Готовый перевод I'm Wilder Than You / Дикий нрав: Легенда среди отличников: Глава 9

Когда дверь отворилась, Цао У улыбнулся ему. Его крепкие, сильные ноги сделали всего два-три широких шага, и он уже поднялся на подиум. Положив учебник, он с улыбкой произвел:

— Учитель Сюй отлично всё объяснил! Ребята, слушайте внимательно, не раздражайтесь. Если будете ценить время, то непременно отлично сдадите экзамены, поступите в хороший университет и сделаете первый шаг к прекрасной жизни!

Сюй Фу с умилением посмотрел на это молодое двадцати с небольшим лет лицо, с улыбкой вышел и прикрыл за собой дверь.

Подобные речи звучали избито и свежо не были. От них в ушах уже звенело, и можно было автоматически пропускать их мимо ушей — в одно влетело, в другое вылетело.

Сюй Сань покрутил ручку, придерживая пальцами уголок исписанного теста, и уже собирался перевернуть страницу, как на белесой, испачканной чернилами бумаге пестрое «сердечко», словно на батуте, подпрыгнуло пару раз, а затем точно покатилось к самому кончику его указательного пальца.

Сюй Сань: «…»

«…» И Чэн на мгновение замер, воочию наблюдая, как «сердечко» в его руке совершило путешествие через океан, пересекло «тридцать восьмую параллель» — ту самую щель между партами.

Он, обладавший неизменно быстрой реакцией, даже растерялся и не знал, что сказать.

Сюй Сань опустил кончик ручки, посмотрел на это аккуратно сложенное «сердце», выждал пару секунд и произвел:

— Твое?

— Угу, — усмехнулся И Чэн. Оперевшись локтем о стол и подперев голову рукой, он развернул верхнюю часть туловища к нему и спросил: — Ну как, красиво?

Раньше ему не доводилось смотреть на Сюй Саня под таким углом.

Если приглядеться, тот выглядел на удивление здорово. Чистый, тощий паренек — из тех, на ком вообще нет ни грамма лишнего жира. Кожа очень белая, и даже здесь, в дальнем углу с тусклым освещением, она выделялась своей белизной, тем самым «тоном кожи», о котором обычно так завистливо судачат девчонки.

У него были длинные ресницы, при легком моргании скрывавшие выражение глаз за неопределенной дымкой.

— Нормально.

Сюй Сань покрутил ручку, перехватил ее колпачком вниз и точным движением спровадил «сердечко» обратно на чужой стол.

И Чэн замер. Пока тот говорил, его взгляд невольно опустился и упал на губы собеседника:

Тонковатые, бледноватого оттенка, при каждом легком приоткрывании и смыкании они издавали чуть более мягкий, чем у окружающих парней, голос, который словно накладывался сам на себя.

Западая в душу, он звучал на удивление приятно.

— И Чэн?

Цао У прервал объяснение темы и, внезапно решив подловить кого-нибудь из спящих учеников с вопросом, окинул взглядом задние ряды. Его выбор пал на витавшего в облаках И Чэна, и он поспешно рявкнул:

— Чего витаешь в облаках? А ну-ка, ответь на вопрос!

— Тсс, — И Чэн скосил глаза и с необъяснимым чувством вины накрыл ладонью «сердечко», застрявшее между партами. Поднявшись, он с виноватой улыбкой отозвался: — Учитель, спрашивайте.

Тон его прозвучал донельзя послушно, а отношение казалось образцовым.

И Чэн едва сам не воздал себе должное за роль «примерного ученика», как вдруг в следующее мгновение через весь класс — на предельном, казалось бы, расстоянии — в его переносицу полетел короткий обмылок мела.

Он нахмурился, в последний момент качнулся в сторону, уворачиваясь, и рефлекторно вытянул руку, перехватив кусок мела на лету.

— Только что задал вопрос… По тебе сразу видно, что ты не слушал лекцию!

Эта отповедь заставила весь класс согнуться пополам от смеха. Только что аудитория была тихой, как кладбище посреди ночи, а теперь мгновенно ожила, зашумев оглушительной музыкой на какой-нибудь «пенсионерской» площади.

Сюй Сань опустил взгляд и тихонько усмехнулся.

И Чэн цыкнул и с какой-то стати тоже расплылся в улыбке.

— Ну просто сладу с вами нет.

Некоторые смешки звучали настолько заразительно, что Цао У и сам не удержался: прикрыв ладонью нижнюю часть лица, он с трудом сдерживал смех добрых полминуты, прежде чем выпрямиться.

