Готовый перевод The Sick Beauty and His Obsessive Wolf Dog [Rebirth] / Болезненный красавец и его одержимый пёс [Перерождение]: Глава 8

Тан Цзыцзянь с пренебрежением фыркнул, глядя на его трусость, вырвал рюкзак и расстегнул молнию. Внутри было пусто, лишь лежала исписанная с обеих сторон и сложенная в несколько раз бумага формата А4.

Он резко вытащил этот лист и развернул его. Аккуратным и красивым почерком там было густо исписано множество строк.

— План подготовки к государственным экзаменам на 2013-2015 годы. Вариант первый: обычный экзамен. Список тем, на которые нужно обратить особое внимание, содержание, которое необходимо освоить в указанные сроки, список учебных пособий, трудные разделы для дополнительных занятий... Нет, вы только посмотрите, это же просто бред! Кто вообще это написал?

Окружающие разразились хохотом и, толкаясь, принялись заглядывать в листок:

— Вариант второй: для поступающих на творческие специальности. Выбор художественной студии в марте-апреле следующего семестра, подготовка к интенсивным тренировкам, ожидание межвузовского экзамена, подготовка к внутренним испытаниям вузов. И при этом нельзя забывать об общеобразовательных предметах... Пха-ха-ха!

— Посмотрим, что там еще есть?

— О боже, а-ха-ха-ха!

— ...

Когда Чэнь Минжуй вернулся вместе с Юй Чжуюнем, они застали именно эту сцену.

Ему всегда казалось странным, когда одноклассники говорили: не спрашивай больше, но ему никак не выпадало случая выяснить, почему. Лишь перед самым началом самоподготовки он заметил Нань Цина из первого класса, который подошел к дверям их кабинета и тихо расспрашивал, где найти Юй Чжуюня.

Ошеломленный, он немедленно бросился к корпусу Лихуэй, чтобы поделиться этой новостью.

Юй Чжуюнь, который до этого отдыхал с закрытыми глазами, услышав имя Нань Цина, внезапно открыл глаза и поднялся, чтобы вернуться в класс.

Всю дорогу его шаг был легким.

Пока он не дошел до задней двери класса.

Снаружи усиливался шум затяжного дождя, ветер срывал с деревьев листву, шуршащую под ногами. Внутри шумного кабинета стоял гул голосов. Под слепящим светом потолочных ламп дневного света несколько парней держали в руках лист А4 и во весь голос зачитывали его содержание.

В ходе потасовки кто-то, не рассчитав силы, с силой разорвал листок пополам.

Остальные на мгновение замерли, но тут же, словно открыв новую землю, закричали:

— Эй! Рвите дальше! Чтобы все могли прочитать!

— Черт, какая отличная идея, а-ха-ха-ха!

— ...

В этот момент ворвалась чья-то фигура, исполненная ледяной ярости.

Стоявшие в центре Сон Цзе и Тан Цзыцзянь внезапно получили тяжелый удар, их отбросило назад — они с грохотом опрокинули три или четыре парты, и под испуганные крики их с силой впечатали в пол.

Они даже не успели открыть глаза и не могли вымолвить ни слова мольбы: чувствовали лишь безумные удары, обрушивающиеся на них, как шквал, с полной, десятикратной силой.

— Ты... ты не можешь...

Тан Цзыцзянь не успел договорить, как Юй Чжуюнь стиснул его горло. С холодным, жестоким выражением лица он криво усмехнулся, глядя сверху вниз на его краснеющее от удушья лицо.

Его голос звучал небрежно, с пугающим спокойствием, наступившим после предельного гнева:

— Говори. Что я не могу?

Окружающие в панике разбежались. Чэнь Минжуй, стиснув зубы, бросился к Юй Чжуюню и попытался силой разжать его пальцы:

— Брат! Перестань бить!

Юй Чжуюнь, казалось, не слышал этих увещеваний, повторяя:

— Что я не могу?

