Готовый перевод Twin Lotuses of Another World Vol 2 (Beginning Arc Part 2) / Двойной лотос: Переплетение судеб: Глава 7

Цзюнь Юй, впрочем, не стал, как бывало прежде, замораживать Дандань взглядом ледяных глаз — напротив, он редкостно мягко улыбнулся, а затем озвучил новость, которая для дракончика прозвучала просто мучительно.

— Дандань, через месяц ты отправишься вместе с Фэн Ши в Мертвый лес.

Стоило ожидать, что Дандань в тот же миг вытаращит свои и без того немаленькие глаза и издаст скорбный вопль. Забыв про жутковатую улыбку старшего папочки, он с невероятной скоростью — едва успел уловить взгляд — бросился в объятия Цзюнь Цина, прямо поверх Сяо Чули, и залился горькими слезами:

— Ах, маленький папочка, я не хочу туда! Большой папочка издевается над людьми… то есть над драконами! У-у-у… Маленький папочка, я не хочу от тебя уходить, у-у-у… Маленький папочка, Фэн Ши — вредина, если я пойду с ним, меня точно будут обижать, у-у-у…

Поскольку все они обучались у одного наставника, речь Данданя была вполне понятной. Остальные с трудом сдерживали лица, готовые покривиться от гримас. Фэн Ши же стоял рядом с черным от досады выражением лица: неужели этот неслух не мог сказать хоть что-нибудь хорошее? Только зря переводил лакомства, что он ему вечно давал, обжора несчастный…

— Дандань, ты что, так сильно не любишь Фэн Ши? — с серьезным видом спросил Цзюнь Цин у заливавшегося крокодиловыми слезами дракончика.

Этот ребенок в последние годы всё чаще и чаще собачился с Цзюнь Юем, и пойди разбери, какие у них вообще отношения. Вроде бы ладят плохо — чуть сойдутся, сразу спорят. Но чуть что — горой друг за друга стоят.

Дандань яростно закивал. Разве если сказать, что не любит, его не отправят в Мертвый лес вдали от маленького папочки? Хотя… не сказать, что этот Фэн Ши был так уж отвратителен. Когда он угощал его вкусняшками, он бывал даже очень мягким и невероятно милым.

Дандань кивал и при этом украсим поглядывал на стоявшего рядом Фэн Ши. Заметив на лице того такое расстроенное выражение, он почему-то и сам почувствовал странную тоску и смутную тревогу. Наверняка всё дело было в том, что маленький папочка собрался гулять без него! Уж точно не из-за того, что тому мужчине грустно! Да, именно так!

— Раз так, отправляйся с ним в Мертвый лес, — моргнув, подсказал Цзюнь Цин, намекая Данданю на сценки, которые они с Бэньбэнем вечно разыгрывали, когда жили в Мертвом лесу. — Там сможешь делать с ним всё, что захочешь.

Глаза Данданя блеснули. Он покосился на опечаленного Фэн Ши, опустил голову, долго о чём-то размышлял, а затем поднял взгляд на Цзюнь Юя, чьё лицо выражало непреклонность, а глаза недвусмысленно давали понять: и не думай увязываться следом. В конце концов малыш кивнул. Конечно же, опустив голову, этот простак не заметил торжествующего выражения на лице Фэн Ши и промелькнувшей на дне его глаз глубоко затаенной нежности.

— Чучу, поужинаешь сегодня с братиком Цзином и братиком Юем? Может, не пойдешь домой? — опустив голову, мягко спросил Цзюнь Цин у маленькой девочки, которая теребила прядь его волос.

— Угу, я больше всех люблю братика Цзина! Чучу хочет пойти во дворец к братику Сяо Ци вместе с братиком Цзином и братиком Юем! — погладив сидевшую на нем драконью головку, маленькая Чу Ли детским, еще чуть-чуть картавящим голоском выдвинула свои требования. Ребенку едва исполнилось пять лет, а она уже отлично понимала, как добиваться своего.

Цзюнь Цин слегка приподнял брови и кивнул. Подхватив на руки маленькую Чу Ли, он поднялся, встал рядом с Цзюнь Юем, ухватил упиравшегося и не желавшего вставать Данданя — и в одно мгновение исчез с места, которое на Континенте было предметом мечтаний едва ли не каждого мужчины: из комнаты главной красавицы Шуйюньгэ по имени Юнь Рань.

