Готовый перевод My Little Home: Night Wanderer / Мой маленький дом: Свобода после долгого плена: Глава 7

Хэ Сяоцзя и его родители на мгновение замерли. Хотя Ху Баоцинь была недовольна Чу Сяочэнем, Юаньчан определенно была хорошей компанией, которой все завидовали.

Сейчас работу найти трудно, поэтому Бао Цинь расспросила о причинах, но Хэ Сяоцзя лишь ответил: — Немного устал.

Хэ Гуан Юй вздохнул и тут же перевел стрелки, открыв огонь по Юаньчан: — Юаньчан-то хороша, но усталость там тоже настоящая. Я слышал, там опять кто-то молодой от переутомления умер...

Ху Баоцинь шлепнула мужа по руке, упрекая в том, что он не умеет говорить.

За ужином Бао Цинь несколько раз собиралась что-то сказать, но останавливалась, и в конце концов лишь тяжело положила куриную ножку в тарелку сыну: — Ладно, раз решил, значит, так тому и быть!

— А как же Сяосяо? Она увольняется вместе с вами? — снова спросила она. — Вы так долго встречались, нельзя же просто так расставаться. Мама еще ждет, когда сможет подержать внука.

Хэ Сяоцзя запихнул куриную ножку в рот и невнятно произнес: — Она все еще в Юаньчан...

Ху Баоцинь расплылась в улыбке: — Хорошо-хорошо-хорошо, тогда эти деньги мы никому не отдадим, мама потом внесет первый взнос за квартиру для тебя и Сяосяо.

Чтобы купить крошечную спальню в Хайши, семье Хэ Сяоцзя пришлось бы упорно трудиться пятьдесят лет. При этом Хэ Сяоцзя то и дело тянул семью назад, спуская всю зарплату на овощи и фрукты, которые так любил Чу Сяочэнь, а также на утварь и вещи, которыми тот привык пользоваться.

Даже если Чу Сяочэню было совершенно все равно, Хэ Сяоцзя всегда тщательно выбирал для него все до мелочей.

Больше никогда не придется покупать вещи этому скряге. Глядя на руки матери, на которых уже начали проступать старческие пятна, Хэ Сяоцзя вспомнил, что даже госпоже Бао Цинь никогда не покупал крем для рук.

Испытывая угрызения совести, Хэ Сяоцзя глухо отозвался: — Угу.

Уходя, мама тайком сунула Хэ Сяоцзя немного денег: — Смотрю, ты снова ходишь с тем старым телефоном, неужели сломался? Я же давно говорила, откладывай немного, нечего вечно мотаться с этими людьми гулять. В последнее время не чувствуешь себя плохо? Не забывай ходить на медосмотры.

Дождавшись кивка от сына, Бао Цинь сменила тему и снова спросила: — А при увольнении тебе выплату дадут? Говорят что-то про N+1, ты только не будь слишком опрометчивым, поговори с начальством, получи все до копейки и только потом увольняйся.

Хэ Сяоцзя не стал говорить Бао Цинь, что компенсацию платят только тем, кого сокращают. Глядя на седые волосы родителей и их исполненные надежды взгляды, Хэ Сяоцзя вдруг почувствовал, что на самом деле он вовсе не обделен — у него тоже есть очень многое.

— Не переживайте, мам.

Над вечерним ветром Хэ Сяоцзя прищурился, сжал кулак и с силой поднял его над головой, отгоняя все унылые мысли.

Завтра уличной забегаловке снова предстояло работать, поэтому Хэ Сяоцзя не стал оставаться дома ночевать. Сто раз пообещав, что у них с Сяосяо все будет хорошо, Хэ Сяоцзя с двумя пакетами экологически чистых деревенских продуктов сел на автобус, отправляющийся обратно в Хайши, под прощальные взгляды родителей и Сяобай.

Незаметно небо на горизонте окрасилось в багрово-красные тона вечерней зари, автобус свернул на скоростную трассу, и одновременно вспыхнули фонари уличного освещения.

Хэ Сяоцзя вытащил из потайного кармана рюкзака еще один телефон, весьма навороченной модели. Он погладил рамку устройства, помедлил немного и положил обратно в рюкзак.

За окном стремительно проносились кусты, а сидевший справа мужчина уже ровно и глубоко посапывал.

Прислонившись к окну, Хэ Сяоцзя долго ворочался, но так и не смог уснуть. Он снова достал этот телефон.

В конце месяца в доме Чу Сяочэня тоже нужно было наводить порядок.

Хотя они с Чу Сяочэнем расстались, он все равно оплатил работу помощницы по хозяйству еще на три месяца вперед. Интересно, продолжит ли Чу Сяочэнь ее нанимать?

Сестричка Фан работала очень ловко и готовила очень вкусно.