— ...

Холодный пот градом катился с лица Чэнь Минжуя. Он огляделся вокруг: никто не осмеливался попасться Юй Чжуюню под горячую руку.

В отчаянии он вдруг заметил, что мимо коридора проходит группа учеников, у которых закончились занятия.

Среди них было одно до боли знакомое лицо.

— Скорее! Скорее помогите! — завопил Чэнь Минжуй, хватаясь за последнюю соломинку. — Нань Цин!

— Нань Цин.

...Нань Цин?

Юй Чжуюнь замер на полуслове. Весь его облик дрогнул, боковым зрением он невольно посмотрел наружу.

В дверях класса стоял хрупкий и прекрасный юноша.

Его лицо скрывалось в тени коридора, поэтому трудно было разобрать выражение его глаз.

Глава 7

В этот момент парты и стулья посреди класса, принявшие на себя яростный удар, валялись на полу, словно костяшки домино. Книги и пробные тесты, подобно снежинкам, разлетелись во все стороны, усеяв весь пол.

Большинство учеников в ужасе выскочили из класса, те немногие, кто не успел, забились в углы и дрожали, словно маленькие перепелки. В их глазах, устремленных на Юй Чжуюня, читались явный страх и потрясение.

Темные зрачки Юй Чжуюня на мгновение потеряли фокус.

Он замер, словно в прострации, и вдруг, обессилев, разжал руки, впившиеся в Сон Цзе и Тан Цзыцзяня.

Те, чьи лица успели побагроветь, словно печень, с жадностью втянули воздух, заходясь в тяжелом кашле; звуки их дыхания напоминали дребезжание старого вентилятора.

Чэнь Минжуй перевел дух. Одному богу известно, как сильно он испугался — он был уверен, что Юй Чжуюнь может покалечить их до неузнаваемости. Он изначально не рассчитывал, что такое хрупкое создание, как Нань Цин, чем-то поможет, но не ожидал, что это действительно сработает и отвлечет Юй Чжуюня.

— Брат, не злись, тебе ведь нужен этот листок, верно? — он наклонился и принялся лихорадочно рыться в груде бумаг. — Подожди секунду, я сейчас найду, я мигом соберу его для тебя...

Юй Чжуюнь молчал, не поднимая головы.

Боковым зрением он видел, как люди, которые не успели уйти из класса, осторожно выбираются наружу. Лишь один тонкий и слабый силуэт двигался против потока, медленно пробираясь внутрь.

Однако прежде чем фигура успела подойти ближе, Сон Цзе и Тан Цзыцзянь внезапно перешли в контратаку. Несмотря на опухшие и искаженные лица, в их глазах горела яростная злоба. Навалившись вдвоем, они наконец заставили Юй Чжуюня отступить на несколько шагов.

— Бах!

Снова раздался оглушительный грохот падающей мебели!

Юй Чжуюнь получил удар по лицу, еще несколько пришлись в живот и грудь. Но он, казалось, даже не отреагировал. И лишь когда фигура Нань Цина приблизилась настолько, что тот был готов коснуться его своей белой, чистой рукой, Юй Чжуюнь резко пришел в себя.

Он с силой оттолкнул Сон Цзе и Тан Цзыцзяня, впечатав их в стену. Глаза Юй Чжуюня налились густой краснотой, на руках вздулись вены, и он, словно обезумев, выскочил из класса.

Он оставил Нань Цина далеко позади.

И больше не оглянулся.

Нань Цин не раздумывал ни секунды: он повернулся и хотел броситься следом, но чья-то рука перехватила его за запястье.

— Хватит! Оставь его, пусть побудет один!

Нань Цин обернулся, его взгляд упал на обрывки бумаги, сжатые в кулаке Чэнь Минжуя.

Почерк на них был таким знакомым.

— Я разберусь с последствиями, а ты иди домой.