Один шаг пространственного перемещения — и вот они уже во дворце. К счастью, стояла ночь. К счастью, местом их появления оказался императорский Кабинет сподвижников, куда без прямого приказа императора никому и никогда не дозволялось входить, а потому их появление не вызвало переполоха во всем дворце.

Дун Минхуан, занятый проверкой докладов, уже давно привык к подобному. Он лишь лениво поднял взгляд на внезапно появившихся гостей и снова уткнулся в работу. Ничего не попишешь: после того как он почти весь день провозился со своей малышней, у него скопилась гора срочных бумаг.

Маленький Сяо Ци, развалившийся на кушетке неподалеку, едва уловив знакомые колебания духовной энергии, сразу понял, что пожаловали старшие братья. Он стремительно отбросил измываемый им Цзинь Юэ и в мгновение ока очутился перед Цзюнь Цином. Правда, на этот раз ему не дали шанса шмыгнуть в столь желанные объятия.

Потому что это заветное место рядом с Цзюнь Цином уже оказалось занято. Сяо Ци нахмурил тонкие брови, разглядывая маленькую Чу Ли на руках у Цзюнь Цина, а затем протянул нежные белоснежные пальчики и изо всех сил ткнул пухлую щечку малышки Чу. Силы в его пальцах для ребенка было немало.

И вот, прежде чем Цзюнь Цин успел их остановить, маленькая Чу Ли сначала посмотрела на Сяо Ци, потом перевела взгляд на любимого братика Цзина — и, горько скривив губки, залилась громким плачем. Сяо Ци, испуганный такой бурной реакцией, отступил на шаг, растерянно перевел взгляд на собственного императора-отца, а затем снова уставился на Цзюнь Цина.

Цзюнь Цин пару раз дернул уголком рта, после чего повторил ровно то же движение, что и оба малыша: повернулся и с полнейшей растерянностью посмотрел на Цзюнь Юя. С таким ему сталкиваться еще не доводилось — когда он приводил Чучу во дворец раньше, Сяо Ци и она всегда играли на редкость дружно.

Красивые брови Цзюнь Юя дернулись. Вообще-то он тоже понятия не имел, как успокаивать детей — в их с Сяо Ци и Цзюнь Цином детстве никто из них не ревел и не устраивал истерик.

И тогда молящий о помощи взгляд полетел к сидевшему за письменным столом Дун Минхуану.

Его Величество император, которому из-за поднятого шума никак не удавалось продолжить работу с бумагами, выглядел совершенно ошеломленным — он-то детей успокаивать тоже не умел.

— Чучу, если ты перестанеш плакать, братик угостит тебя вкусненьким, — вздохнув, произнес Цзюнь Цин.

Делать было нечего: среди четырех мужчин — точнее, трех мужчин и одного юноши — только у него имелся хоть какой-то дар к утихомириванию детей. Пришлось брать инициативу на себя.

Как уже говорилось ранее, малышка Чу была чрезвычайно умной девочкой. Настолько умной, что общаться с ней привычными для обычных детей методами было совершенно бесполезно. И потому слова Цзюнь Цина были с легкостью проигнорированы. Подумать только, ее бы и так угостили вкусненьким, даже если бы она не плакала! Разве можно упускать столь прекрасную возможность пошантажировать любимого братика Цзина?

— А… а если братик подарит тебе кое-что интересное? — предпринял новую попытку Цзюнь Цин, вспомнив, как в прошлый раз та проявила немалый интерес к стеклянной бусине Сяо Ци. Может, если отдать ее, та перестанет реветь?

На этот раз это подействовало, но совсем чуть-чуть. Малышка Чу лишь на секунду утихла, пухлым белым пальчиком растерла покрасневшие глаза и обиженно глянула на Цзюнь Цина. А затем, под полными надежды взглядами Цзюнь Цина, снова расплакалась, да еще и прибавила громкости. В ушах Цзюнь Цина зазвенело, а подергивания уголков его рта стали куда заметнее.

— Чего ты хочешь? — не дожидаясь, пока Цзюнь Цин что-то скажет, нахмурившись, холодно бросил сзади Цзюнь Юй и сам перехватил Чу Ли.

Не подумайте только, будто он вдруг проникся жалостью к младшей сестричке — он жалел исключительно своего возлюбленного, у которого от долгого держания ребенка должны были устать руки. К тому же этот шум действовал на нервы сильнее обычного.

