Готовый перевод The Little Mermaid Is Good and Sweet / Моя милая русалочка: Сладкий плен для Бога Войны: Глава 2

Мужчина боялся, что врач заметит неладное, поэтому прижал его к кровати, натянул одеяло, прикрывая половину лица, а затем с улыбкой произвел:

— Всё, спи дальше, проснешься — и никакой боли не останется.

Шэнь Июй не смел говорить без разрешения, только кивнул и закрыл глаза.

Увидев, что тот послушен, мужчина немного расслабился и повернулся, чтобы проводить доктора.

Врач инстинктивно почувствовал, что что-то не так, но не мог понять что именно, и снова перевел взгляд на юношу.

Однако пациент не предпринял никаких попыток попросить о помощи, к тому же мужчина вел себя вежливо, но властно, так что доктору пришлось уйти.

Проводив врача, мужчина закрыл дверь, и улыбка мгновенно исчезла с его лица.

Он сжал зубы, пробормотав ругательства и выплеснув накопившееся недовольство, после чего подошел к кровати и с упреком произнес:

— Ах ты, ребенок, заболел — и слова не скажешь! Что, если бы состояние ухудшилось и ты не смог петь?

Шэнь Июй опустил ресницы и хранил молчание.

Мужчина не вытерпел ожидания, и в его тоне промелькнуло раздражение:

— Я с тобой разговариваю, онемел, что ли?

Шэнь Июй знал, что если снова не ответит, мужчина непременно распустит руки, и попытался издать звук:

— Не...

Всего одно слово — и он замер.

Разве его не лишили голоса проклятием? Как он снова заговорил?

Мужчина не заметил странностей Шэнь Июя, нахмурил брови и тихо пробормотал:

— Неужели и вправду от жара дураком стал?

Он раздраженно потрепал себя по волосам и заскжетал зубами:

— Во всем виноваты эти проклятые зерги! Больше им заняться было нечем, обязательно надо было напасть на звездолет, иначе мне бы не пришлось совершать экстренную посадку в этой глуши!

Если мы пропустим назначенное время, еще неизвестно, как сильно разгневается та важная персона!

А-а-а-а-а! Как же всё это надоело!

Слушая эти все более знакомые речи, Шэнь Июй внезапно догадался о чем-то.

Неужели он переродился?

И переродился аккурат на пути к Звезде Имперской Столицы в семнадцать лет, в тот самый день, когда звездолет атаковали зерги, пробив в нем огромную дыру, а на следующий день он попал в больницу с жаром после того, как простудился во время экстренной посадки.

Пока он погрузился в раздумья, мужчина уже закончил жаловаться и серьезно наставил:

— Юй-юй, посиди здесь смирно, а папа сходит к врачу, возьмет тебе лекарство для горла.

Теперь мы с тобой живем только за счет твоего пения, никаких неожиданностей быть не должно.

Он вздохнул, снова смягчил голос и принялся уговаривать:

— Папа порой бывал с тобой слишком строг, но всё это ради твоего же блага. Вот прибудем на Звезду Имперской Столицы, ты будешь красиво петь и ублажать тех людей, и тогда папа выполнит любое твое желание, идет?

Шэнь Июй легко кивнул, но пропустил эти слова мимо ушей.

Стоявший перед ним мужчина был его биологическим отцом — Шэнь Цзюньчжэ. Выходец из трущоб, благодаря смазливой внешности и сладкоречивости он всегда пользовался всеобщим любимем дома и был избалован до состояния спесивого, ни на что не годного пустышки.

Повзрослев, Шэнь Цзюньчжэ попытался заняться бизнесом и наделал немало долгов. Спасаясь от кредиторов, он уехал в чужие края, где ему невероятно повезло: смазливое лицо и сладкие речи помогли ему уговорить на побег родную мать Шэнь Июя, которая тайком сбежала погулять из расы русалок.

На драгоценности и золото, вывезенные его биологической матерью, они какое-то время жили беззаботно и счастливо.

