Готовый перевод After a Lovers' Suicide, the General Reincarnates to Spoil Her Husband / Генерал, вернувшийся из пепла: Императорская любовь: Глава 10

Чу Мухань просто не верил собственным ушам:

— Что, ты, разве ты не понимаешь, о чем я говорю? Я имею в виду, что теперь ты больше не генерал, в чьих руках сосредоточена военная власть. Я хочу, чтобы ты стал моим человеком, то есть…

— Я понимаю.

В этот момент Чу Мухань был просто вне себя от радости, но, немного успокоившись, он поневоле усомнился в происходящем.

Человек, который ранее выдержал такие пытки и не сдавался ни принуждением, ни уговорами, как вдруг не только согласился покориться, но и выразил готовность стать его человеком?

— Ты… правда понимаешь?

Шэнь Байюй беспомощно вздохнул, отложил ложку, подался вперед, приближаясь к Чу Муханю, а затем прямо в губы поцеловал императора, чем на месте лишил того дар речи.

После чего уголки его губ изогнулись в улыбке:

— Понимаю.

Матушка!

Чу Мухань никогда бы не подумал, что и с ним может случиться такое затмение рассудка из-за красоты.

В этот самый миг он даже подумал: пусть все это ложь или правда, но ради того, чтобы заполучить Шэнь Байюя хотя бы на день, он готов заплатить любую цену!

Поэтому, пусть в глубине души он еще не мог до конца поверить, что Шэнь Байюй добровольно покорился ему и остался рядом, Чу Мухань все равно каждый день цвел от радости.

Шэнь Байюй тоже понимал тревогу в сердце Чу Муханя, но ничего страшного, он будет рядом и поможет поверить в его чувства.

В этот момент раздался топот быстрых шагов, и следом на него набросилось мягкое маленькое тельце.

Матушка!

Чу Мухань остолбенел и с некоторым смущением посмотрел на Шэнь Байюя.

Вновь увидев этого своего сына, Шэнь Байюй испытал смешанные чувства: радость и горечь. В прошлой жизни этот малыш был единственным в этом дворце, кто относился к нему лучше всех, помимо Чу Муханя. Он даже считал его своей матушкой…

Малыша звали Чу Цзюньхуай, а домашнее имя его было Хуаньэр. Он был единственным сыном Чу Муханя и законнорожденным наследником, оставленным покойной императрицей. Покойная императрица скончалась при тяжелых родах, и Чу Мухань, жалея маленького принца, который с рождения лишился матери, с тех пор растил его при себе и занимался его воспитанием лично.

Маленький Хуаньэр никогда не видел матери, но во дворце хранился портрет покойной императрицы в повседневном наряде: в белых одеждах, с утонченным и отрешенным от мирской суеты обликом — он действительно был в чем-то похож на силуэт Шэнь Байюя в эту минуту.

Глядя на красивое лицо Шэнь Байюя, Хуаньэр с первого же взгляда решил, что это и есть его матушка. Пятилетний малыш, хотя и жил в изобилии и пользовался всеобщим почтением, всякий раз, видя, как во дворец прибывают императорские родственники, замечал, что маленьких наследников и юных княжон всегда сопровождают матушки, тогда как у него был только отец, отчего на сердце у него неизменно скреблись тоскливые кошки.

Чу Мухань тоже замечал мысли Хуаньэра и предлагал благородной супруге Вэнь взять мальчика на воспитание, но малыш наотрез отказывался. Он не любил благородную супругу Вэнь: эта женщина перед императорскими очами держала себя одним образом, а за спиной становилась совсем другой. Он собственными глазами видел, как благородная супруга Вэнь свирепо избивала и бранила дворцовых служанок! Ему вовсе не нужна была такая злая приемная мать!

Шэнь Байюй моргнул, сглатывая слезы, чуть было не потеряв самообладание.

Хуаньэр перебирал своими короткими ножками и уже карабкался на Шэнь Байюя. Чу Мухань в испуге поспешно прикрикнул:

— Хуаньэр, что за бестактность! А ну-ка немедленно сядь как положено!

Хуаньэр надул губки:

— Не хочу! Хочу сидеть на ручках у матушки!

