регента, император Цзявэнь невольно подозревал в причастности и других принцев, вознамерившихся побороться за престол.

Он и без того был взбешён до предела. Услышав о безобразиях в доме графа Фучана, государь проникся сочувствием, примерив ситуацию на себя.

У обоих погибли законные супруги, оставив лишь по одному единственному ребенку. Я лелею наследника пуще глаза своего, а он всё равно пострадал, а ты, граф Фучан, посмел так измываться над законным сыном! Слыханное ли дело?

http://bllate.org/book/29915/3641969