Готовый перевод Guppy 404 Not Found / Гуппи: Ошибка 404. Запретное влечение: Глава 4

Узнайте её личные данные.

Последние дни настроение у Лу Цунцзина было не из лучших. Внезапно объявившийся наследник походил на кляксу чернил, случайно посаженную на белый лист бумаги, и доставил ему немало хлопот. К тому же в тот день об этом узнал весь Гонконг, так что отыскать подходящий повод избавиться от ребёнка оказалось не так-то просто.

Завещание старика было составлено хитро. Прозондировав почву заранее, Лу Цунцзин раздобыл кое-какие сведения и подготовился заблаговременно, рассчитывая подвести итоги в день похорон, но Линь Шуцзюнь неожиданно вмешалась. На похоронах старика объявили, что имущество будет поровну разделено между всеми наследниками, и с юридической точки зрения этот ублюдок во чреве женщины внезапно стал столь же важен, как и он сам, третий молодой господин клана Лу.

При этой мысли Лу Цунцзин презрительно усмехнулся.

— В конце концов, разница лишь в том, прикончить ли его внутри живота или уже после рождения. Что ж, тогда позвольте ему пожить еще несколько дней.

Третий молодой господин Лу никогда не ввязывался в дела, к которым не был готов. До его прибытия вся информация об этой женщине уже лежала у него на столе. Бегло просмотрев бумаги, Лу Цунцзин подумал лишь о том, что сел в лужу в самом тихом омуте. Она работала танцовщицей в клубе Облака и считалась элитной проституткой, к тому же обладала редкой, первоклассной красотой. Чтобы она нечаянно не услышала тайны клиентов, она почти не понимала китайского и не умела на нем говорить, поэтому сегодня Лу Цунцзин взял с собой переводчика.

Переводчик передал женщине слова Лу Цунцзина. Сначала она растерянно замерла, а затем заговорила тихо-тихо. Голос у неё был мягким и приятным, напоминающим мелодичное щебетание птиц.

Переводчик перевёл её слова на китайский:

— Она говорит, что её зовут Наташа, она из Украины, танцует в Китае. Кто отец ребенка, она не знает. В день похорон тот человек нашел её на третьем месяце беременности, забрал с собой и больше не позволял принимать клиентов.

Лу Цунцзин слегка прищурился. Какое же у Линь Шуцзюнь терпение — обнаружить всё так рано и лишь теперь пустить в ход козырную карту. Уголки его губ изогнулись в ухмылке: Линь Шуцзюнь, неужели ты меня так боишься?

Впрочем, всё это были лишь временные отсрочки. Раз уж Лу Цунцзин смог заставить исчезнуть Лу Сунхуэя, неужели согнать со свету какого-то младенца окажется для него сложной задачей? Разница лишь в том, сделать это на день раньше или на день позже.

— Скажи ей, чтобы она передала мне права на опеку над ребенком в её животе.

Переводчик перевел это женщине. Сначала её лицо выражало полное непонимание — до неё не сразу дошло, о чем речь. Но когда она услышала, что ребенка собираются отдать Лу Цунцзину, она инстинктивно прикрыла живот руками, её взгляд наполнился отчаянием, и она забормотала что-то.

Оказалось, она повторяла: не надо.

Китайских слов она знала совсем немного — это было одно из немногих выражений, которыми она владело. Охваченная паникой, она говорила на смеси китайского и украинского языков, и со стороны казалось, будто она сошла с ума.

Переводчик пояснил:

— Она умоляет вас не делать этого, говорит, что сама вырастит ребенка и никогда не позволит ему беспокоить вас.

Лу Цунцзин небрежно бросил в ответ:

— Само его существование уже беспокойство.

Поскольку женщина не понимала по-китайски, они разговаривали без всяких церемоний, и один из его подчиненных, не лезший за словом в карман, напрямую спросил:

— Третий молодой господин, почему бы просто не покончить с ним?

