Готовый перевод The Sick Beauty and His Obsessive Wolf Dog [Rebirth] / Болезненный красавец и его одержимый пёс [Перерождение]: Глава 4

Стоило Нань Цин войти, как он махнул рукой, подзывая паренька к себе, и с улыбкой заговорил:

— В прошлом году ты не смог поучаствовать в олимпиаде из-за больницы, восстановился ли ты теперь? В этот раз непременно хватайся за возможность обеими руками! Учитель верит: с твоим уровнем Пекинский университет — не вопрос.

Нань Цин силен в точных науках: математика, физика, химия, биология — всё давалось ему без исключения, а к химии он питал особую страсть. Цзян Тайдэ как раз преподавал химию, поэтому относился к нему с особым вниманием.

Нань Цин послушно отозвался, но в душе невольно вспомнил прошлую жизнь. Из-за семейных потрясений он тогда снова упустил олимпиаду, и Цзян Тайдэ, улыбаясь, утешал его, что всё в порядке, а отвернувшись, не удержался и покраснел от слёз — как подобает настоящему наставнику, переживающему за учеников, которому было жаль, что такой самородок зароют в землю.

— Я подготовил тебе кое-какие материалы, они лежат на моём столе в кабинете. Мне еще нужно проверить утреннее чтение, так что сходишь и возьмёшь их сам.

Нань Цин оставил ранец и, не теряя ни минуты, направился в учительскую, откуда вынес целую стопку толстых материалов. Он уже собирался пройти по крытой галерее Корпуса Лихуэй, как вдруг услышал доносящийся из соседнего кабинета зчный, полный сил командный голос.

Его рука, державшая дверную ручку, замерла на полуслове, а сам он прильнул боком к двери.

Замдиректора Чжан вчера говорил мне: пока меня не было, вы все тут потеряли всякое уважение к старшим, совсем от рук отбились! Завуч был суровым и неподкупным мужчиной средних лет, особенно строго следивший за дисциплиной. — Чэнь Минжуй, Сун Цзе, Тан Цзыцзянь... Вы все — трое суток отстранения от занятий! Сидите дома и хорошенько думайте над своим поведением, собираетесь ли вы вообще браться за ум! Не хотите учиться сами — не мешайте другим, слышали? Все вон из кабинета!

Дверь соседнего кабинета распахнулась, послышался топот быстрых шагов.

— Юй Чжуюнь, стоять! Я только что назвал твое имя, ты тоже был в списке? Останься, мне нужно кое о чём с тобой поговорить!

— ...

Услышав знакомое имя, Нань Цин невольно поднажал, приоткрыв дверь на добрых пол-аршина.

На самом деле завуч выбрал неверный способ наказания: для отъявленных лодырей отстранение от занятий — это скорее награда. Несколько пареньков, чьи имена только что назвали, едва переступив порог учительской, принялись перемигиваться и ухмыляться.

Единственным, кто от них отличался, был Чэнь Минжуй: он шёл позади всех с довольно хмурым видом и поднял голову, только когда товарищи уже отошли далеко вперёд, нос к носу столкнувшись с Нань Цином, стоявшим у двери.

Оба на мгновение замерли.

Нань Цин инстинктивно отступил на шаг, а Чэнь Минжуй торопливо вскинул обе руки, показывая, что не замышляет дурного.

Он неловко усмехнулся:

— Прости... Честно говоря, я и подумать не мог, что вчера ты пытался нас предупредить. Это уже потом, когда я увидел, что с братом Юем всё в кхм... В общем, сколько стоит тот твой шарф? Я возмещу.

Нань Цин покачал головой и невольно бросил взгляд туда, где находился Юй Чжуюнь.

Раз с ним всё в порядке, почему он до сих пор здесь?

— Вы с братом Юем были знакомы раньше? — проследив за взглядом Нань Цина, с любопытством спросил Чэнь Минжуй. — По идее, первому ученику параллели вроде тебя не положено с нами связываться.

Нань Цин не знал, как ответить. Не скажешь же: Я знаком с ним из прошлой жизни?

К счастью, Чэнь Минжуй, казалось, брякнул это просто так и вовсе не ждал ответа, сразу переведя тему:

— Кстати, я слышал, что раньше брат Юй учился очень даже неплохо. На экзамене после девятого класса набрал уйму баллов, когда только поступил в Ичжун, тоже держался в первой сотне или двух по параллели. С чего бы он сейчас так скатился?