Слушая то, как Хуаньэр называет Шэнь Байюя, Чу Мухань вытаращил глаза, а на душе у него скреблись смутные чувства. Этот его сын сызмальства находился при нем, воспитанный кормилицами и прислугой. Он тоже пытался подыскать ему приемную мать, но ребенок отличался необычайно разборчивым вкусом. Хотя обитательниц в его гареме насчитывалось немного, каждую можно было назвать писаной красавицей, однако Хуаньэр не пожелал сблизиться ни с одной. И уж тем более ни с кем из наложниц он не проявлял близости.

Ныне же этот сорванец видел Шэнь Байюя всего лишь впервые, но вел себя до того ласково, да еще и назвал человека матушкой! Подобного прежде никогда не случалось.

Шэнь Байюй поддержал Хуаньэра рукой за поясницу, устроив его пухлые ножки поудобнее, прижал к груди, поднял голову, покачал головой в знак несогласия и с легкой улыбкой произнес:

— Ничего страшного.

Чу Мухань с некоторой опаской всматривался в лицо Шэнь Байюя, но и впрямь не заметил на нем ни тени отторжения, что немало его воодушевило.

— Хуаньэр, это Шэнь Байюй, генерал Шэнь, не смей называть его как попало.

Хуаньэр как раз лакомился грушевым пирожным из рук Шэнь Байюя, а услышав такое, недовольно выпятил губку и возразил:

— Хуаньэр хочет, чтобы он был матушкой! Хочу, хочу, у-у-у… матушка!

Лицо Хуаньэра, испачканное крошками грушевого пирожного, было перемазано с ног до головы, и вид у него сделался донельзя жалким и жалостливым. Шэнь Байюй поспешно взял у слуг платок и принялся вытирать заплаканное личико мальчика, мягко успокаивая его:

— Не плачь, не плачь, Хуаньэр умница, называй как тебе нравится, хорошо?

Сказав это, он снова перевел взгляд на Чу Муханя.

Чу Мухань как раз упивался этой картиной материнской нежности и детской сыновней почтительности. Пойманный взглядом Шэнь Байюя, он мгновенно растаял от умиления и ответил:

— Ладно-ладно, отец больше не ругает Хуаньэра. Хуаньэр умница, давай в полдень отец велит кухаркам приготовить твое любимое снежное суфле, хорошо?

Четырех-пятилетнего ребенка легко утешить: какая-нибудь леденцовая карамелька или кусочек суфле способны заставить его вновь рассмеяться сквозь слезы.

Хуаньэр захлопал в пухлые ладошки и восторженно воскликнул:

— Ура! Матушка, ты тоже будешь есть с нами!

Шэнь Байюй легонько щелкнул Хуаньэра по носу:

— Хорошо~

Единственное пристанище

— Матушка, скоро Хуаньэру нужно идти к учителю учить стихи, ты не мог бы подождать Хуаньэра? Как только занятия закончатся, Хуаньэр сразу придет к матушке~

Чу Мухань произнес глубоким голосом:

— Хуаньэр, сегодня тебе еще предстоит учиться верховой езде с учителем, ты забыл? У матушки раны, ему нельзя переутомляться, в будущем еще представится множество возможностей повидаться с матушкой, м?

Услышав это, Хуаньэр послушно кивнул, склонил голову набок и посмотрел на Шэнь Байюя полным тревоги взглядом:

— Матушка, тебе больно? Хуаньэр подует, и все пройдет.

Шэнь Байюй кротко погладил Хуаньэра по макушке и с улыбкой произнес:

— Больше не больно, Хуаньэру не о чем беспокоиться. Иди занимайся с учителем, а после матушка навестит тебя.

Чу Мухань с удивлением смотрел на Шэнь Байюя. Он никак не ожидал, что Шэнь Байюй так непринужденно начнет называть себя матушкой и нисколько не смутится. Только что он намеренно назвал Шэнь Байюя матушкой Хуаньэра, полагая, что тот рассердится — он ведь нарочно хотел его испытать, но и подумать не мог, что Шэнь Байюй и вправду примет это прозвище.

http://bllate.org/book/29790/3624964