Готовый перевод My Little Home: Night Wanderer / Мой маленький дом: Свобода после долгого плена: Глава 13

Повзрослев, Хэ Сяоцзя лишь со временем понял, что их забота о нём больше походила на некую милостыню, которую подают свысока.

Истинный джентльмен заботится обо всех нуждающихся существах — такова основа воспитания их семьи, однако до радостей и печалей самого Хэ Сяоцзя им не было никакого дела. Точно так же и он не мог разделить их радости и тревоги.

Люди из разных миров никогда не станут единым целым. Бог создал не только Вавилонскую башню из языков, но также деньги и власть.

Хэ Сяоцзя не любил болтливую молодёжь: чем дольше он смотрел на их полные юношеского задора лица, тем сильнее вспоминал собственную полную комплексов юность. Обойдя их стороной, он неспешно побрел куда глаза глядят и сам не заметил, как вышел на купольную террасу школы Синчжун.

Сегодня все собрались на большой лужайке, и на террасе никого не было.

В школьные годы это место было их тайным убежищем. С террасой соединялось несколько классов для занятий музыкой, а ключ от них стащил Чжан Эньнуо.

Солнце позднего лета всё еще слепило глаза, погружая пейзаж в четкие и прозрачные зелёные тона. Если оглянуться отсюда, весь кампус Академии Альянса был виден как на ладони, а вдалеке можно было заметить даже башню факультета финансов, чей бело-голубой шпиль уходил прямо в облака.

Был ли этот пейзаж таким же, каким его видели Чу Сяочэнь в шестнадцать и восемнадцать лет?

Хэ Сяоцзя не знал. В те годы ему не доводилось здесь бывать.

Если подумать, Хэ Сяоцзя поднимался на эту крышу всего во второй раз.

Раньше он всегда прятался в маленьком проходе возле лестницы, делал там домашнее задание и слушал, как Чу Сяочэнь с друзьями наверху едят, любуются пейзажами и говорят о делах семьи и компании, которых Хэ Сяоцзя не понимал. И пусть ему не всегда удавалось увидеть Чу Сяочэня, Хэ Сяоцзя был вполне счастлив и от такой близости.

Обычно Хань Мочуань без умолку трещал по пустякам, громко заявляя, куда они пойдут и где будут развлекаться, — Хэ Сяоцзя всегда мог его услышать. Но в тот день был лишь один Чу Сяочэнь, и он ничего не говорил, а просто молча сидел наверху.

Когда Хэ Сяоцзя наконец с огромным трудом закончил контрольную и поднял голову, любимое кресло Чу Сяочэня оказалось пустым. Он вскочил на ноги, убедился, что на стуле действительно никого нет, постоял несколько секунд, а затем робко позвал:

— Молодой господин.

Никто не ответил.

Хэ Сяоцзя мгновенно запаниковал и только тогда бросился наверх. Он обыскал каждый угол на террасе, распахивал дверь в каждую музыкальную комнатку, выкрикивая: молодой господин, но вокруг не было ни души. Он впервые поднялся сюда, однако ему было совсем не до любования видами. В дальнем конце террасы приоткрылась полузавешенная дверца — Хэ Сяоцзя и не подозревал, что здесь тоже есть выход.

Чу Сяочэня здесь не было.

Чу Сяочэнь ушел.

Чу Сяочэнь наконец устал от того, что Хэ Сяоцзя ежедневно докладывает Чу Цн о каждом его шаге, устал от того, что тот постоянно следует за ним по пятам, и больше не в силах терпеть — он решил избавиться от него. На лбу Хэ Сяоцзя выступили капли пота. В отчаянии ухватившись за перила, он не знал, что сказать хозяйке.

Он снова присел на корточки в своем укромном уголке, а тетради и письменные принадлежности были раскиданы по всему полу. Убирая их, Хэ Сяоцзя едва сдерживал слезы. Он ведь просил Чу Сяочэня предупреждать его перед уходом, но тот даже не принял его слова всерьез.

Перед переходом в эту школу мать каждый день твердила ему, что нужно хорошо учиться и выбиться в люди. Но он действительно не мог тянуться к знаниям, неужели он не сможет остаться в семье Чу на всю жизнь, как отец и мать? Он мог бы всю жизнь заботиться о молодом господине, о жене молодого господина, о детях молодого господина.

Хозяйка была так добра к его семье, и Хэ Сяоцзя тоже хотел отплатить добром молодому господину. Пока он находился рядом, Чу Сяочэнь вообще не болел — в деле заботы о молодом господине у него был настоящий талант.