Чэнь Минжуй обвел взглядом окружение: ученики четырнадцатого класса, боясь попасть под раздачу, встревоженно прятались в коридоре и лишь теперь осмеливались зайти внутрь; проходящие мимо ученики кто-то с любопытством наблюдал, кто-то в панике бежал за учителем. Сон Цзе и Тан Цзыцзянь уже немного пришли в себя, но на их лицах все еще читалась злобная ненависть.

— Сам видел, когда брат Юй бьется, он просто теряет голову. Едва он немного остыл, не стоит попадаться ему под горячую руку. А вдруг, если ты сейчас подойдешь...

Только сказав это, Чэнь Минжуй спохватился: — Конечно, я не это имел в виду, я просто боюсь...

Нань Цин с силой вырвал руку и, под общие восклицания, не оглядываясь, бросился в погоню.

На улице лил сильный дождь.

Небо в пятом или шестом часу вечера уже окончательно почернело, густые, словно чернила, облака зловеще клубились, и время от времени вспышки фиолетовых молний на мгновение освещали темную высь, вслед за чем раздавался оглушительный удар грома.

В большинстве классов уже погасили свет, толпы людей рассеялись, и даже шумный вход в четырнадцатый класс постепенно притих с появлением учителя. В душных и пустых коридорах и на лестницах сначала послышались быстрые, торопливые шаги, а вскоре за ними последовал другой, легкий и неровный ритм.

Так, один впереди, другой следом, эта погоня продолжалась около пяти минут.

Тонкие капли холодного пота выступили на лбу Нань Цина, болезненный румянец проступил на его бледных щеках. Крылья носа раздувались, губы утратили цвет, он тяжело и часто дышал.

Тело стало невероятно тяжелым, даже поднимать ноги было трудно, и тот ритм, который раньше можно было назвать последовательным, сбился до полной неразберихи.

Когда они добрались до последнего лестничного пролета корпуса Миньсюэ и были готовы ворваться в завесу дождя, у Нань Цина окончательно иссякли силы.

Он ухватился обеими руками за перила, нахмурился и медленно осел на ступени.

Шаги впереди продолжали звучать.

Спустя короткое мгновение они стихли в шуме ливня неподалеку.

Нань Цин немного посидел на месте, стараясь выровнять дыхание и сердцебиение.

Люди, казалось, свято верили в правило: кто громче плачет, тот получит конфету.

Стоило двум людям поссориться и подраться, как жертвой неизбежно объявляли того, кто плачет и жалуется. Будто не тот человек первым злонамеренно забрал слуховой аппарат Юй Чжуюня, и Юй Чжуюнь ответил лишь для того, чтобы защитить себя. Но в итоге Юй Чжуюнь стал вселенским злодеем.

Потому что он не умел оправдываться, и никто никогда не хотел подойти к нему и спросить, что же произошло на самом деле.

Нань Цину вдруг стало очень грустно: вкус несправедливости был горек. Но Юй Чжуюнь, кажется, ни в прошлой, ни в этой жизни так и не был по-настоящему понят.

При этой мысли Нань Цин, не зная, откуда взялись силы, с трудом ухватился за перила лестницы и, опираясь на них, поднялся. В голове сразу закружилось, он покачнулся и лишь через несколько шагов смог твердо встать на ноги.

Он закусил бледные, лишенные крови губы, превозмогая слабую, но пронзительную боль в груди, и без колебаний бросился в дождевую мглу.

Однако в следующую секунду откуда-то появилась высокая фигура, и плотная непромокаемая мотоциклетная куртка, распахнувшись, накрыла его, надежно защищая от стихии.

Человек был высокого роста и длинноног. Подняв кожаную куртку, он мог укрыть ею всего Нань Цина. От него исходило горячее и влажное тепло, капли воды стекали по красивому, волевому лицу, мерно постукивая по его черной толстовке.

http://bllate.org/book/29782/3624009