Сегодня был последний рабочий день сестрички Фан, все равно стоило ее предупредить. На душе у Хэ Сяоцзя было скребуще, превозмогая себя, он зажал кнопку включения, и телефон, который долгое время оставался выключенным, ожил, показав анимацию загрузки.

Стоило ему открыть чат с сестричкой Фан, как в тихом салоне автобуса внезапно раздался звонок. Под косые взгляды окружающих Хэ Сяоцзя в панике принялся уменьшать громкость.

Номер, который молчал уже целую вечность.

Хэ Сяоцзя приносит Чу Сяочэню одни неприятности

Сегодня Чу Сяочэнь ушел с работы необычайно рано.

Вычеркнув последнюю строчку в ежедневнике и завершив все дела текущего месяца, он лично прошел по каждому этажу, со всеми задержавшимися сотрудниками поздоровался и на этом закрыл график на этот месяц.

Это был особый день месяца. Если вернуться домой в это время, можно застать человека, который бегает с бытовыми мелочами в руках, суетливо перемещаясь из комнаты в комнату, чтобы навести идеальный порядок.

По заведенному в семье Чу порядку, конец месяца был временем масштабного пополнением припасов: управляющий и слуги следовали указаниям Чу Цн, заменяя все износившиеся или испачканные вещи, особенно неподходящую одежду и игрушки в комнате Чу Сяочэня.

Даже съехав из родового гнезда после свадьбы, Хэ Сяоцзя сохранил эту традицию ради Чу Сяочэня.

Сам же Чу Сяочэнь относился к ритуалу смены месяцев с недоступным для простых людей трепетом: все нижнее белье подлежало замене, а сочетание костюма и галстука на новый месяц накануне доставлялось специальным человеком. Расходные материалы должны были восполняться именно в этот день, включая варку клубничного джема, пополнение запасов лакомств для Дорис, а также противозачаточные средства в ящике комода в гостевой спальне.

Чу Сяочэнь наслаждался тем опьяняющим чувством, когда вещи полностью расходуются, и питал излишнюю страсть к началу нового витка усилий.

Секретарь подогнал машину к парадному входу и почтительно склонил голову, а Чу Сяочэнь перехватил у него ключи от зажигания.

Хэ Сяоцзя и он жили в Тяньяв Хуафу.

Чу Сяочэнь давным-давно планировал съехать из родового поместья. Приняв бразды правления Юаньчан, он очень долго разгребал оставленный хаос, и лишь скопив немного личных сбережений, наконец смог купить просторные апартаменты.

Земля в самом центре города ценилась на вес золота, этаж был отличный — всего одна квартира на лифте, в пяти минутах ходьбы от знаменитого платанового проспекта Хайши. Больницы и торговые центры находились в шаговой доступности, из окон открывался вид на горизонт Хайши, а до Юаньчан было рукой подать. Его чутье, как и во всех инвестициях, оказалось безупречным — даже Линь Юаньтин говорил, что это прекрасное место, где можно прожить всю жизнь в счастье.

Въехав в полумрак гаража, Чу Сяочэнь заглушил двигатель и тихо замер внутри машины. Общение с людьми отнимало колоссальное количество энергии, особенно если этим человеком был Хэ Сяоцзя.

Температура кондиционера в машине была выставлена Хэ Сяоцзя принудительно: круглогодичные комфортные двадцать пять градусов и шестьдесят процентов влажности, чтобы из-за смены сезонов не появлялась сыпь. Чу Сяочэнь поправил волосы и состриг заусенец на пальце.

Помимо генеральной уборки, в сегодняшнем дне было еще кое-что особенное: конец месяца считался их негласным временем для супругов.

Хэ Сяоцзя очень ждал этого, всегда был полон энергии и с самого утра нетерпеливо расспрашивал, во сколько тот вернется домой, а после каждого выполненного мелкого дела отчитывался перед Чу Сяочэнем, намекая, что стоит прийти пораньше. Правда, раньше Чу Сяочэню вечно приходилось уезжать в командировки, и всё срывалось к его великому сожалению.

Сегодня все было немного иначе. Чу Сяочэнь достал телефон — этот человек до сих пор не спросил, во сколько он вернется сегодня ночью.

А если заглянуть выше... на самом деле Хэ Сяоцзя уже очень-очень давно не спрашивал его об этом. История сообщений застряла на первых числах июня — всё те же бессодержательные отчеты, что и раньше. В июле их стало еще меньше, всего пара штук.

И в этом не было ничего страшного, в конце концов, у Хэ Сяоцзя появились свои дела, ему больше не нужно было сидеть взаперти дома. Чу Сяочэнь знал, что работа в шашлычной отнимает много сил, и в этом не было ничего плохого.

Простой и монотонный физический труд помогал уснуть куда надежнее снотворного.