Хэ Сяоцзя был готов каждый день фиксировать в блокноте каждое движение Чу Сяочэня. Из-за врожденного порока сердца в детстве тот перенес множество операций, прежде чем поправился. Хэ Сяоцзя лично проверял его коробочку с лекарствами и заранее выставлял нужную температуру кондиционера в комнате отдыха. Он оберегал Чу Сяочэня пуще собственных глаз — Чу Сяочэнь был для него бесценным сокровищем.

Но Чу Сяочэнь ненавидел его — он знал это давным-давно.

Раньше Хань Мочуань подсмеивался над Чу Сяочэнем: сколько тебе лет, а все с мамкой ходишь. Тогда Хэ Сяоцзя как раз принес им напитки, с трудом переведя дыхание после беготни под палящим летним солнцем, и, услышав это, виновато улыбнулся Хань Мочуаню.

Хэ Сяоцзя не волновало, что думают другие, но тот холодный взгляд, которым Чу Сяочэнь одарил его тогда, заставил Хэ Сяоцзя проворочаться без сна почти всю ночь.

Во всем был виноват он сам: это из-за него молодой господин потерял лицо перед друзьями, и он уже порядком надоел господину.

Теперь молодой господин избавился от него.

Закончив кое-как прибираться, Хэ Сяоцзя почувствовал, что у него не осталось ни сил, ни капли энергии. Обессиленный, он прижался спиной к стене.

Он поднял руку, закрывая глаза.

Чу Цн отправилась в санаторий, хозяин забрал с собой большую часть слуг, мамы тоже не было рядом. Хэ Сяоцзя вставал спозаранку, чтобы приготовить Чу Сяочэню завтрак.

Но из-за раннего подъема есть не хотелось, и в последнее время у него случались приступы легкой гипогликемии. Только что он вскочил слишком резковски, и в голове снова зашумело. Если он слежет с болезнью, кто тогда станет заботиться о молодом господине?

Он действительно немного устал.

Ничего страшного... Водитель всё равно уже уехал вместе с молодым господином, так что он может немного передохнуть.

Немного отдохнуть, а потом бегом вернуться домой.

Немного передохнуть, чтобы потом бежать быстрее, не отставая от Чу Сяочэня, чтобы его снова не бросили.

Передохнуть чуть-чуть, чтобы, как и прежде, просыпаться спозаранку и готовить завтрак молодому господину.

Немного отдохнуть, чтобы прожить так десять, двадцать лет или даже всю свою долгую жизнь.

Хэ Сяоцзя закрыл глаза.

Неизвестно, сколько времени он проспал. Когда он открыл глаза, весь лестничный пролет погрузился во тьму, и лишь тусклый вечерний свет пробивался сквозь сумерки. Одинокий ночной ветер заставлял ветви деревьев раскачиваться, пробирая его до костей. Растирая покрытые мурашками руки, Хэ Сяоцзя на четвереньках шарил по полу в поисках своего портфеля.

Когда металлический школьный значок уперся ему в ладонь, он потянул за лямку, пытаясь притянуть рюкзак к себе, но тот не сдвинулся с места.

Внезапно сквозь шум ветра он расслышал чужое дыхание.

Потрясение было столь велико, что все его движения замедлились.

Подняв голову, он на мгновение лишился дар речи.

День клонился к закату, и розовато-лиловые лучи заката падали с неба прямо на плечо Чу Сяочэня, окрашивая его школьную форму в серо-белые тона.

Тот прислонился к стене с противоположной от портфеля стороны, его черты казались нечеткими, и лишь наполовину скрытые ресницами глаза мерцали двумя точками звездного света, излучая едва уловимое сияние.

Чу Сяочэнь спросил его:

— Почему до сих пор не ушел?

—

В то время, когда Хэ Сяоцзя только появился в семье Чу, он был чуть выше Чу Сяочэня, который только-только поступил в среднюю школу. Но к моменту их поступления в старшую школу Чу Сяочэнь вымахал так, что Хэ Сяоцзя приходилось смотреть на него снизу вверх.

Черты лица Чу Сяочэня почти не изменились, если не считать того, что детская пухлость на щеках исчезла, уступив место идеальной костной структуре.

Многие мечтали пригласить его на свидание.

Включая Хэ Сяоцзя, у которого каждое утро сердце замирало от сильного порыва чувств.

И включая Хэ Сяоцзя, который смотрел на его прямую спину прямо сейчас.

Хэ Сяоцзя смахнул слезы с глаз.

Он тихонько произнес «угу», поднялся на ноги и послушно зашагал следом за Чу Сяочэнем.

Ноги Хэ Сяоцзя покалывало от онемения, он ковылял следом, догнал Чу Сяочэня, забрал его портфель и повесил на плечи оба — свой и чужой, по одному с каждой стороны.

