Готовый перевод The Late Arrival Summer Is Young / Запоздалый рассвет: Когда лето еще впереди: Глава 8

Раздвижная дверь кухни слегка проржавела, и при открытии издала тихий, резкий звук. Хуань Юй испуганно вздрогнул, ухватившись за дверную коробку, и несколько секунд нервно ждал, после чего на цыпочках протиснулся внутрь. Он открыл гудящий и выделяющий тепло холодильник в надежде найти хоть что-нибудь поесть.

Однако, кроме пары бутылок пива, в холодильнике не оказалось ничего.

Не найдя еды, Хуань Юй вернулся в гостиную, достал из школьного рюкзака чистую смену одежды и, прижимая её к груди, направился в ванную. Боясь разбудить Чжоу Чи, он отказался от мысли принять полноценный душ: включил кран совсем слабо, смочил снятую одежду, кое-как потёр испачканное лицо и тщательно смыл пот с тела.

Под утро Хуань Юй свернулся калачиком на диване. Спал он беспокойно, находясь в полудрёме, но ближе к рассвету смутно уловил какое-то движение в спальне.

Звуки доносились из комнаты Чжоу Чи — глухие, прерывистые, но в них слышались такая боль и слабость, будто человек тяжело и мучительно стонал.

Вспомнив, каким свирепым тот бывал, Хуань Юй долго мялся у двери, прежде чем осторожно повернуть ручку и приоткрыть её на узкую щель.

Комната была обращена к кровати по диагонали. Изголовье находилось у стены, а изножье — ближе к двери; одеяло сбилось в угол, и его половина свисала на пол. Чжоу Чи свернулся калачиком с одного края, а от боли его лицо исказилось.

Хуань Юй обыскал все ящики и тумбочки в гостиной, пока не нашёл жаропонижающее и обезболивающее. На кухне он взял ложку, положил на неё таблетки и растолок в порошок, затем капнул тёплой воды, размешал до растворения и влил лекарство в рот Чжоу Чи.

— Брат, выпей лекарство.

Тело Чжоу Чи пылало, но от сильной боли в груди ему поневоле приходилось сгибаться пополам. В помрачённом и туманном сознании он услышал чей-то голос у самого уха — детский, но на редкость успокаивающий.

Он отреагировал инстинктивно: дыхание из его сухих губ вырывалось обжигающе горячим, целиком оседая на предплечье Хуань Юя, который поддерживал его за затылок.

— Брат, когда примешь лекарство, станет легче. — Хуань Юй влил ему лекарство, а через некоторое время снова измерил температуру и, водя маленькой ладонью по его груди, принялся мягко поглаживать и успокаивать: — Всё в порядке.

Хуань Юй принёс горячей воды, смыл с рук Чжоу Чи пыль и грязь от ушибов, а затем осторожно приподнял его одежду. Под ней обнаружились жуткие бинты, пропитанные пятнами крови — живого места на теле не осталось.

Хуань Юй широко раскрыл глаза, его рука с полотенцем слегка подрагивала, но он старался не задевать раны и медленно обтирал уцелевшую кожу.

То ли подействовало обезболивающее, то ли сказалось что-то еще, но дыхание Чжоу Чи постепенно выровнялось, после чего он погрузился в лёгкий, поверхностный сон.

Прежде чем окончательно утратить ясность рассудка, Чжоу Чи с трудом приподнял веки и увидел, как серовато-белые светонепроницаемые задвигаются шторы, а у края кровати кто-то наклонился и заговорил с ним шёпотом.

Чжоу Чи проснулся только на следующий день, уже после полудня. Он лежал навзничь на кровати: после высокой температуры во всём теле не осталось ни единой капли сил.

В комнате царил полумрак. Чжоу Чи повернул голову и бросил взгляд на подоконник: сквозь плотную ткань штор угадывался ясный летний день за окном.

Несмолкающий стрекот цикад, смешанный с шумом проезжающих машин и голосами прохожих, прорезал эту сонной тишиной полуденную пору.

Чжоу Чи приподнял руку и неожиданно ощутил необычайную свежесть в теле. Он бросил взгляд на грязную одежду на полу, а затем поднял голову и невзначай, сквозь открытую дверь, посмотрел в сторону гостиной.

Этот сопляк оказался на редкость заботливым.