Когда деньги закончились, Шэнь Цзюньчжэ стал жить за счет природного дара биологической матери — продавал превратившиеся из слез жемчужины, обеспечивая неплохой уровень жизни, а заодно у них родился Шэнь Июй, маленькая русалка, унаследовавшая внешность и принадлежность к расе матери.

Их жизнь должна была стать счастливой и благополучной, но Шэнь Цзюньчжэ ужасно дорожил мнимой гордостью и вечно ввязывался в авантюры, порой соря деньгами ради мнимой верности, что приводило к бесчисленным ссорам между супругами.

В конце концов биологическая мать Шэнь Июя разочаровалась, окончательно возненавидела Шэнь Цзюньчжэ, бросила Шэнь Июя и ушла, не оглядываясь.

Лишившись источников дохода и погрязнув в долгах, ради продолжения роскошной жизни Шэнь Цзюньчжэ обратил свой взор на шестилетнего Шэнь Июя.

С той поры Шэнь Июй был вынужден не только давать жемчуг, но и кочевать по особням аристократов, распевая песни ради их развлечения, поставляя Шэнь Цзюньчжэ неиссякаемый поток богатства и нужных связей.

Русалки редки и загадочны, а приносимые их пением расслабление и умиротворение не имели побочных эффектов и даже усиливали духовную силу. Жемчуг же из русалочьих слез шел не только на украшения, но и на жемчужную пудру для ухода за кожей, из-за чего бесчисленные люди гонялись за ним толпами.

Но Шэнь Цзюньчжэ отличался ненасытностью, поэтому Шэнь Июю регулярно приходилось растрачивать жизненные силы, чтобы петь через силу; а ради добычи лишних жемчужин отец оскорблял и третировал его, так что под роскошными дорогими одеждами всегда темнели багрово-синие следы от щипков.

Однако говорили, что торговцы уступают чиновникам, а простолюдины — знати; по мере накопления богатств амбиции Шэнь Цзюньчжэ росли, его перестали удовлетворять одни лишь деньги, ему захотелось возвыситься над остальными.

Он трезво оценивал собственные способности: если пробивать дорогу исключительно деньгами, в лучшем случае удастся выхлопотать ничтожную мизерную должность без шансов на дальнейший рост.

Но разве у него не было идеальной отмычки в лице Шэнь Июя?

И тогда Шэнь Цзюньчжэ задействовал все связи, с трудом познакомился с одной важной персоной и, когда Шэнь Июй почти достиг совершеннолетия и его рыбий хвост наконец смог обратиться человеческими ногами, увез его на Звезду Имперской Столицы, положив начало настоящему аду в его жизни.

Многолетнее истощение жизненных сил привело к тому, что здоровье Шэнь Июя стремительно ухудшалось. И даже стоя на пороге смерти, этот так называемый биологический отец не только не раскаялся в содеянном, но и задумал выжать из него последнюю каплю пользы, выставив на аукцион его первую ночь.

Доведенный до предельного отчаяния и прозрeвший Шэнь Июй прямо на том аукционе затянул песню проклятия, из-за чего все присутствующие, за исключением носившего Сердце Русалки Шэнь Цзюньчжэ, впали в безумие и перебили друг друга.

Карьера Шэнь Цзюньчжэ была разрушена, а остаток жизни испорчен окончательно; охваченный лютой яростью, он попытался придушить Шэнь Июля.

К тому моменту Шэнь Июй уже настолько ослаб, что был абсолютно не в силах сопротивляться.

Он думал, что на этом его жизнь оборвется, но тут словно божество появился маршал Гу Тиншэн: он не только спас юношу и вылечил его, но и нанял лучших адвокатов для ведения дела, добившись его оправдания.

Из-за обратного удара проклятия тело Шэнь Июя тогда покрылось зловещими и жуткими узорами, он навсегда лишился голоса и настолько ослаб, что мог лишь лежать на больничной койке, поддерживая жизнь с помощью капельниц с питательным раствором.

http://bllate.org/book/29735/3618103