Он только что проснулся, шел медленно, а в голове все еще стоял туман, поэтому ему оставалось лишь изо всех сил стараться не отставать от шагов Чу Сяочэня. На самом деле ему ужасно хотелось спросить: молодой господин, вы что, ждали меня? Но он боялся задать этот вопрос и разрушить прекрасный сон. Во сне они шли по совершенно безлюдному кампусу, и этот сон был их свиданием с Чу Сяочэнем.

Он не помнил дорогу, по которой они тогда шли, но отчетливо помнил, на сколько каменных плит наступил Чу Сяочэнь.

И еще он помнил, как Чу Сяочэнь спросил его, почему он вечно спит.

Хэ Сяоцзя извинился перед ним, сказав: прости, что заставил ждать.

Спустя долгое время он услышал голос Чу Сяочэня: нет.

— Я уже было ушел, просто забыл захватить кое-какую вещь.

Это был не первый раз, когда Чу Сяочэнь выказывал свое недовольство Хэ Сяоцзя, но проснувшись, Хэ Сяоцзя обнаружил, что Чу Сяочэнь действительно ждал его.

Голос юношества долетал с дуновением ветра, затуманивая сознание Хэ Сяоцзя, словно доносясь из далекого сна. Говорят, что если желания сбываются, то это происходит в одно мгновение.

Все вокруг твердили, что когда человек смотрит наверх, он обращается к небесам, но с того самого дня Хэ Сяоцзя поднимал голову лишь для того, чтобы увидеть, как Чу Сяочэнь смотрит на него сверху вниз.

—

Вскоре Цун Сяо написала Хэ Сяоцзя, что закончила осмотр и теперь поднимается к нему. Медленно спускаясь по лестнице, он заметил Цун Сяо: та стояла посреди толпы, прижимая к груди огромную охапку памятных сувениров, и махала ему рукой.

— Чего это у тебя такое лицо, будто я обобрала вашу школу до нитки! Это же продукция нашей компании, подумаешь, взяла пару вещиц. То, что они обычно жертвуют на сторону, стоит куда дороже того, что нам выдают!

Цун Сяо прижимала к груди огромную пушистую подушку, в руках она держала коробки с различными электронными вещицами, а в щелях между ними торчали кобрендовые купоны со скидками из разных магазинов.

Среди них как раз были ресторанчики, к дизайну которых они приложили руку. Цун Сяо специально захватила побольше и для Хэ Сяоцзя: ресторан Auruum, разработка которого отняла столько сил, славился тем, что стоил безумно дорого!

Хэ Сяоцзя автоматически принял у нее вещи.

Проходя мимо главного зала, они услышали доносящиеся оттуда волны ликования и шума. Людей набилось столько, что мест катастрофически не хватало: толпа лепилась на лестницах и в коридорах, а у входа толпилось множество репортеров с огромными объективами. Как только выступающий поднялся на сцену и обвел взглядом присутствующих, шум и гам утихли, словно схлынувший прилив, а редкие обрывки голосов были подавлены аурой мужчины, и в конце концов воцарилась абсолютная тишина.

Цун Сяо потянула Хэ Сяоцзя за рукав, заглядывая внутрь.

— Ой, смотри, это же босс!

Когда хочешь его увидеть — не можешь найти ни единого шанса, а теперь, когда видеть его не хочется, он попадается на глаза.

Хэ Сяоцзя не хотел, чтобы Чу Сяочэнь подумал, будто он снова увивается за ним. Он схватил Цун Сяо за руку и поспешно, полушепотом остановил ее:

— На что тут смотреть, пойдем скорее отсюда.

— Дай взглянуть, дай взглянуть! У нашего босса такие классные речи, их в интернете до дыр засматривают! — уперла руки в боки Цун Сяо.

Кто-то из стоявших рядом поддразнил их, заметив, что это ведь Академия Альянса, и кто же в здравом уме посмеет ослушаться свою девушку.

— Ладно-ладно, — запросил пощады Хэ Сяоцзя. — Ваша светлость Цун Сяо, не гневайтесь.

— Раз уж просишь, послушаю.

На залитой всеобщим вниманием сцене сквозняк шевелил бумажные листы в руках оратора.

Глаза Чу Сяочэня поднялись на секунду, а может, и вовсе не поднимались.

Больше никаких забот

Сегодня Чу Сяочэнь вернулся в родную школу в качестве выдающегося выпускника, чтобы произнести речь. Эта сцена когда-то воочию наблюдала за его взрослением, и он всегда оставался тем самым человеком, который стоял на ней.

Когда Хэ Сяоцзя только переехал в дом семьи Чу, он жил в комнате для прислуги вместе с остальными тетушками-горничными. Позже он подрос, и ему стало неловко делить с ними общую душевую, поэтому Чу Цн велела ему перебраться в бывшую игровую комнату Чу Сяочэня, располагавшуюся по соседству с его спальней.

http://bllate.org/book/29723/3616992