Нань Цин слегка опешил.

— Наверное, поэтому старина Гао и испытывает к нему такое... горькое разочарование? — Чэнь Минжуй сам с собой договорил, о чём-то задумавшись, вдруг вздохнул и больше не стал всматриваться в лицо Нань Цина. — Ладно, я пошёл, бывай.

Его фигура быстро скрылась за поворотом галереи. Косое утреннее солнце заглядывало на оконный карниз неподалёку, оставляя там яркое пятно света.

Дверь соседнего кабинета отворилась, оттуда шагнула высокая тень и замерла.

— Подожди, не возвращайся. Напиши здесь объяснительную и план на будущее, да побыстрее, я проверю!

Дверь снова захлопнулась.

Юй Чжуюнь широким шагом ступил вперед, небрежной походкой преодолевая расстояние. Его резкие черты лица излучали сильнейшую агрессию, и даже при опущенных уголках губ в нём сквозила лёгкая насмешка. Сегодня похолодало, и под чёрной водолазкой у него угадывался крепкий силуэт, а поверх была накинута винтажная коричневая байкерская куртка безупречного кроя.

Всё было именно так, как говорил Чэнь Минжуй: когда Юй Чжуюнь только поступил в школу, его успеваемость действительно была на высоте.

И старина Гао действительно не оставлял надежды, раз за разом напоминая ему о делах давно минувших дней.

Но сам он уже давным-давно не хотел учиться.

Сколько бы старина Гао ни говорил, какой в этом толк?

Лишь пустая трата слов.

Юй Чжуюнь лениво потёр затылок, уже собираясь найти местечко, чтобы вздремнуть, как вдруг боковым зрение уловил какой-то мягкий комочек.

Тот самый парень со вчерашнего дня.

Правильный ученик, который невесть зачем бросился прятать его сигареты.

Он остановился.

— Эй.

Нань Цин непроизвольно вздрогнул и крепче сжал в руках учебные материалы.

Юй Чжуюнь подошёл к нему вплотную, слегка наклонился и окинул сверху вниз оценивающим взглядом, скользнув по чёрным макушечным вихрям, густым ресницам, родинке под глазом и наконец остановившись на стопке химических распечаток, похожих на китайскую грамоту.

В которых тот не смыслил ни единого иероглифа.

Юй Чжуюнь снова выпрямился и криво усмехнулся:

— Ты меня боишься?

От учителя их отделяла лишь тонкая деревянная перегородка, но Нань Цин покачал головой и ответил едва слышно:

— Нет.

А ведь вчера, забирая сигареты, у него дрожали руки, да и сегодня при встрече весь так и трясётся. Будь у него уши, они, пожалуй, уже прижались бы к голове, мелко подрагивая, как снег.

— Врёшь.

Юй Чжуюнь презрительно хмыкнул, ни капли не заботясь о том, чтобы пощадить чужое самолюбие:

— Мы знакомы? Я тебе насолил?

Скрытый смысл читался без труда. Он ничем не отличайся от тех отребьев, что опустились на самое дно.

Не вломись Нань Цин на его территорию, его бы тоже отстранили от занятий, а не заставили писать объяснительную.

У Нань Цина не было возможности объяснить то, чему никто бы не поверил.

Он мог лишь задрать голову и растерянно смотреть на Юй Чжуюня. Секунду-другую задержавшись на его притягательном и дерзком лице, он помимо воли перевёл взгляд на ухо молодого человека, усыпанное множеством серёг.

Непонятно почему, но этот взгляд, полный влажного блеска, вызвал у Юй Чжуюня глухое раздражение:

— Говори. Какого чёрта тебе от меня надо?

Раз уж зашла речь, Нань Цин решил идти ва-банк, и пусть голос звучал едва слышно, но в нём слышалась твёрдость:

— Хочу... хочу с тобой познакомиться.

— ...

Юй Чжуюнь помолчал пару секунд, а когда снова усмехнулся, в его улыбке проступила издевка:

— Можешь прямо сказать, с кем это ты поспорил и проиграл.