— Кхе! Ладно, хватит, садитесь, я продолжаю. Слушайте все внимательно и не молчите в ответ на каждый вопрос, особенно И Чэн!

— Хорошо, учитель! — искренне отозвался И Чэн и наконец плюхнулся на место.

Сидевший впереди Лю Дин то сдерживал смех, то снова прыскал так, что кости на его спине, казалось, вот-вот прорвут кожу и превратятся в какого-нибудь беса. Отхохотавшись, он с трудом перевел дыхание и развернулся назад, едва не выронив зажатую между пальцами ручку, которая тут же звякнула об пол:

— Ха-ха, брат И, мать твою, учитель, спрашивайте! Ой, не могу, умора, ха-ха…

И Чэн махнул рукой, прогоняя его:

— Вали, вали, вали.

— Ха-ха-ха… — Лю Дин с победным видом развернулся обратно.

Дождавшись, пока тот повернется, он швырнул зажатое в ладони сердечко на стол и, внезапно о чем-то вспомнив, выудил из ящика учебник китайского языка, оторвал чистую последнюю страницу, подцепил ногой оброненную Лю Дином ручку и размашистым почерком вывел строчку.

Десять минут спустя еще одно белесое «сердце» очутилось рядом с чужой рукой.

Кончик ручки Сюй Саня едва заметно замер. Опустив глаза, он без труда смог разобрать по следам от заломов и штрихам два слова: «Прости».

Две секунды спустя он отвел взгляд и написал на полях с задачей две формулы и цифру с единицей измерения.

Периферическим зрением уловив каждое его движение, И Чэн чиркнул черту в своей книге и, решив, что тот просто не понял намерения, собрался забрать записку обратно и развернуть ее.

Но стоило ему протянуть руку, как «сердечко» одновременно с ним подхватили чужие пальцы.

Их руки соприкоснулись на секунду, а в следующую — синхронно отдернулись, словно ошпаренные.

И Чэн зашипел:

— Сосед, да от тебя же током бьет!

На тыльной стороне ладони еще теплилось легкое покалывание. Сюй Сань молча глянул на него, совершенно не понимая, чему можно так удивляться из-за обычного статического электричества, и невозмутимо ответил:

— Не придумывай.

И Чэн: «…»

Глава 7

Утро пролетело незаметно, особенно для тех, кто проспал первые два урока. Когда зазвучала специальная умиротворяющая мелодия звонка — инструментал «Моя Родина и я», возвещавшая об окончании занятий, — впору было испытать легкое оцепенение, словно очутился в другом мире.

Лю Дин, обычно рьяно рвавшийся к еде и готовый ради обеда переселиться прямо в столовую, сегодня вел себя на редкость спокойно. На последнем уроке, даже когда до конца оставалась всего одна минута, он и не думал собирать портфель.

— Никуда не расходитесь!

Едва прозвенел звонок с урока, он в возбуждении подпрыгнул, хлопнув обеими руками по партам четверых ребят. Исполненный грозного величия, он подмигнул обоими глазами сразу и дернул бровью:

— Сегодня в обед угощаю я!

Проходившие мимо их парты ученики то и дело косились на него, а один зевака, глазевший по сторонам вместо того, чтобы смотреть под ноги, врезался лбом прямо в косяк двери.

— И еще подмигивает… Ой мамочка, избавь меня от тошноты, а то сейчас сблюю…

Чэнь Мань и впрямь не вынес этого визуального террора и, дабы восстановить душевное равновесие, тыкнул его в палец остро заточенным от скуки карандашом — так, что им можно было проткнуть воздушный шар.

Лю Дин, и без того на взводе, от этого тычка взвыл от боли и затрясся, едва не призывая маму на помощь.

Он подорвался с места:

— Какого черта, Чэнь Мань, я с тобой еще не закончил!

Не успел он высказать всё до конца, как в кармане брюк вибрировал телефон. Он торопливо вытащил аппарат, глянул на пришедшее сообщение и мгновенно расплылся в улыбке добряка-Будды, принимаясь крутить экран перед чужими лицами.

Сюй Сань и И Чэн бросили взгляд на экран, и на лицах обоих застыло выраженное молчание.

В сообщении значилось:

«Супер-пупер роскошный шведский стол, цена для учащихся: БЕСПЛАТНО! Хочешь поесть — приходи, а нет — так пялься в пустоту!»