Раздался сигнал входящего вызова. Чжоу Чи вытащил из-под подушки телефон, и, заметив, что батарея почти на исходе, воткнул зарядное устройство и открыл WeChat.

Янь Вэйтянь несколько раз звонил ему через WeChat, вероятно, узнав о том, что он подрался на ринге и пострадал. Чжоу Чи не стал пристально вглядываться в череду сообщений, просто ответил, что всё в порядке, а затем перевёл пришедшие на счёт деньги на карту отправителя.

Стоило сообщению уйти, как Янь Вэйтянь ответил мгновенно.

— Насчёт учёбы Сяо Сюя можешь не спешить, я пока сам заплатил за его обучение.

Чжоу Чи и без того был по горло должен Янь Вэйтяню и совершенно не хотел влезать в долги ещё больше. Он ответил:

— Ничего страшного, денег хватает.

Все окружающие знали упрямый нрав Чжоу Чи, поэтому Янь Вэйтянь не стал больше ничего говорить, а лишь прислал несколько видеороликов, на которых дети играют в настольный теннис.

— На днях навещал Сяо Сюя, играет он неплохо, у него действительно большой талант.

На застывшей обложке видеоролика ребёнок лет восьми-девяти, заметно более худой и мелкий, чем Хуань Юй, сосредоточенно махал ракеткой у теннисного стола.

Однако Чжоу Чи не стал открывать видео и отвечать на сообщение тоже не стал.

Бросив телефон, Чжоу Чи какое-то время посидел в задумчивости, затем встал и умылся. Стоило ему распахнуть дверь, как он замер на месте.

В гостиной воцарилась непривычная яркость: прежде валявшиеся как попало вещи были аккуратно сложены и рассортированы по сезонам на одном краю дивана, а остатки еды со стола, всякие разности и картонные коробки были начисто убраны.

Чжоу Чи ещё не успел осмотреть остальную квартиру, как входная дверь отворилась снаружи, и Хуань Юй, сжимая в руке выручку за последнюю проданную пачку картона, столкнулся с ним взглядом.

— Какая же, блядь, морока.

Матюкнулся про себя Чжоу Чи. Он привык жить один и понятия не имел о домашнем очаге; эта квартира была для него лишь местом, где можно выспаться, а теперь из-за появившегося здесь постороннего человека он чувствовал себя связанным по рукам и ногам, и ему было неуютно абсолютно во всём.

— Брат, ты проснулся? — Хуань Юй попытался угадать выражение его лица и робко спросил: — Ты не голоден? Я купил яиц, сварить тебе лапшу? Или хочешь чего-нибудь из готовой еды, я могу сходить купить.

Чжоу Чи проигнорировал его, продемонстрировав полное нежелание признавать чужие заслуги, и направился в ванные комнаты почистить зубы. Умывшись, он шарил рукой по стене в поисках полотенца, но нащупал лишь пустоту.

Сдерживая раздражение, он высунулся из ванной, намереваясь спросить, где полотенце, и тут же увидел на балконе только что постиранную одежду. Банное полотенце и обычное висели на солнце, уже наполовину высохшие, и в воздухе витал лёгкий аромат кондиционера для белья.

Чжоу Чи нахмурился: в груди словно сдувался и вновь надувался шарик, который долгое время оставался плоским — за одну ночь он заметно округлился и наполнился изнутри.

Выйдя из ванной, он увидел на столе миску с простой лапшой в прозрачном бульоне, сверху которой красовалось крайне неказистое жареное яйцо.

Хуань Юй опустил взгляд и заискивающе произнёс:

— Брат, поешь сначала.

Словно ударив кулаком по вате, Чжоу Чи не понимал, что и чувствовать. Хмуро посмотрев на парня пару секунд, он молча сел за стол, съел лапшу, после чего поднялся, вернулся в комнату переодеться и вышел обратно.

— Пошли, я провожу тебя до вокзала.

Вчера, когда Чжоу Чи позволил ему войти, он сразу предупредил, что разрешит остаться лишь на одну ночь, так что Хуань Юй не стал предпринимать никаких бесполезных попыток всё изменить. Он послушно подошёл и накинул на плечи рюкзак. За последние полгода он толком не ел нормальной еды и страдал от недоедания: его тонкие ручки и ножки были намного тоньше, чем у сверстников, а тяжёлый и большой рюкзак придавил его плечи так, что он едва мог разогнуться.

http://bllate.org/book/29697/3613388