— Ты понятия не имеешь, с кем я водился, или никогда не видел, как они расправляются с такими правильными зубрилками, как ты?

Юй Чжуюнь напирал всем корпусом, его голос звучал тихо, хрипло, в нём смешивались насмешливые нотки и еле скрываемый гнев: — Ищешь развлечений? Советую поискать кого-нибудь другого, иначе...

Этого было более чем достаточно — какой-нибудь пугливый и послушный пай-мальчик вроде Нань Цина тут же побежал бы прочь, не оглядываясь.

Однако юноша, который секунду назад дрожал всем телом, теперь стоял с чуть нахмуренными брови, точно уйдя в себя, и его влажные, лучистые глаза неотрывно глядели в одну точку.

Юй Чжуюнь обладал поразительной чуткостью к чужим взглядам.

Он резко развернулся, прикрывая левое ухо телом, и улыбка полностью сошла с его лица:

— На что ты пялишься?

Нань Цин опомнился, губы его зашевелились, будто он хотел что-то сказать.

По сравнению со вчерашним днем, сегодня казалось ещё...

Но лицо Юй Чжуюня уже окончательно окаменело, он отступил на шаг, увеличивая дистанцию между ними.

Хочет познакомиться?

Из-за этого?

Насмешка? Жалость? Высокомерное сострадание? Самоуверенная попытка спасти его, человека с отклонениями от нормы?

Он бросил ледяным тоном:

— Чтобы я больше тебя не видел. Проваливай... убирайся!

Нань Цин замер на месте. Руки разжались, и несколько десятков листов бумаги белыми хлопьями закружились в воздухе, усеивая пол.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он опустился на корточки и принялся собирать их по одному. Ещё какое-то время спустя Юй Чжуюнь краем глаза заметил, как тот поднялся, прижал к груди пачку материалов и зашагал в противоположный конец галереи.

Ниже его ростом целой головы, хрупкий, худой — казалось, подуй ветер, и его унесёт прочь.

Сам не зная почему, Юй Чжуюнь чувствовал жуткое раздражение.

Глубоко вздохнув, он больше не испытывал желания уходить куда-то далеко и уселся прямо у дверей учительской. В ухе не переставая пульсировала боль — трудно было понять, идет ли она изнутри или снаружи, и он попросту сорвал слуховой аппарат.

На него обрушилась волна острой боли.

Мир погрузился в жуткую, дисгармоничную тишину.

Он закрыл глаза.

Неизвестно, сколько прошло времени.

Шаги — легкие, неразличимые по источнику — приближались медленно-медленно, а когда он повернулся правым боком, чтобы прислушаться, они уже смолкли.

Равнодушно открыв глаза, Юй Чжуюнь опустил взгляд на раскрытую ладонь и вдруг заметил неподалеку кучку каких-то предметов.

Раньше их там не было.

Они появились только после того, как те шаги удалились.

Флакон спрея Бактробан, пакетик ватных палочек, пластинка противовоспалительного амоксициллина.

Юй Чжуюнь замер и инстинктивно коснулся левого уха.

Из-за постоянного надевания и снятия аппарата он вечно задевал хрящ и мочку, и ранки снова воспалились, став влажными и багровыми.

По сравнению со вчерашним днем сегодня всё выглядело еще хуже.

Он до боли зажмурился и резким движением поднялся на ноги.

Успев заметить лишь спину маленького кролика, который затерялся в толпе разошедшихся с урока учеников.

Глава 4

Вернувшись в класс, Нань Цин провёл за повторением всю первую половину дня.

Те материалы по химической олимпиаде, что дал ему Цзян Тайдэ, он уже проходил в прошлом, да и сообразительность у него была отменная, поэтому, несмотря на прошедшие почти два-три года, он всё вспомнил в мгновение ока. Проведя аналогии, физика, биология, математика — все эти знания предстали перед ним старыми, до боли знакомыми друзьями.

Мысли Нань Цина прервались лишь тогда, когда прозвенел звонок на большой перерыв. Его сосед по парте, который со вчерашнего дня и до сегодняшнего утра не появлялся в школе, не спеша вошёл в класс с рюкзаком за плечами и, увидев его, явно удивился:

— Нань Цин? Ты ещё не ходил обедать?

http://bllate.org/book/29782/3624005