С приходом весны его жена чувствовала себя не лучшим образом, и Чу Сяочэнь заметил, что тот стал очень много спать.

Раньше, после того как Хэ Сяоцзя помогал ему удовлетворить плотские потребности, он брезговал пачкать простыни и никогда не оставался лежать на постели. Теперь же, после завершения, он просто закрывал глаза и неподвижно лежал, и только его грудь едва заметно вздымалась.

Обычно Хэ Сяоцзя был очень говорлив, но во сне вел себя тихо. Чу Сяочэнь хотел, чтобы тот и в бодрствовании был потише: чтобы не ел кое-как, вечно треща без умолку обо всем подряд — о том, какой тяжелой была судьба красивой продавщицы тофу, о том, сколько гусениц развелось на проплывающих мимо ивах, о том, что сегодняшний робот-доставщик сломался и ему пришлось спускаться за заказом самому.

Чтобы он не норовил вечно схватить его телефон и не пытался завести знакомства с каждым встречным.

Хэ Сяоцзя всегда подолгу засиживался за обеденным столом, и Чу Сяочэню приходилось сидеть вместе с ним. Жизнь его жены была скудна на события, и одни и те же истории повторялись многократно. Чу Сяочэнь знал о жизни той продавщицы тофу даже больше самого Хэ Сяоцзя, а гусениц и робота он просто велел убрать управляющей компании.

Он говорил Хэ Сяоцзя: почитай журналы, посмотри фильмы, во всех этих глупостях нет никакого смысла, в кабинете меня ждет еще столько документов.

Но Хэ Сяоцзя не любил читать, изо дня в день продолжая болтать о всякой чепухе.

А теперь его жена вдруг замолчал.

Стоило Чу Сяочэню склониться над ним, как тот мгновенно распахивал глаза, вытаращивая их испуганно, как застигнутая врасплох кошка, и тут же натягивал тонкое одеяло, чтобы прикрыться. Его веки и грудь еще хранили легкий румянец.

Он соображал, где находится, а затем медленно сползал с кровати.

Тихо извиняясь, он говорил: — Прости, что потревожил твой отдых, хозяин, я сейчас же сменю постельное белье.

Его челка обычно лежала относительно ровно, но когда он поворачивался и уходил, макушка топорщилась взъерошенными вихрами.

В такие моменты Чу Сяочэнь вовсе не возражал, поэтому великодушно прощал его, говоря, что всё в порядке.

Вызвав лифт, он ввел установленный динамический пароль, который приходилось менять каждый месяц. Чу Сяочэнь легко нажал на кнопки.

Лифт поехал вверх.

Он ослабил галстук и снова разгладил воротник рубашки.

Чу Сяочэнь смутно чувствовал, что Хэ Сяоцзя обиделся. Из-за того ли, что услышал шутку друзей, или потому, что тот слишком долго не возвращался домой?

Или, может, дело в чем-то другом — неужели он видел тот документ?

Хэ Сяоцзя не отличался послушанием и то и дело норовил заявиться туда, где он работал, а в мире всегда хватало любителей почесать языки. У его жены не было никакого жизненного опыта, мыслил он предельно просто, а чувствителен был излишне, вечно додумывая лишнее.

Чу Сяочэнь устал спорить с ним. Лимит слов, которые он мог произнести за день, был ограничен, и почти все они уходили на переговоры за столом. Терпение и труд перетирают всё, ведь от природы он вовсе не был человеком, рожденным для роли генерального директора.

Его детской мечтой было стать пианистом.

Чу Сяочэнь достал из кармана кредитную карту — расходы на содержание дома за этот месяц он перевел с избытком.

Сумма была весьма щедрой, способной заставить кого угодно отдать сердце и душу. Хэ Сяоцзя недавно говорил, что хочет навестить родителей, этих денег вполне хватило бы на покупку хороших витаминных добавок.

Предыдущие концы месяцев он проводил в разъездах, так что это была отличная возможность компенсировать упущенное. Если бы Хэ Сяоцзя чувствовал себя бодрее, у них осталось бы время, и они могли бы заниматься этим долго.

Завтра ему снова предстояло лететь в Цзинлань: скупка активов в Бэйчэне зашла в тупик, и ему предстояло нанести визит влиятельному дяде. Если Хэ Сяоцзя сделает всё и заснет, Чу Сяочэнь сам соберет чемодан, чтобы не будить его.

Телефон звякнул, оповещая о новом сообщении, и Чу Сяочэнь тут же вывел экран из спящего режима. Ассистент прислал данные о его ночном рейсе. Чу Сяочэнь не стал открывать сообщение, и его рука снова безвольно опустилась.

Он уже очень давно не видел Хэ Сяоцзя.

Ладно, собирать вещи не станет, купит всё необходимое на месте, в Цзинлане.

http://bllate.org/book/29723/3616986