Лу Цунцзин произнес:

— Дэн Мин, неужели ты не знаешь, что во всем не стоит оставлять улик? Когда получишь права наследника, прикончить его в любой момент — разве не дело одного лишь желания?

Произнося это, он улыбался так широко, что это можно было назвать неподдельным удовольствием.

— Действуйте расторопнее.

С этими словами Лу Цунцзин вышел из палаты. Затянутый в черное пальто, высокий и резкий, он напоминал утонченного демона.

Вскоре из палаты донеслись сдавленные рыдания. Сначала казалось, будто кто-то, закутавшись в одеяло, изо всех сил пытается заглушить боль, но плач становился всё громче и громче, и её пронзительные крики были слышны на весь этаж.

Лу Цунцзин, повернув голову, спросил у одного из подчиненных:

— Сколько ей месяцев?

— Докладываю третьему молодому господину, больше семи месяцев.

Лу Цунцзин немного подумал и сказал:

— Тогда извлеките его на следующей неделе, чтобы не плодить ночных кошмаров.

В этот момент Дэн Мин и остальные подчиненные вместе с переводчиком вышли из палаты и направились прямо к нему.

— Подписала?

Дэн Мин поднял бумагу:

— Подписала.

В день рождения Лу Синьяо у Лу Цунцзина была намечающаяся сделка в доках. Разобравшись со всеми хвостами уже за полночь, он услышал слова подчиненного, на мгновение замер и лишь тогда вспомнил об этом деле.

Сделка прошла гладко, поэтому в весьма приподнятом настроении он решил заехать в больницу и взглянуть на новорожденного племянника.

В больнице стоял уже час ночи с минутами. Большинство больничных огней погасло, горел лишь ряд ламп на том этаже, куда направлялся Лу Цунцзин — снаружи это выглядело одинокой полоской света в темноте.

Лу Цунцзин сразу поднялся на одиннадцатый этаж. Встретивший его врач пояснил:

— Маленький господин еще слишком мал, он находится в инкубаторе, можете посмотреть на него через стекло. Примерно через две недели его уже можно будет выписать.

Врач заблуждался насчет отношений Лу Цунцзина и Лу Синьяо, приняв его за отца мальчика. Однако Лу Цунцзин не возражал против столь безобидного недоразумения, поэтому не стал ничего объяснять, лишь знаком велев врачу проводить его.

Только что во время сделки объявился предатель, дело не обошлось без крови, и хотя по пути сюда он наспех сменил пальто, от него всё еще веяло пугающей, острой свирепостью. Врач держался с глубочайшим почтением, боясь вздохнуть полной грудью.

Подойдя к входу в отделение интенсивной терапии новорожденных, они увидели светящиеся лампы и инкубаторы за стеклянными окнами. В огромном помещении стояло множество боксов, но Лу Синьяо был в нем единственным новорожденным. Из-за преждевременных родов он казался совсем крошечным, с закрытыми глазами. Волосы его, в отличие от волос той танцовщицы, выглядели черными — не слишком похожими на ребенка от смешанного брака.

Лу Цунцзин постоял там немного, закурил сигарету с задумчивым видом.

Спустя мгновение он произнес:

— Найдите кого-нибудь, чтобы дать ему имя.

Подчиненный тут же отозвался.

Имя для Лу Синьяо выбрали по совету гадателя. Выслушав его, Лу Цунцзин ничего не возразил, и это имя было внесено в семейную родословную книги клана Лу как имя потомка восьмого поколения. Рядом с восьмым поколением значился иероглиф клана, хотя по идее промежуточный иероглиф в именах младшего поколения должен был быть общим — точно так же, как у самого Лу Цунцзина и его ровесников средним иероглифом было Цун.

С этого момента законным опекуном Лу Синьяо официально стал Лу Цунцзин.

http://bllate.org/book/29685/3611789