Чжао Хунту едва ли не носом уткнулся в телефон. Прочитав послание, он поправил очки и изрек:

— Это даже фальшивее, чем те розыгрыши с покупкой Айфона 14 Про Макс за 199 юаней…

— Э-э, да я лучше в мусорном баке пожрать поищу, — отозвался Чэнь Мань.

— Ну… — Лю Дин получил пару затрещин подряд, но, к счастью, не услышав реплик сидевших позади парней, с прежней надеждой развернулся к ним: — А вы что думаете?

Сюй Сань, глядя на фразу про «цену для учащихся», интуитивно почучал неладное: уж слишком прицельной была эта рассылка… донельзя прицельной.

Он бесстрастно ответил:

— По мне, так липа полная.

И Чэн швырнул подобранную с утра черную ручку обратно на стол Лю Дина и небрежно бросил:

— Малыш Дин, в какой это подворотне тебе мозги отшибло?

— Я… — Лю Дин схватился за грудь и наигранно-обиженно завалился назад. По закону подлости, не рассчитав движения, он со всего маху треснулся затылком о пол — с таким громким стуком, что у всех присутствующих невольно зачесалась кожа на голове.

— Ох ты ж мать!

Чэнь Мань поспешно дернул его вверх, подставив бедро сзади для опоры:

— Огонь парень, ты как, живой?

— Н-нормально… Вроде цел.

Лю Дин помотал головой, в уголках глаз от испуга выступили слезы. Протерев их рукой, он с запоздалым ужасом выдал:

— Знаете что? Мне только что показалось, будто у меня в голове плещется вода — прямо булькало там при каждом движении.

— …

Вероятно, мучимый микроскопическими остатками совести, но больше — видом пострадавшего, квартет все же послушно поплелся за Лю Дином к школьным вортам — к тому самому разрекламированному «супер-пупер роскошному шведскому столу».

— И как называется эта забегаловка? — терпеливо осведомился Чэнь Мань.

— Шведский стол, — ответил Лю Дин.

— Чего? — с нарастающим раздражением переспросил Чэнь Мань.

— Глухой что ли? Шведский стол, — нервно бросил Лю Дин.

— Да я и сам знаю, что шведский стол, я спрашиваю, как он называется! — Чэнь Мань с досадой огладил себя по груди, успокаивая дыхание.

— Ну… — Лю Дин озадаченно склонил голову набок, уставившись в телефон и рекламный буклет, подобранный на выходных. Изучал он его минуты две, прежде чем выдать: — Да ну нахрен!

— Что за «да ну нахрен» шведский стол? — Чэнь Мань поморщился так, будто ел лимон. — Что за убогое название?

— Да нет же, балбес ты этакий, — у Лю Дина дернулся угол рта. — Я к тому, что тут, кажется, внизу приписка была.

— Какая еще приписка?

Лю Дин не осмелился озвучить ее вслух. Съежившись от холодного ветра, словно от пощечины, он увеличил шрифт на экране и сунул его под нос Чжао Хунту.

Тот демонстративно откашлялся, переключившись на образцовый пекинский диалект. Поначалу он читал весьма уверенно, но по мере продвижения голос его становился всё тише и тише.

— Внимание: под учащимися в данном случае подразумеваются исключительно воспитанники детских садов. Скобка открывается: дошкольные группы и подготовительные классы не входят в список, включая переведенных. Все прочие ученики — просьба не соваться…

Когда наступает предел тупости, человек и впрямь начинает смеяться.

Причем так, что остановиться уже невозможно.

Лю Дин, придерживая свою «полную воды» голову, хохотал так, что выронил телефон, осел на колени и заколотил кулаками по асфальту;

Чэнь Мань и Чжао Хунту переглянулись, криво улыбаясь, их трясло мелко заведенной дрожью, и оба исходили судорожными смешками.

— … — И Чэн и Сюй Сань стояли рядом, невозмутимые, точно выходцы из совершенно другого измерения.

Проходившие мимо дедушки и бабушки недоверчиво косились на них: кто-то усмехался в ответ, а кто-то, сочтя происходящее помешательством, спешил удалиться подальше, не понимая, с чего это молодежь так безумно ржет.

Полуденное небо сияло неопределенным, лишенным точных определений синим цветом, по которому лениво плыли клочья уродливых белых облаков.

Пятерке друзей не оставалось ничего другого, как в полном составе завалиться в небольшую закусочную.

Самую обыкновенную, с вывеской и нормальным названием — в ту самую «Закусочную Нюби».

Посетителей внутри почти не было, да и те редкие гости сидели поодиночке, каждый за своим столиком, напоминая островки одиночества.

http://bllate.org/book/29795/3625819