И верно: стоило вмешаться Цзюнь Юю, как один он заменил троих. Малышка Чу уткнулась в плечо внушавшего некоторый трепет братика Юя, всхлипывая, сбавила децибелы и принялась со страшной обидой размазывать сопли и слезы прямо по его одежде.

Цзюнь Юй с лицом, покрытым испариной и черными тучами, из последних сил давил в себе желание швырнуть плаксу куда подальше. Он молча ждал, пока она предъявит свои условия: хитрого и лукавого блеска в ее глазках секунду назад он не упустил. Неужели пятилетний ребенок может быть настолько смышленка? Или дети, рожденные Ан Мэйэр, все такие особенные?

— Только что братик Цзин сказал, что отправит Дандань в какое-то… место, — пухленькая ручка яростно терла покрасневшие глазки. Девочка жалобно взглянула на стоявшего неподалеку Цзюнь Цина: название она запомнить не смогла, но, судя по тому, как горько плакал Дандань, это место должно было находиться страшно далеко.

Поскольку последние полгода Дандань и Бэньбэнь постоянно вертелись рядом с малышкой Чу, та прекрасно знала, насколько эта драконье отродье привязано к братику Цзину. А раз место могло заставить его реветь столь горько, это определенно была глушь, откуда братика Цзина было не разглядеть.

— Мертвый лес, — сдерживая раздражение, подсказал название Цзюнь Юй, совершенно не понимая, к чему клонит эта девчонка. Неужели она хочет отправиться в Мертвый лес вместе с Данданем? Судя по тому, как хорошо они ладили раньше, возможно, она просто не хотела с ним расставаться.

— Угу. Значит, потом братику Цзину больше не придется носить Данданя на ручках? — глаза малышки мгновенно засияли — правда, на фоне опухших красных век это выглядело жутковато. Неужели эта наивная кроха даже не подумала, что если Дандань уйдет, ее любимый братик Цзин никуда не денется?

Цзюнь Цин совершенно растерялся. Его сообразительная голова просто отказывалась обрабатывать логику: они тут полдня ревели, и какое это все имеет отношение к делу? Но на вопрос малышки Чу он все же ответил честно:

— Угу.

— И тогда ты будешь носить на ручках только меня? — расплывшись в широчайшей улыбке, малышка Чу выглядела так, будто только что отбила у соперников любимую конфету.

— Кто это сказал? Шестой братик еще будет носить меня, и вовсе он не будет носить только тебя! — не успел Цзюнь Цин ответить, как Сяо Ци повис у него на шее. Выходило, этот мелкий паршивец пришел сюда, чтобы отбить у нее шестого братика! Сяо Ци ни за что не позволил бы случиться подобному!

Цзюнь Цин потерял дар речи. Цзюнь Юй потерял дар речи. Дун Минхуан тоже потерял дар речи. Впрочем, император не просто потерял дар речи — его терзало глубокое уныние. Почему его методы воспитания оказались настолько провальными?

Тем временем малютка Чу Ли, заметив, что Сяо Ци повис на шее ее обожаемого братика Цзина, тут же надулась. Губы ее снова скривились в преддверии новой истерики — вид у нее был такой, будто если Цзюнь Цин не согласится, она будет реветь до скончания веков.

Но обещания Цзюнь Цина не давались просто так. Практикующие путь духовного развития превыше всего ценили свое слово: стоило пообещать и не сдержать его, как это неизбежно обернулось бы внутренним демоном на пути самосовершенствования.

— Чучу, братик не может пойти на твои условия, — очень серьезно заявил Цзюнь Цин, совершенно не делая скидки на возраст. Он верил, что девочка поймет. Потому что она была умна — в некоторых аспектах обладала мудростью, до которой и взрослым было далеко. Взрослые слишком часто бывали ослеплены собственным жизненным опытом, и их мышление порой уступало детскому.

Пятилетняя Ван Чу Ли захлопала большими глазами, внимательно изучая выражение лица Цзюнь Цина: взгляд юноши не оставлял ни малейшего сомнения в том, что он не намерен уступать. Закатывать истерику дальше она не стала. Ее красивое личико на секунду омрачилось, но тут же вновь прояснилось:

— Тогда пусть братик подарит мне подарок!

— Хорошо. Какой хочешь? Братик обязательно его тебе достанет, — заметив, что его прелестная младшая сестричка наконец оставила эту тему, Цзюнь Цин тепло улыбнулся и ласково погладил Чучу по головке.

http://bllate.org/book/29819/3628710